Глава 15.Страх
Гермиона, расталкивая учеников локтями, пробралась в эпицентр потасовки и встала плечом к плечу с Гарри. Как обычно бывало это во время всех битв, которые они пережили. Глаза сразу уткнулись в лицо Драко, сейчас застывшее маской ледяной ярости. Он, не отрываясь, смотрел на Хопкинса и сжимал кулаки до побелевших костяшек. Гермиона перевела взгляд на Блейза, который замер рядом с другом, направляя палочку прямо на все еще мерзко ухмыляющегося Уэйна.
— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?
Никто не шелохнулся. Лишь шёпот учеников вокруг набирал обороты. Поттер напряженно всматривался в лица слизеринцев, надеясь в нужный момент предотвратить драку.
— Малфой, может ты мне объяснишь, почему главный префект школы замешан в потасовке в учебное время? — прошипела Гермиона, пытаясь привести Драко в чувства и надеясь, что хоть капля благоразумия осталась в нем.
Малфой резко перевёл свои туманно-серые глаза на неё. Впился взглядом в ее лицо будто раскаленными шипами, заставив Грейнджер вздрогнуть не только внутренне, но и всем телом. Он был такой пылающий яростью, что захотелось сбежать из его поля зрения, не оглядываясь.
Но Гермиона только вздернула подбородок и упрямо сжала губы. Все-таки она гриффиндорка, которой наплевать, что там строят из себя некоторые слизеринские принцы, поэтому девушка не собиралась показывать, что его эмоции как-либо влияют на неё.
— Ну? Я жду!
Драко громко втянул воздух через ноздри и медленно сглотнул, отчего его адамово яблоко подпрыгнуло в такт движению.
— Грейнджер, свой командный голос засунь в жопу. Я буду делать то, что считаю нужным. Даже если захочу выбить ему зубы или наслать порчу. То я сделаю это.
Гермиона не хотела провоцировать его закатыванием глаз, поэтому только сложила руки на груди и чуть склонила голову ближе к Драко.
— Малфой, ты главный префект, если не забыл. Будь добр возьми под контроль свой мерзкий характер и прекрати. Немедленно.
— Абсолютно согласна с вами, мисс Грейнджер.
Головы всех присутствующих в одно мгновение повернулись к дверному проему. Макгонагалл недовольно, поджав губы, стояла на пороге кабинета, осматривая всех своим цепким, зорким взглядом. Гермиона неуютно поежилась под взглядом декана своего факультета. Попасть в немилость у преподавателей школы — всегда было ее самым страшным кошмаром, который видимо и воплощался в жизнь.
Макгонагалл взмахнула палочкой, заклинанием расширяя кабинет и создавая третий ряд парт для хаффлпаффцев. Все молча стали расходиться по местам, опасливо поглядывая на преподавателя. Гермиону толкнули в плечо, и она тут же очнулась от минутного ступора, дергая Гарри за рукав мантии.
— Нет-нет, мисс Грейнджер. Мистер Малфой и вы сегодня будете выполнять задание вместе, дабы показать отличную, слаженную работу главных префектов школы. Поэтому сядьте вдвоем, будьте так добры.
Все замерли, даже не дойдя до своих мест. Глаза учеников метнулись от Гермионы к Драко, предчувствуя назревающий скандал. Грейнджер выпустила мантию Гарри из ладони и заправила прядь волос за ухо, глубоко вдыхая носом. «Ладно, Гермиона, все хорошо. Жизнь не закончилась. Да, твой любимый преподаватель только что отчитал тебя, но ведь со всеми такое бывает».
«До этого года с Гермионой Грейнджер такого не могло произойти!» — в судорогах билась мысль в голове. В пору было бы удариться в истерику и обвинить во всем Малфоя, Хопкинса, да хоть Гарри! Но тогда Гермиона не была бы собой.
Грейнджер, понуро опустив голову и не взглянув в сторону Драко, который должен был корчить по-настоящему слизеринское выражение лица, заняла первую попавшуюся парту. Гриффиндорка почувствовала себя просто ужасно. Ей было стыдно, что она не смогла прийти пораньше и предотвратить потасовку, о причине возникновения которой даже не знала. Надежда, что все это было не ради простого мальчишеского фарса, ещё не захлебнулась в лужице собственной крови.
— Также Мистер Поттер сядьте с... мистером Гойлом, мистер Хопкинс, вы с мистером Забини, а мистер Уизли с мистером Крэббом. Сегодня вы все должны показать мне блестящие результаты, иначе с каждого из вас будет снято по двадцать баллов.
Спустя секундное замешательство, послышался скрип стульев и вялое шарканье по полу. Гермиона не смотрела за тем, как все рассаживались, но ощутимое напряжение витало в воздухе. Никто даже не возмутился такому велению преподавателя. Все-таки двадцать баллов с каждого — аргумент весомый.
Грейнджер увидела краем глаза, как соседний стул отъехал, скрипя ножками по полу, и Малфой беззвучно сел рядом с ней, складывая на стол свою сумку и доставая оттуда волшебную палочку и конспекты. Ей хотелось прямо сейчас ударить его тяжёлым фолиантом по трансфигурации, но Макгонагалл встала у своего дубового стола, загруженного под завязку свитками пергамента, и обратила на себя всеобщее внимание грозным покашливанием.
— Итак, как вы успели заметить сегодня небольшие перебои в расписании, и поэтому с нами занимаются ученики Хаффлпаффа. Я хотела провести контрольную работу, но раз уж такое дело, и вам не терпится пообщаться друг с другом, то мы начнём новую тему.
Макгонагалл взмахнула волшебной палочкой, и стопка книг поднялась с большой, дубовой тумбы, стоящей в углу класса, и полетела между рядами.
— Сегодня вы должны освоить высший уровень трансфигурации по смене цвета, текстуры и длины волос.
