Чимин
Чимин
Ужин с Чонгуком и Кэтрин не входил в мои планы ещё этим утром. Я был в офисе, когда Кэтрин внезапно позвонила мне и под уже привычным предлогом «сегодня пробую новый рецепт, поэтому ты просто обязан приехать и оценить», таки заманила меня к себе. Я не мог отказать. Только не Кэтрин.
Последние несколько месяцев она проводит в основном дома. Рожать ей только через пару месяцев, но Чонгук, пусть и не показывает этого, но он излишне взволнован, что сильно отображается на Кэтрин. Будь его воля, так запер бы её в четырёх стенах до самых родов, чтобы сразу после заточить в огромную башню и искренне надеяться, что так будет безопаснее. Но Кэтрин с характером, к тому же хорошо знает, как повлиять на своего мужа. Она знает его, как никто другой и в этом её преимущество. В итоге они сошлись на том, что Кэтрин будет посещать занятия и сразу возвращаться домой, и только иногда пренебрегать правилами посещая кино, парки и рестораны. Под её уговорами Чонгук становится мягче. Многие в нашей компании жизнь бы отдали, чтобы научиться вить из него верёвки, а Кэтрин хватило одного лишь сердца.
На часах почти семь, когда я подгоняю свою машину к их дому. С тех пор, как Чонгук его купил, здесь произошли некоторые изменения, которые безусловно пошли на пользу и повлияли на внешний уют. Кэтрин захотела высадить цветы и декоративные деревья, чтобы облагородить придомовую территорию и сделать её более живописной. Если ранее ничего кроме ровного газона это место не видело, то теперь оно процветало ровно так же, как и брак Кэтрин и Чонгука.
И всё же меня что-то гложет, когда я подхожу к входной двери. Это необъяснимое чувство, исходящее из самых потайных моих глубин, из раза в раз напоминающее о том, чего я сам себя лишаю. Красивая картинка идеальной жизни наводит на меня кучу мыслей и сомнений в выборе своего пути, но это отголоски той части меня, что умерла вместе с Джой. Теперь дать себе надежду, что кто-то сможет любить меня так же сильно, как Кэтрин любит Чонгука, означает поддаться слабости и позволить слепой вере себя разрушить. Да и кому нужна вся эта ванильная чушь? Поэтому одиночество и стало моей добровольной спутницей по жизни. И я ни о чём не жалею.
Кэтрин открывает дверь, когда я подношу кулак к двери, но не успеваю постучать. Моё внимание привлекает её значительно округлившейся живот, который под просторным платьем и кухонным фартуком кажется ещё больше. Я думаю о том, как круто этот ребёнок изменит многие жизни. И он уже это начал. Мы не виделись не более нескольких дней, но эта встреча всё же наполняет меня теплотой. Кэтрин приветствует меня улыбкой и тут же обнимает меня за шею. От неё исходит аромат трав и пряностей, которыми вероятно занята на кухне.
- Ты приехал, - говорит она, мягко поглаживая меня по спине.
- Конечно. Ты же сама меня позвала. Или уже не помнишь? – отстраняюсь я, заглядывая в её янтарные глаза, которые мечутся по моему лицу.
- Нет... То есть, да. Я просто немного спешу, - она кажется растерянной, но позже понимаю, что она просто замоталась. Могу поспорить не так легко чем-то заниматься, когда твой живот размером с арбуз.
- Всё в порядке? – спрашиваю я, вхожу внутрь и закрываю за собой дверь.
- В полном. Не переживай, просто трудности на кухне. Но у меня всё под контролем, - она снова улыбается и ко мне возвращается спокойствие.
- Я не сомневаюсь. Но может нужна помощь?
- Нет, я почти всё закончила. Надеюсь ты голоден, потому что скоро подам ужин, - девушка торопится вернуться на кухню, но прежде, чем удалиться говорит: - Чонгук ждёт тебя в гостиной. Он нальёт тебе выпить. Если будет что-то нужно, то зови.
- Ты уверена, что помощь не нужна? – снова спрашиваю я, в ответ получаю тёплую улыбку.
- Ты мне очень поможешь, если позволишь сделать всё самой. Я в самом деле в порядке. Лучше иди в гостиную и поболтай с Чонгуком пока я заканчиваю с ужином. - Кэтрин подмигивает и скрывается из виду.
Порой глядя на Кэтрин, я думаю о Джой. Они почти одного возраста, роста и комплектации. Их внешность немного похожа, но думаю, мозг просто цепляется за эту мысль слегка приукрашивая действительность. Мне очень не хватает моей сестры. В такие моменты я представляю себе её жизнь, сложись всё иначе. Джой могла закончить университет, встретить хорошего мужчину и родить детей, могла стать кем угодно и прожить хорошую жизнь и состариться в кругу семьи. Но порой наши планы не сходятся с реальностью и всё катится к черту.
