часть 34
Вечер подкрался незаметно.
Сначала в окнах потемнело, потом в доме включился свет, и лишь тогда Арсений понял, сколько времени он просидел в кабинете, делая вид, что работает.
Но работать он так и не начал.
Он закрыл ноутбук, медленно, будто это движение могло что-то изменить. В кабинете стало слишком тихо. Даже тиканье часов раздражало — каждый щелчок напоминал, что Антона всё ещё нет.
Арсений встал. Не резко — устало.
Он не планировал идти в комнату Антона. Ноги сами понесли.
Дверь была приоткрыта.
Арсений остановился на пороге. В груди неприятно кольнуло — чувство, будто он заходит туда, куда ему не разрешали. Но он всё равно сделал шаг внутрь.
Комната была пуста.
Слишком пуста.
Кровать — смятая, будто на ней сидели в спешке. Рюкзак исчез. Куртки не было. Арсений медленно осмотрелся, словно надеялся, что Антон выйдет из-за двери ванной или окликнет его сзади.
Но тишина не отвечала.
И только тогда он заметил лист бумаги на столе.
Арсений подошёл ближе. Бумага лежала неровно, будто её бросили в последний момент. Он взял её в руки, и сердце сжалось ещё до того, как он начал читать.
Почерк был знакомый. Кривой. Торопливый.
Арсений Сергеевич.
Я не знаю, как сказать это вслух, поэтому пишу. Так, наверное, честнее.
Мне тяжело находиться рядом с вами и делать вид, что ничего не происходит.
Тяжело молчать, когда хочется сказать.
Тяжело уходить, но оставаться — ещё тяжелее.
Это не ваша вина. И не моя.
Просто иногда чувства — это не то, что можно правильно решить.
Я вернусь, когда смогу смотреть вам в глаза спокойно.
Простите, если делаю больно.
Антон.
Арсений дочитал до конца и не сразу осознал, что уже перечитывает записку второй раз.
Пальцы сжали бумагу.
— Вернусь... — глухо повторил он, будто пробуя это слово на вкус.
Он сел на край кровати, не убирая записку. Матрас слегка прогнулся, и это ощущение — что здесь совсем недавно был Антон — ударило сильнее всего.
Арсений провёл ладонью по лицу.
Он понял. Всё понял. Слишком поздно.
Антон не сбегал.
Он отступал.
Арсений поднялся резко и вышел из комнаты. В доме уже было темно, за окнами зажглись фонари. Он взял телефон.
Один звонок.
Гудки.
Второй.
Без ответа.
Он написал сообщение. Короткое. Потом стёр. Написал другое. Стер снова.
«Вернись» — казалось слишком эгоистичным.
«Я волнуюсь» — слишком поздним.
«Нам нужно поговорить» — слишком банальным.
Телефон так и остался в руке с погасшим экраном.
Часы пробили девять.
Сергей осторожно выглянул из кухни.
— Арсений Сергеевич... Антон не звонил?
Арсений медленно покачал головой.
— Нет.
Сергей хотел что-то добавить, но передумал и ушёл.
Время тянулось мучительно. Десять. Половина одиннадцатого. За окном окончательно стемнело. Дом погрузился в ночную тишину.
Антон так и не вернулся.
Арсений снова оказался в его комнате. Сел за стол, положив записку перед собой, будто она могла дать ответ. Свет лампы делал бумагу почти ослепительно белой.
— Ты думаешь, мне спокойно? — тихо произнёс он, будто Антон мог его услышать.
Ответа, конечно, не было.
И впервые за долгое время Арсений почувствовал не контроль.
Не уверенность.
А страх.
Настоящий.
***
Антон сидел на холодной скамейке возле остановки.
Фонарь над головой мигал, время от времени погружая улицу в полумрак. Куртка была застёгнута до самого подбородка, но холод всё равно пробирался под кожу.
Он не знал, где он.
Просто шёл. Сворачивал. Останавливался. Снова шёл.
Город вечером был другим — равнодушным. Люди проходили мимо, занятые своими делами, и это странным образом успокаивало. Здесь его никто не знал. Никто не смотрел так внимательно. Никто не ждал от него решений.
Антон уставился в асфальт.
Мысли путались. В голове снова и снова всплывал взгляд Арсения — внимательный, слишком взрослый, слишком понимающий. От него хотелось либо говорить всё сразу, либо молчать навсегда.
Он вытащил телефон. Экран загорелся.
Несколько пропущенных вызовов.
Имя на экране заставило грудь болезненно сжаться. Антон быстро погасил экран, будто боялся, что телефон снова зазвонит.
Он не был готов.
Не сейчас.
Не так.
Антон поднялся со скамейки и пошёл дальше. Он сам не заметил, как оказался у старого моста. Здесь было тихо, только редкие машины и шум воды внизу.
Он остановился, опершись о перила. Холодный металл обжёг ладони.
Антон закрыл глаза.
— Я просто хочу, чтобы стало легче... — прошептал он, сам не зная кому.
Он не убегал от Арсения.
Он убегал от себя — от того, что чувствовал, от того, как сильно это было, от страха, что однажды не сможет остановиться.