Книги приземлились перед каждым учеником под заклинанием Минервы и стуком о парту заглушили нервное перешептывание подростков. Стало ясно, что сегодня все три факультета лишатся баллов, ведь поменять только цвет волос требует больших усилий и времени, а уж изменить сразу три свойства объекта будет почти нереально.
— Всю нужную информацию найдете в учебнике, а тренироваться будете на соседе. — Макгонагалл сухо улыбнулась, разглядывая испуганные лица учеников. — Ах, да. Надеюсь в конце занятия увидеть каждого из вас в новом амплуа, а особенно это касается некоторых ... самых бойких личностей. Если они не смогут поразить меня своим мастерством в области трансфигурации, то лишатся баллов, а отработка на ближайшие две недели станет для вас обязательным мероприятием. Можете приступать.
Секундная тишина была оглушающей, а взгляд Минервы эффектным. Гермиона на минуту восхитилась ее потрясающей способностью учить и поучать своих учеников, но вслед за этим сразу же кинулась к учебнику, надеясь побыстрее приступить к исполнению работы.
Грейнджер молила Мерлина и Моргану, чтобы у них с Малфоем все получилось. Эта тема была из программы последнего семестра седьмого курса, и Гермиона ещё не успела прочитать ее, а значит предстояло очень многое сделать за сегодняшнее занятие.
Желудок неприятно сжался, а тело охватила секундная слабость. Гриффиндорка мысленно простонала, вспомнив, что не успела позавтракать сегодня.
Черт. Надо убрать физиологические потребности на задний план. Сейчас главное сделать над собой усилие и показать, что она не зря занимает пост главного префекта школы.
Гермиона два раза перечитала нужный параграф, запомнив то, что было необходимо, и глубоко вздохнула. Они сидели за второй партой слизеринского ряда, а потому Грейнджер краем глаза могла наблюдать за неудачными попытками впереди сидящих учеников, изменить волосы у соседа. Сзади слышались тихие переговоры и шуршание страниц.
Гриффиндорка ещё раз глубоко вздохнула, взяла в руку палочку и всем корпусом повернулась к Малфою, который и не собирался открывать свой учебник. Он сидел, оперевшись локтями о парту, и смотрел прямо перед собой невидящим взглядом.
Ну, конечно, зачем нам, великим чистокровным волшебникам, что-либо читать, мы ведь и так все можем и умеем. Эти знания же появляются с первым младенческим криком. Ага, как же.
— Малфой, не хочешь приступить к выполнению задания? Или мечтаешь посетить отработки Макгонагалл?
Драко громко выдохнул и повернулся к Гермионе. Два взгляда столкнулись. Послышался треск невидимого электричества, и ощутимое напряжение повисло в воздухе сплошным серым облаком, так напоминающим цвет его глаз.
Грейнджер видела это в нем. Это смятение, не остывшую злость и будто... неуверенность? Он выглядел как всегда по-аристократически великолепно, даже несмотря на то, что пару минут назад был готов вцепиться голыми руками в глотку Хопкинсу. Небрежно уложенные платиновые волосы, выглаженная и прекрасно на нем сидящая белоснежная рубашка, аккуратно заправленная в черные брюки, чуть ослабленный галстук в изумрудно-серебристую полоску и значок старосты приколотый сегодня на воротник — все говорило о том, что он — Малфой. Прирожденный аристократ и слизеринский принц.
Но его взгляд...
Его взгляд сбивал с толку. Заставлял анализировать и упорно продумывать, что могло привести к таким вкраплениям серебристых эмоций в радужке глаз.
— Грейнджер, — едва слышный шепот.
Будто он назвал ее не по фамилии, будто он собирался — вот честно так, блин, хотел — произнести ее имя. И произнес. Гриффиндорка отчетливо могла услышать в его тихом выдохе «Гермиона», так искренне. Так, что Грейнджер сразу вернулась к началу дня, к сегодняшней ночи, к их теперь уже отношениям.
Последняя капля раздражения испарилась из неё вместе с выдыхаемым углекислым газом. Теперь она смотрела на него своими кристально-чистыми глазами, видела в нем то, что не могла для себя объяснить и ждала.
Что именно?
Она не знала. Наверное, продолжения. Ее уже не терзали злость за его неуправляемую вспыльчивость, за его необдуманные действия, которые привели ее к самому страшному кошмару в жизни.
Гермиона подняла руку в желании дотронуться до него, но тут же дернулась.
Мерлин, вы посреди класса полного народу. Надо вести себя, как всегда. Чтобы никто ничего не понял. Прикосновения подождут до их — теперь уже точно не ее и его, а их — башни.
Но поговорить-то можно и сейчас. Ведь так?
— Может, теперь расскажешь, что тут без меня произошло?
Малфой отмер, поморщился, искажая лицо гримасой раздражения, и взял с парты волшебную палочку.
— Начинай выполнять задание, а я расскажу.
Его спокойный, ровный голос подействовал соответствующе. Гермионе все ещё казалось нереальным так общаться с Малфоем. Теперь он воспринимал ее как равную себе, не как отброс всего волшебного общества, не как поганую грязнокровку, а как свою девушку, с которой можно адекватно поговорить и рассказать ей то, что она просит без лишнего яда и слизеринских хитростей.
Гермиона кивнула и направила на его волосы палочку, пытаясь одной частью разума сосредоточиться на освоении навыка, а другой на его тихом, почти неслышном за всеобщим бормотанием, голосе.
— Все было как всегда. Мы с Блейзом пришли за три минуты до начала занятия, сели за свои места. Хаффлпаффцы сразу после нас зашли в класс. Некоторые стали разговаривать с твоими красно-золотыми львами, а компания... Хопкинса, — Драко почти прорычал его фамилию, — встала в круг вокруг своего тупого предводителя.
Грейнджер внимательно слушала, старательно не перебивая его и не задавая лишних вопросов, потому что знала. Влезет в его рассказ и дальше придётся выпрашивать продолжение истории. Гермиона максимально сконцентрировалась на его волосах, стараясь изменить для начала цвет. Его белоснежные пряди совсем немного потемнели у самых корней, что придало больше уверенности в своих силах.
