часть 49
Антон наконец-то подошёл к нужной квартире. Старая железная дверь стояла прямо перед ним. Он снял с плеч рюкзак и начал рыться в нём. Где-то здесь должны были быть ключи,он всегда носил их с собой, в маленьком боковом кармане, именно для таких случаев, как этот.
Пальцы на мгновение замерли. В памяти всплыл тот самый день, когда эти ключи оказались у него.
Антон сидел в своей комнате, рисуя что-то в скетчбуке. Линии выходили неровными, рука дрожала. Бабушка умерла всего пару дней назад, а ощущение пустоты внутри только усиливалось. Он не плакал — будто просто не мог.
Дверь в комнату резко распахнулась.
Антон обернулся и увидел мать. На её лице не было ни скорби, ни усталости,только холодная злость и напряжение, которые преследовали её всё последнее время. Она подошла к столу и, не говоря ни слова, бросила на него связку ключей.
— Это от бабки твоей осталось. Квартира теперь твоя. Уезжай когда хочешь, я тебя тут не держу.
Больше она ничего не сказала. Развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Антон так и остался сидеть, глядя на ключи. В груди болезненно сжалось. Ему не нужна была эта квартира. Ему нужна была бабушка. Её голос, её чай по вечерам, её тихое «ты поел?».
Он вынырнул из воспоминаний, нащупав в кармане холодный металл. Дрожащими руками Антон попытался вставить ключ в замок. Не с первого раза, но получилось. Щелчок прозвучал слишком громко, и сердце тут же заколотилось быстрее.
Как давно он здесь не был.
Дверь медленно открылась, и в нос ударил запах старой мебели и сырости.
Антон замер на пороге, осматривая квартиру, будто боялся сделать шаг вперёд. Но выбора не было. Он уже уехал. Пути назад не существовало. Он не хотел возвращаться туда, где был лишним. Лучше здесь, в тишине, чем там, среди людей, которым он не нужен.
Сделав тяжёлый вдох, он переступил порог.
В квартире было убрано,вещи стояли на своих местах, будто бабушка вот-вот выйдет из комнаты. Только всё покрылось плотным слоем пыли. Время здесь остановилось.
Антон даже не стал разуваться, всё равно придётся убираться. Он медленно прошёл вглубь квартиры, заглядывая в каждую комнату. Каждый угол был наполнен чем-то своим,где-то болью, где-то теплом, от которого внутри щемило ещё сильнее.
Он сел на старый кухонный стул, стряхнув с него пыль, и уставился в окно. Серое небо, родной двор.Нужно было думать, как жить дальше.
Из рюкзака он достал пачку сигарет. Давно не курил, с того момента, как начал жить с мужчиной. Боялся, что тот заметит.
Сейчас его никто не видел. И здесь его точно никто не искал.
Антон нашёл старую пепельницу и поднёс сигарету к губам, поджигая кончик. Дым обжёг лёгкие, но был таким желанным. С каждым вдохом становилось чуть легче. Казалось, что он снова у бабушки, что всё ещё можно вернуть, что всё изменится.
Но впереди было слишком много неизвестного.
Денег от Арсения оставалось немного, и нужно было придумать, как выжить дальше. Но об этом он подумает позже. Сейчас ему хотелось просто сидеть в тишине и позволить себе хотя бы пару минут покоя.
***
Арсений всё ещё сидел в комнате Антона, сжимая в руках записку. Он перечитал её уже, кажется, сотни раз, знал каждое слово наизусть, но смысл от этого не становился легче. Телефон в руке снова погас, Антон так и не выходил на связь. Мысль о том, что парень жив, немного успокаивала, но неизвестность пугала куда сильнее. Где он сейчас, в каком состоянии, один ли, Арсений не знал ничего, и это сводило с ума.
Он поднялся и прошёлся по комнате, будто надеялся найти здесь ответ. Всё вокруг напоминало об Антоне.И только теперь Арсений по-настоящему осознал, насколько мало знал о человеке, который жил рядом с ним.
Пару обрывочных фраз о матери, сказанных будто между делом. Несколько рисунков, на которые он смотрел. Он видел, что Антону больно, но вместо того чтобы быть рядом, решил, что хватит и материальной поддержки. Этого оказалось недостаточно. Антону нужно было внимание, участие, уверенность в том, что его не бросят и не заменят.
Вместо этого Арсений сначала подпустил его слишком близко, позволил привыкнуть к себе, к дому, к ощущению безопасности, а потом оттолкнул,резко и без объяснений, словно Антон был чем-то временным, неважным. Теперь это осознание давило на грудь тяжёлым грузом. Арсений снова и снова прокручивал в голове свои слова, поступки, взгляды, понимая, что именно ими причинил больше всего боли.
Он чувствовал вину за каждую мелочь, за каждое мгновение, когда мог поддержать, но не сделал этого. Самое страшное заключалось в том, что он понял это слишком поздно. Сейчас Антон был где-то среди тысяч людей, один со своими страхами и болью, а найти его казалось невозможным. Мысль о том, что он мог окончательно сломать мальчишку, не давала дышать и преследовала сильнее любых других страхов.