— Они начали что-то обсуждать, и с каждым новым высказыванием их голоса становились все громче и громче. И тут я слышу: «Да так им и надо долбанным слизеринским гадюкам, их родители — гребаные Пожиратели смерти! Им самое место в пыточной камере, а следом в могиле.»
Гермиона видела, как Драко сдерживает свою злость. Смотрела, как он на секунду прикрыл глаза, в которых пылала неприкрытая ничем, душащая его ярость. И гриффиндорка замерла на месте с вытянутой вперёд палочкой. Она думала все, что угодно. Что Уэйн налетел на Малфоя и наступил на его до блеска начищенные ботинки или Хопкинс, как в голливудских фильмах, толкнул его плечом и сказал какую-нибудь несусветную глупость, на которую и реагировать не стоило бы.
Но эти слова были до одурения мерзкими. Да, может родители Драко и большинства слизеринцев не были самыми милыми на свете, но они ведь люди, самые настоящие. Со своим мировоззрением, жизнями, детьми, которых убьёт смерть их отца и матери.
Да, а ещё Грейнджер сразу представила дымчато-серые глаза наполненные ужасной, ледяной болью, если то, что сказал Уэйн претворится в жизнь. Сердце тут же защемило, и Гермионе захотелось запустить тяжелый фолиант уже не в Малфоя, а в этого чертового Хопкинса, который не должен кидаться такими откровенно уродливыми словами, которые ранят душу других людей.
— Я, естественно, сорвался с места, Забини за мной. Помню сказал Хопкинсу, чтобы он закрыл пасть. Хопкинс вышел вперёд, оставляя свою верную стайку за спиной, ответил мне что-то. Я ещё больше разозлился, стал наступать на него. — Малфой запустил ладонь в волосы, запутывая пальцы в не полностью белоснежных прядях. — Потом Поттер взялся передо мной будто из ниоткуда. Начал говорить, чтобы я успокоился, взял себя в руки, ведь если это увидит Макгонагалл, мы все огребем. Вроде стал говорить про тебя... А дальше зашла ты. И остальное видела.
Драко нашел ее глаза своими. Посмотрел так, будто ему жизненно необходимо было услышать ее голос. Гермиона опустила руки на колени и посмотрела вниз. Стала теребить край школьной юбки, пытаясь составить из сбивчивых мыслей предложение и произнести его. Ворот водолазки сейчас начал душить гриффиндорку словно чьи-то невидимые ладони.
— Драко, слова Хопкинса просто... ужасны. И я считаю, что ты правильно поступил. За свою семью я бы тоже дала кому-нибудь в глаз, — Гермиона подняла на него взгляд, улыбнулась краем губ, надеясь хоть немного разрядить атмосферу, — И за такое будет не стыдно ходить на вечерние отработки.
Малфой фыркнул, расплываясь в своей привычной ухмылке. Лёд в глазах стал таять, наполняя серебристые крапинки своим неповторимым свечением. Он встряхнул головой, направляя палочку на волосы Гермионы.
— Не волнуйся, Грейнджер. Оставим отработку некоторым не столь умным личностям. Мы с тобой уж точно будем в это время сидеть в Башне и «составлять график дежурств».
Гермиона глупо хихикнула и замотала головой, пытаясь сделать так, чтобы волнистые пряди волос упали на раскрасневшиеся щеки, и скрыли от остальных ее довольное лицо.
Полностью сосредоточившись, Грейнджер быстро смогла изменить цвет волос Драко, а к концу занятия вовсе выполнила все, что полагалось. Что же творилось у неё на голове, Гермиона не знала, так как Малфой видимо сильно укоротил ее волосы.
Все оставшееся занятие они не разговаривали, лишь периодически кидали друг на друга игривые взгляды и ухмылялись. Ей показалось, что время настолько быстро пролетело, что она даже не успела проверить, как дела у Гарри с Роном, которые наверняка шепотом матерились и проклинали все на свете.
— Ты закончила?
Гриффиндорка окинула Малфоя придирчивым взглядом, думая, а не сменить ли ему цвет волос на голубой, шутки ради, но все же сдержалась и серьезно кивнула. Драко взмахнул палочкой и трансфигурировал свиток пергамента в небольшое зеркало на железной ножке. Заглянул в гладкую поверхность, рассматривая свои короткие темно-каштановые волосы легкой волной лежащие в непривычной для него прическе. Наверху пряди были зачесаны назад и лежали пышнее обычного.
Драко фыркнул, провёл по своей новой причёске пальцами и повернулся к Гермионе.
— И ты считаешь мне так больше идёт?
— Естественно, нет.
— Грейнджер закатила глаза. — Кого я буду называть белобрысым придурком, если ты навсегда таким и останешься? Малфой улыбнулся ещё шире и пододвинул к девушке созданное им зеркало.
— Твоя очередь.
Гермиона отвела от его хитрой улыбки взгляд и внутренне напрягалась, готовясь к худшему. Драко ведь мог подшутить над ней, также как она хотела, и сделать из ее волос нечто ужасное. Она задержала дыхание и заглянула в ровную поверхность зеркала.
Таких перемен она явно не ожидала. Ее обычно лохматые, каштановые волосы длиной ниже лопаток, сейчас были золотисто-светлыми, идеально прямыми с чуть подкрученными концами, которые касались ворота водолазки. Она аккуратно дотронулась до своей необычной причёски, пропуская немного жестковатые волосы сквозь пальцы.
— Очень... красиво.
— Ну, конечно. Это же я сделал. — сказал Малфой, изгибая губы в самодовольной ухмылке. — Но придётся это исправить, иначе как я найду тебя в толпе не по лохматым волосам?
Гермиона повернулась к нему, чтобы съязвить, но стук каблуков Макгонагалл заставил всех затихнуть в одно мгновение.
— Итак, я уже вижу, что мистер Малфой и мисс Грейнджер не зря занимают пост главных префектов школы. В новом амплуа выглядите очень эффектно. По десять баллов Гриффиндору и Слизерину за отлично проделанную работу.
Гермиона почувствовала, как щеки заливает румянец. Похвала учителей хоть и была для нее долгожданной и важной, но всегда очень смущающей, особенно сейчас, когда главные префекты могли заработать скорее отработки, чем добавленные баллы.
Макгонагалл прошла между рядами, останавливаясь около стоящих друг напротив друга парт, за которыми сидели в парах Рон вместе с Крэббом и Гарри с Гойлом. Грейнджер обернулась, молясь Мерлину, чтобы у ее друзей получилось выполнить задание профессора.
— Мистер Уизли, мистер Крэбб, вы меня не удивили. Цвет, конечно, смогли изменить, но это как помните не все. Поэтому снимаю с каждого по десять баллов и жду на отработках в восемь вечера.
Рон с веснушками и иссиня-чёрными волосами выглядел слишком комично. Да и Крэбб с пшенично-светлыми волосами не лучше. Оба молодых человека недовольно напряглись и поджали губы на слова Макгонагалл, но вслух ничего не произнесли.
Гермиона перевела взгляд на Гарри с ярко-рыжими волосами, которые касались кончиками его подбородка, и Гойла, который сейчас был кудрявым, пепельным блондином, пряди волос которого доходили до плеч. Грейнджер улыбнулась, перехватывая зелёный взгляд Поттера. Друг вернул ей улыбку, как бы говоря: «Да, я не совсем плох в трансфигурации. Можешь мной гордиться.»
И гриффиндорка гордилась. Правда. Она всегда знала, что ее лучший друг очень способный волшебник, но небольшая лень, преследующая его, мешала ему быть лучшим в учебе.
— Мистер Поттер, просто замечательно. Вы бы всегда так блестяще работали. Десять баллов Гриффиндору. А вы, мистер Гойл, не до конца выполнили задание. Поэтому снимаю с вас десять баллов, но от отработки освобождаю. Все же это лучше, чем у вашего друга.
Дальше Минерва оценила перемены в обликах Забини и Хопкинса, которые сидели максимально далеко друг от друга с кислыми выражениями лица, но с идеально выполненными заданиями. Профессор быстро подвела итоги занятия и попрощалась с учениками, намекая им, что еще одна потасовка в ее классе и все будут отчитываться перед директором.
Гермиона взмахнула палочкой, возвращая свои волосы в исходное состояние, и стала быстро собираться. Она надеялась потратить все время перерыва до следующего занятия на штудирование книг, которые она захватила из библиотеки. В «Истории Хогвартса» она нашла одно небольшое упоминание о комнате, которая появляется из ниоткуда, но больше пока ничего не удалось разузнать.
— Ты... — обратил на себя ее внимание Драко.
— Гермиона, это просто жесть. Ну как так!
Рон неожиданно оказался рядом с Грейнджер, возмущаясь по поводу снятых баллов и отработки. Гермионе пришлось быстро отвернуться от Малфоя, несмотря на то, что до ненормально зудящего любопытства хотелось узнать, что же он хотел сказать.
Но она увидела только вспышку платиновых волос в толпе у выхода из кабинета.
***
Грейнджер бежала с Травологии, так быстро перебирая ногами, что оставалось только удивляться, как она не взлетела. Ей надо было срочно пообедать, потому что живот издавал звуки умирающего фестрала, а желудок чересчур сжался, причиняя боль.
Также в ее планы входило быстро покушать и опять отправиться в библиотеку, чтобы искать ту информацию, которая может помочь. Ей до сих пор было жутко стыдно, что она не начала рыться в книгах ещё вчера. Ведь могла бы уже найти что-то и помочь всем слизеринцам, а особенно Блейзу, которого было очень жаль. Держался он как всегда по-слизерински хладнокровно, но по тому, как Малфой не отходил от него, оказывая молчаливую, дружескую поддержку, можно было понять, что все не так уж и радужно, как кажется со стороны.
— Ой!
Неожиданное препятствие сильно припечаталось к груди, обложка тяжелых фолиантов врезалась в рёбра. Книги тут же выпали из рук и разлетелись по каменному полу. Сумка съехала с плеча к локтю, а Гермиона отлетела на пару шагов назад, но равновесие все же удержала.
Препятствием же оказалась не кто иная, как Паркинсон — собственной персоной. Слизеринка видимо собиралась на выход из Зала, но столкновение с Гермионой остановило ее. Пэнси откинула свои блестящие, черные волосы за спину и грозно сузила болотно-зеленые глаза.
— Опять ты на моем пути, грязнокровка.
Гриффиндорка окинула взглядом Большой Зал и обрадовалась, что за этой небольшой стычкой следят только несколько первокурсников, которые уже успели оказаться на обеде. Никого из старших учеников за столами ещё не было.
Гермиона вздернула подбородок и окинула брюнетку суровым взглядом. Она, конечно, привыкла за семь лет к такому обращению
слизеринцев, но все же Грейнджер была главным префектом, а потому они могли лишиться баллов или получить наказание у Филча за такое хамское поведение.
— Не забывай с кем разговариваешь, Паркинсон.
Пэнси вспыхнула такой яркой злостью, что у Гермионы начало слепить глаза. Ненависть слизеринки будто наполнила каждую молекулу воздуха, которым они дышали. Брюнетка сделала два шага к Грейнджер, пиная туфлей на высоком каблуке лежащий на полу фолиант и кривя рот в мерзкой улыбке.
— О, поганая грязнокровка видимо думает, что раз ее назначили каким-то сраным главным префектом, и Драко теперь бегает за ней, как привязанный, то она лучше меня? — Паркинсон остановилась на расстоянии вытянутой руки от Гермионы, буравя ее ненавистным взглядом. — Ты ничем не лучше меня. Драко насладится твоей грязью, недоступной для него до этого года, и кинет тебя как мусор, коим ты и являешься. А этот идиотский статус префекта ничего не будет значить, когда ты выйдешь за границы школы.
Гермиона молчала. Просто стояла и пораженно молчала, потому что Пэнси будто достала мысли из глубин ее подсознания и кинула в нее. Она так не хотела заморачиваться такими умозаключениями, но вот все сомнения и страхи оказались на поверхности и деваться стало некуда. Грейнджер молча барахталась в пучине собственных терзаний, прямо на глазах у слизеринки, которая наслаждалась этим беззащитным ступором.
— Так что ты пойми, Грейнджер. Что скоро — очень скоро — он променяет тебя, также как и меня, на какую-нибудь очередную юбку и забудет о твоем существовании. Ты будешь смотреть на него издалека, облизывать взглядом, а он будет с другой. С той, что для него интереснее и желаннее. И будет смотреть на другую точно также, как и на тебя сейчас. — В болотно-зелёных глазах промелькнули печаль и уныние, но тут же спрятались за аристократическим самодовольством. — Так что удачи, грязнокровка. Но долго тебе радоваться не придется. Уж поверь мне, я как никто другой знаю Драко всю жизнь.
И ушла взмахнув копной чёрных, блестящих волос, оставив Гермиону стоять на пороге Большого Зала полностью уничтоженной ее словами, которые так остро впечатались в воспаленный мозг.
— Гермиона!
Гарри и Рон возникли прямо перед ней, заставляя гриффиндорку вздрогнуть и сфокусировать на них рассеянный взгляд. Выражения их лиц были необычайно заботливые и обеспокоенные, отчего небольшой сгусток тепла прошёлся по нутру.
— Что хотела эта мерзкая Паркинсон? — тут же начал Гарри, подозрительно заглядывая в глаза подруги своими ярко-зелеными через стекла очков.
— И почему книги разбросаны? — подхватил Рон, присаживаясь на корточки и поднимая с пола фолианты в твердом переплете, которые теперь обходили ученики, спешащие на обед.
— Все хорошо. Мы просто врезались друг в друга, и я выронила книги. А Пэнси просто поплевалась ядом. В общем, ничего стоящего внимания не произошло.
Гермиона попыталась изогнуть губы в улыбке, но получилось слишком натянуто и неправдоподобно. Гарри нахмурил брови, а Рон поджал губы, глядя на подругу.
— Нет, правда. Все в порядке. Я... я уже поела и мне надо в библиотеку, поэтому...
— Когда, позволь узнать, ты успела поесть? Мы же почти вслед за тобой пришли.
— Гарри, успела, можешь не волноваться. Я не Рональд, чтобы набивать пузо весь обед. — Гермиона...
— Гарри!
Грейнджер вырвала из рук Рона свои книги и прижала к груди. Она знала, что ее друзья заботятся, беспокоятся о ней и это правда замечательно, но сейчас она совершенно в этом не нуждалась. Ей хотелось побыть одной, почувствовать запах книжных страниц и насладиться тишиной библиотеки. Внутри ее било крупной дрожью, а слова Паркинсон громко звучали в голове.
— Все. У меня. Отлично. — Гермиона растянула губы в обаятельной — она надеялась, что так та и выглядит — улыбке. — Лучше не бывает. Мне срочно надо написать работу по Нумерологии. Встретимся на Чарах. Хорошо?
— Гермиона, если что-то случилось...
— Мерлин, Рон! И ты туда же!
— Ладно-ладно. До Чар.
Грейнджер перехватила книги одной рукой, освободившейся потрепала своих мальчиков по голове, придавая себе более безмятежный вид. Они... вроде бы поверили. Хотя скорее ее наигранное поведение успокоило только Рона, Гарри же не сводил с неё внимательного взгляда, пока она не отвернулась и не стала пробираться сквозь толпу, полную учеников всех курсов и факультетов, которые сплошным потоком следовали в Большой Зал.
И стоило ей опустить взгляд вниз, чтобы поудобнее перехватить книги и поправить на плече сумку, как перед ней опять возникло препятствие. Такое знакомое и притягательно пахнущее.
Она ткнулась носом в его изумрудно-серебристый галстук и почувствовала, как тёплая рука оказалась на ее талии. Тяжелые фолианты были готовы опять разлететься по полу.
Гермиона резко подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Его туманно-серые глаза были слишком открытыми и нужными. Они смотрели на неё так, будто она была всей его Вселенной, прекрасной и необъятной Вселенной, а слова Паркинсон опять закричали в голове.
«И будет смотреть на другую точно также, как и на тебя сейчас.»
Неужели он и правда...
Мерлин, нет. Это все выдумки Паркинсон. Она ему никогда не нравилась.
Нравилась. Он занимался с ней сексом точно также, как и с тобой. Смотрел на неё также, как и на тебя. Был с ней таким же открытым. Ведь... Пэнси бы так не говорила, если бы не знала наверняка.
— Грейнджер, что застыла? Вали уже!
Голос Тео заставил ее чуть ли не подпрыгнуть на месте. Она пробормотала какие-то извинения, отвела взгляд от серых и таких красивых глаз, и стала пробираться вперед, расталкивая всех локтями. Глаза стало до безумия жечь, а в носу покалывать.
Гермиона сглотнула стоящий в горле ком и быстро заморгала.
Нет. Нет. И ещё раз нет. Она не расплачется из-за слов слизеринской дуры, которая сама не знает, что несёт. Не сейчас и не здесь. Вообще ни-ког-да.
Гриффиндорка бежала по таким знакомым и родным коридорам Хогвартса, до боли в грудной клетке прижимала к себе книги и пыталась как можно скорее на трясущихся ногах добраться до библиотеки. До ее крепости спокойствия и умиротворения. В которой нет места своим глупым — Мерлин, таким дурацким — мыслям. Есть только строчки, написанные на страницах книг, и полностью погруженный в их смысл разум.
***
Гермиона захлопнула последнюю на сегодня книгу и с глухим, усталым стоном упала головой на твёрдый переплёт старого фолианта. Волосы упали на стол и лицо, разметались по рядом лежащим книгам.
Сил что-либо читать больше не осталось. Казалось, что вся информация в голове перемешалась и давила на череп своим непомерным объемом. Но все равно, сколько бы Гермиона ни прочитала за сегодня, все это было напрасно.
Она нашла только упоминание о Выручай-комнате в «Истории Хогвартса» и небольшой рассказ в «Истории основателей школы чародейства и волшебства — Хогвартс». Там повествовалось о том, как Хелена Хаффлпафф и Ровена Равенкло создали такую замечательную комнату, представляющую собой целый организм, и наказали ей помогать нуждающимся ученикам. С тех пор любому, кому несказанно нужна была помощь, находил ее за дверями Выручай-комнаты. Она превращалась в то помещение, которое было необходимо, и предоставляло все, кроме еды.
Все это было известно Гермионе и до этого.
Грейнджер подняла голову со стола и потерла пальцами глаза. Время перевалило за полночь, и мадам Пинс уже начала шаркать по своим владениям и заунывным голосом выгонять учеников, стремящихся к знаниям.
Гриффиндорка чувствовала слабость и сильную усталость. Организм уже даже не просил еды. Он просто хотел прилечь и отдохнуть, желательно в своей кровати под мягким одеялом.
Гермиона не хотела думать, почему ещё несколько часов назад не взяла все книги и не отправилась в Башню старост. Просто все мысли сразу сводились в одном направлении. К Драко Малфою.
Она знала, что он будет там. Будет отвлекать ее, задирать. Мешать своим неповторимым запахом шоколада и глазами цвета грозовых туч. И конечно, она хотела всего этого. Хотела быть рядом с ним, а не сидеть в углу библиотеки за столом под завязку набитым книгами.
Но эти гребаные мысли не давали спокойно дышать. Наполняли страхом, от которого потели ладошки. А что если, я влюбилась в него, а он просто поиграет и забудет?
А что если, потом я буду видеть его с другой каждый день?
А что если...
И все эти «если» смешивались воедино, образуя кокон неуверенности, печали и подозрительности. Гермионе хотелось, чтобы Драко пришёл и разрубил этот сплошной комок из нервов на части, но... Малфой не торопился.
А Грейнджер все терзала себя изнутри.
Она аккуратно разложила все книги по местам, повесила на плечо сумку и вышла из библиотеки. Коридоры встретили ее зябкой прохладой и пугающей тишиной. Обычно в такое позднее время Гермиона ходила только с Гарри и Роном под мантией-невидимкой, нарушая все школьные правила, или с Малфоем, патрулируя школу.
Вот опять. Завтра день патрулирования с Драко.
Замечательно. Ну просто зашибись!
Гермиона ускорила шаг, пытаясь засунуть мысли о Малфое на задворки сознания. Она стала разглядывать картины на стенах. Смотрела за тем, как нарисованные жители путешествовали по чужим портретам или укладывались спать за пределами своих рамок.
И внезапно перед гриффиндоркой оказался коридор напрямую ведущий к входу в Башню старост. Рыцарь, завидев девушку тут же ожил и склонился в уважительном приветствии.
— Вы сегодня очень поздно, мисс.
— Готовилась к занятиям в библиотеке, сэр.
Рыцарь одобрительно закивал головой под шлемом и сложил ладони на своем бронзовом клинке.
— Вы большая умница, миледи, но все же не стоит забывать про здоровый режим дня.
Гермиона слабо улыбнулась, чувствуя, что к беседам сейчас совершенно не расположена.
— Хорошо.
Она назвала пароль и портрет отъехал в сторону, пропуская девушку внутрь.
Поленья в камине еще не до конца догорели, а значит, Драко не так давно ушёл спать. Гермиона почувствовала, как от мысли, что Малфой мог ждать ее, сидя в своей излюбленной позе на диване, искрящееся тепло распространилось по изнеможенному телу.
На журнальном столике лежал небольшой листок бумаги, который приковал к себе взгляд больших карих глаз. Гермиона прошла несколько шагов, взяла приятный, бархатистый на ощупь лист бумаги и увидела элегантный, убористый почерк на нем.
«Собрание завтра на большом перерыве в нашей Башне.
Драко
(если у тебя больше никого, конечно, нет, кто бы оставлял записки)
P.S. Хватит бегать от меня, Гермиона.»
Она так широко улыбнулась, что заныли щеки. Вот только Малфой мог просто брать и выносить все мысли из ее головы одним только словом или запиской.
Гермиона провела пальцем по линии, зачеркивающей ее имя. Он так сильно надавил пером, что чуть не продырявил бумагу. Значит, ему не нравится, что он почти не видел ее. Он... скучает по ней?
Ладно, хватит. Слишком много для одного дня. Пора спать. Можно все проанализировать и завтра.
Грейнджер прижала его записку к груди и, легко улыбаясь, поплелась к лестнице, ведущей в ее комнату. Уже около кровати она стянула душащую весь день водолазку, оставшуюся одежду и плюхнулась на постель, натянув только пижамную майку на тонких лямочках.
Закрыла будто засыпанные песком веки, а в голове тут же пролетели все значимые сцены сегодняшнего дня.
Малфой с такой озорной и светлой улыбкой, когда увидел ее в водолазке с утра. Его ревнивый взгляд, когда он говорил, чтобы она ни с кем не общалась.
Гарри и Джинни, которые приняли ее такую до безумия глупую влюбленность.
Ужасная новость о родителях Блейза.
Библиотека-книги-шелест-страниц-бесконечные-строки-со-словами.
Потасовка на трансфигурации. Злой блеск в глазах Драко.
Суровая и холодная Макгонагалл. Разговор с Малфоем, его искренние эмоции и никаких масок самодовольства. Выполнение задания и ее золотистые, короткие волосы в зеркале.
Паркинсон со своими гнилыми фразами, которые почему-то больно давят на мозг. Беспокойство Гарри и Рона, которое продолжалось вплоть до ужина, на который Гермиона не пошла, потому что...
Потому что не хотела видеть Драко и опять думать о нем. Будто свет клином сошелся на его персоне.
А теперь записка, оставленная им на журнальном столике, заслонила все блеклые мысли своим неповторимым светом и оставила ощущение его теплых объятий на теле.
***
В ванной старост было темно, лишь лунный свет сквозь витражные окна освещал широкое пространство. Молодой человек примостился на широком подоконнике, одной ногой упираясь в горизонтальную поверхность, а другой болтая в воздухе. Он с неприкрытым интересом разглядывал, как лунный свет отражается от его начищенного до блеска ботинка, пока дверь в ванную не распахнулась.
Брюнетка влетела в просторное помещение словно маленький ураган. Конский хвост подпрыгивал в такт движениям, глаза сверкали в темноте, а выражение лица говорило о том, что девушка в самой настоящей ярости.
— Какого хера ты вытащил меня из кровати после полуночи?
— Ну ты же пришла.
— Ещё бы! Твоя долбанутая сова так билась в окно спальни, что разбудила всех соседок! Я пришла, чтобы кинуть в тебя заклятием и отомстить за теперь уже недосягаемый здоровый сон!
— Успокойся, Паркинсон. — лениво, совершенно не обращая внимания на тонну негодования, которое выплескивается на него.
— Не затыкай меня, Хопкинс! — визгливо, тяжело дыша и до боли впиваясь ногтями в мягкую кожу ладошек.
Они замолчали, думая каждый о своём. Пэнси на секунду прикрыла глаза, пытаясь привести дыхание и сердцебиение в порядок, старалась успокоиться, как могла, потому что знала. Ее крики все равно ни к чему не приведут. Ему насрать на проявление эмоций слизеринки. А раз позвал, значит, дело важное. Он на пустяки не разменивается.
— Ну? Говори, зачем я здесь.
Хопкинс спрыгнул с подоконника и в несколько больших, медленных шагов оказался на расстоянии вытянутой руки от брюнетки. Паркинсон поморщилась от такого вмешательства в личное пространство, но с места не сдвинулась.
— Ты делаешь, что должна? Втираешься в доверие?
— Я, ну...
— Паркинсон, ты совсем дура? — он схватил ее за плечо, больно впиваясь пальцами через ткань мантии, и дёрнул на себя.
— Ай! Отпусти!
— Отвечай. Мне. Сейчас же. — прорычал Уэйн, на щеках грозно шевелились желваки.
— У тебя что, крыша поехала?
— Может, у тебя она поехала? У нас есть план, которому надо следовать, если ты хочешь блестящего результата. — Он прищурил глаза, — или ты уже не хочешь?
— Хочу, — чересчур торопливо выдохнула Пэнси.
— Тогда начинай думать своей миленькой головкой. Поняла?
Паркинсон упрямо поджала пухлые губы и выдернула из его захвата руку, отходя на два шага назад.
— У тебя тоже не получилось уломать этого тугого Смита, помнишь?
— Это дело времени. Скоро он согласится.
— Ага, как же, — Паркинсон сложила на груди руки и надела на лицо маску высокомерия, — Только я не понимаю, какая тебе выгода от всего этого?
— Не твоё дело, сладкая.
— А я думаю как раз мое.
— Слишком много мыслительных процессов твоя головка не переживет. Просто считай, что я хочу помочь тебе.
Паркинсон недоверчиво подняла брови, но ничего не сказала. Спорить с ним — себе дороже. А то опять полезет хватать за руку, да настойчиво приставать.
— Я могу идти, мистер-я-такой-добрый-что-решил-всем-помочь?
— Не язви, а то твой дерзкий язычок может отвалиться ненароком.
— Пошёл на хер, Хопкинс.
Пэнси развернулась, взмахнув полами мантии и своим длинным конским хвостом, и направилась к выходу. Уже у порога хриплый мужской голос остановил ее на пару секунд.
— Чтобы через неделю у тебя был явный прогресс. Иначе могут быть последствия невыполнения тобой пунктов нашего договора. И тебе же лучше не видеть этих последствий.
***
Первым делом, когда Драко проснулся, он вскочил с кровати, прошёлся босыми ногами по мягкому изумрудному ковру, преодолел небольшую ванную по кафельному полу и толкнул дверь в красно-золотую комнату.
Она оказалась пуста.
Черт. Грейнджер.
Раздражение поднялось в нем за одну секунду. Мысли и предположения ворохом стали носиться в голове, застилая глаза. Самые логичные умозаключения следовали за самыми дурацкими и невероятными, подсунутыми его ярой ревностью.
Он оглядел ее комнату, примечая все, за что можно было бы зацепиться.
Пижамная майка лежала сейчас на пуфике, хотя вчера ее точно там не было.
Свитков пергамента на столе прибавилось.
А дверца шкафа была наполовину приоткрыта.
Она ночевала здесь. Слава Мерлину!
Узел внутри чуть расслабился, давая глубже вздохнуть. Может она опять в своей библиотеке? Ну, конечно, где же ещё.
Он вспомнил, как вчера бесился из-за того, что никак не мог найти лохматую гриффиндорку взглядом после их столкновения у дверей в Большой зал, а потом ее друзья-идиоты, как специально, ему на радость перед занятием по чарам громко возмущались, что Гермиона долгим сидением в библиотеке когда-нибудь доведет себя.
Поэтому сейчас уверенность в том, что она опять в своём храме знаний ищет информацию о Выручай-комнате, все больше разрасталась в нем. Но беспокойство червячком проползло по его внутренностям. Грейнджер и правда слишком много времени проводит в библиотеке, когда он последний раз видел ее за приемом пищи в Большом Зале или отдыхающей в гостиной на диване? Ладно, она умная, большая девочка и не будет насиловать свой организм.
Малфой закрыл дверь в ее комнату и отправился готовиться к новому учебному дню.
На завтрак он пришел ближе к концу и за столом Гриффиндора уже не было ни Грейнджер, ни ее дружков. До обеда занятий с красно-золотыми не намечалось, а потому время тянулось слишком долго и нудно. Драко попытался вспомнить, с каких пор интерес к новому дню стал складываться из присутствия в одной с ним комнате Грейнджер, но не смог придумать ничего достойного.
Просто теперь ее шоколадно-карие глаза в обрамлении пушистых ресниц, волнистые, каштановые волосы и широкая девичья улыбка стали неотъемлемой частью его дня. Его самого лучшего дня.
Зато Драко смог пообщаться и пару раз развеселить Блейза, который уже более менее пришёл в себя после случившегося. Теперь в глазах друга постоянно мелькал неподдельный страх, который заставил Малфоя отправить письмо своим родителям, но пока что мулат был обыкновенной версией себя. Таким же спокойным, серьезным и иногда самодовольным Блейзом Забини, которого Драко знал всю жизнь.
Думать о том, что будет с другом, если его родители погибнут, совершенно не хотелось. Потому что после этого Малфой сам начинал представлять, как он переживёт пропажу или смерть своей семьи и... Это было слишком тяжело. До одурения страшно. Легче было воздвигать мысленную стену и не думать о таком. Не думать, но стараться действовать.
Поэтому после обеда, на котором он опять не нашёл глазами Грейнджер, Драко в компании слизеринцев с полной боевой готовностью вошёл в гостиную Башни старост.
— И где Грейнджер? — громко спросил Тео, который зашёл вслед за Малфоем. Нотт быстрее всех добрался до камина и плюхнулся в кресло, сложив ноги на журнальном столике.
И правда. Где опять ее носит? Записку со стола взяла, значит, должна прийти. Динамить — не в стиле Грейнджер.
Все расселись около камина подобно Теодору и застыли, молча смотря на Драко, который облокотился на каменный выступ камина и уперся взглядом в проход ведущий в Башню. Он не захотел садиться на диван, так как единственное место оставалось рядом с Пэнси, которая наверняка не упустила бы возможности потереться о него. А Малфой сейчас был слишком взвинчен, чтобы вежливо ее осаждать.
Дафна громко прочистила горло и обратила на себя всеобщее внимание.
— Не важно, есть Грейнджер или нет, может она передумала помогать, но нам срочно надо придумать дальнейший план.
— Согласен, — сразу добавил Блейз, — если через несколько дней у нас совершенно ничего не будет, то я сваливаю из школы и иду на поиски своих родителей. С вами или без — мне уже все равно.
Все ощутимо напряглись. Драко не представлял, что друг уже думает в таком ключе, но доля здравого смысла была в его словах. Иногда решительные действия лучше бездействия.
— Я считаю, что нам надо пожестче расспросить Милисенту. Она, наверняка, знает что-то ещё. Не знаю почему, но я чувствую, что Булстроуд хитрит. — сказала Дафна, после минуты тишины.
— Что ты предлагаешь? — поинтересовался Тео, скинув ноги со стола и оперевшись локтями о колени.
— Она говорит о Легилименции, — тихо сказал Драко.
Малфой сразу понял это. По тому как Гринграсс перед тем, как озвучила свои мысли, кинула взгляд на блондина. Потому что вспомнил о разговоре с Дафной, который происходил года два назад, когда он импульсивно поделился с ней о небольших уроках со Снейпом, который обучал его.
— Да, — утвердительно кивнула Гринграсс.
— Драко, ты что-то да умеешь. Не думаешь, что стоит попытаться и...
Портрет со щелчком отъехал в сторону и в гостиную, запинаясь о порог, влетела Грейнджер. Драко сразу заметил, что выглядит она не важно. Кожа слишком белая, почти с синеватым отливом. Глаза лихорадочно бегают, а дыхание загнанное. Можно было разглядеть капельки пота на лбу.
— Простите, что опоздала. Я была в библиотеке, искала информацию о Выручай-комнате. — голос слабый, срывающийся. Малфой мог бы скинуть все на то, что она бежала быстрым темпом, но отчего-то интуиция подсказывала, что все совсем не так.
— Все хорошо. Мы только начали. — ответила ей Дафна. — Что-нибудь нашла?
Грейнджер подошла к камину, вставая в двух метрах от Драко, и стала рыться в сумке трясущимися руками. Малфой подавил порыв подойти ближе к ней и вдохнуть притягательный запах. Он скрестил руки на груди и подобно остальным уставился на гриффиндорку.
Она вытащила небольшой листок бумаги и кинула к своим ногам школьную сумку. Малфой разглядывал, как ее трясло мелкой дрожью, и сходил с ума. Ему это не нравилось. Вот совершенно. Она выглядела так, словно сию же секунду упадет замертво.
— Так. Ну я порылась в книгах и нашла совсем немного, но...
Гермиона сделала запинающийся шаг вперёд и схватилась за мягкую обивку кресла, на котором восседал Тео. Глубоко вздохнула и чуть встряхнула головой, рассыпая по плечам пряди каштановых волос. Взгляд Малфоя тут же приковался к водолазке, которая была белоснежной с широкой горловиной. Уголки губ поползли вверх, когда он вспомнил, как дразнил ее вчерашним утром из-за этого предмета одежды.
— В общем, о Выручай-комнате было написано в «Истории Хогвартса» и в книге об основателях школы. Я досконально прочитала и... и...
Ее острые коленки подогнулись. Грейнджер начала заваливаться назад, выпуская из ладони ткань кресла и роняя листок, который достала из сумки.
Малфой в два быстрых и больших шага оказался рядом с гриффиндоркой и подхватил ее хрупкое тело руками. Он смотрел, как ее губы приобрели синий оттенок, а кровь полностью отлила от всегда румяных щёк.
Сердце сжалось в непреодолимом страхе. В страхе потерять ее.
Примечание:
Извините за долгое отсутствие, постараюсь не пропадать и выпускать главы чаще🫶🏻