Я скучаю по Джой каждый день.
Я смотрю Кэтрин в след. Мне хочется пойти за ней и помочь управиться с оставшимися делами. Но Кэтрин с огромной вероятностью прогонит меня с кухни причитая что-то про самостоятельность, нежели позволит себе помочь. Поэтому я разворачиваюсь и бреду в сторону гостиной.
Ещё на полпути слышу лай и цоканье когтей по полу, а затем вижу, как в мою сторону несётся щенок золотистого лабрадора, выпустив свой язык. Чонгук подарил пса Кэтрин, чтобы она не скучала во время его долгого отсутствия. Щенка назвали Печенька в честь детского прозвища Чонгука. Ему не понравилось, но Кэтрин его и не спрашивала. Следовала логике мол щенок её, а значит и имя выбирать ей. Кэтрин обожает этого мохнатого сорванца.
Щенок радостно тявкает, когда оказывается у моих ног. Я беру его на руки, зарываюсь пальцами в густую шерсть и мягко поглаживаю пса. Тот на радостях лижет мне щёку и от счастья интенсивно виляет хвостом. При виде довольной мордочки я начинаю улыбаться. Я слишком сильно к нему привязался.
Может и мне завести собаку?
- Кэтрин так и не передумала менять ему имя? – спрашиваю я, скорее в шутку, чем в серьёз. Щенок вертит головой пока я чешу ему за ухом.
Чонгук сидит на диване и просматривает бумаги готовясь к участию в тендере. Если нам повезёт, то мы получим крупный контракт. Но Чонгук участвует в подобных торгах скорее для утверждения своей репутации и места в бизнесе, чем ради самого контракта. Порой его самолюбию можно поразиться.
- Сказала, что скорее моё имя поменяет на Эрнесто, чем сменит имя своему щенку. С тех пор я к ней не лезу, - Чонгук откладывает бумаги на кофейный столик и устало потирает глаза. – У неё гормоны, сейчас проще со всем соглашаться, чем спорить.
- Поэтому ты отсиживаешься здесь вместо того, чтобы помогать ей с готовкой? – я смотрю на него в упор, пытаюсь немного пристыдить.
Чонгук тяжело вздыхает и берёт со стола стакан с виски, на дне болтыхаются несколько кубиков льда. Я опускаю Печеньку на пол и тот задорно виляя хвостом возвращается к себе на лежанку рядом с камином.
- Каюсь, - признаётся он и отсалютовав осушает стакан, - Она избила меня лопаткой и выгнала с кухни. С ней бессмысленно воевать. Пусть делает что хочет.
- Всё ещё не могу привыкнуть к этому, - Чонгук многозначительно смотрит на меня, а я лукаво улыбаюсь, - Ну, к тому как на собраниях ты наводишь страх на подчинённых, а затем возвращаешься домой, где тебя бьют лопаткой и тебе приходится прятаться в гостиной от собственной жены...
Чонгук повержено смотрит в пол и поджимает нижнюю губу.
- Закончил? Давай издевайся. И я её от неё не прячусь, - оправдывается он, в чём я собственно не нуждаюсь, - Скорее поддерживаю мир в нашем доме. Кэти делает то что ей нравится, а я не путаюсь у неё под ногами. Все счастливы. Особенно она.
Я улыбаюсь и иду к бару, чтобы налить себе чего-нибудь выпить.
Немногие знают о том через что пришлось Чонгуку пройти, чтобы оказаться там, где он находится прямо сейчас. Почти три года назад его жизнь изменилась, сломалась и вывернулась невообразимым образом. Мотивы Чона-старшего оказались жёсткими и безжалостными по отношению к единственному сыну. Он отнял у Чонгука всё – его волю, право голоса и даже то единственное за что он боролся до самого конца - любовь. Отец старался взрастить идеальную себе замену и посадить на так называемый трон правления, оставив Чонгуку разгребать всё дерьмо, накопленное несколькими поколениями его семьи.
Но Чонгук выстоял и вернул всё, что принадлежит ему по праву. Но честно говоря во многом этому успеху он обязан Кэтрин, которая боролась за них двоих и грызла землю ради их благополучия.
Мы вместе с Чонгуком прошли через многое. Количество трупов, приходящееся на нас двоих можно уложить в небольшую деревушку. Пытки и убийства ради бизнеса – наше всё. Теперь, когда весь успех компании строится на устранении конкурентов, мы уже не можем иначе. Приходится объяснять выскочкам из других компаний и организаций, где их место и почему им не следует и пытаться прыгнуть выше головы. До сих пор у нас это отлично получалось. И мы всеми силами стараемся сохранить своё первенство.
Подхожу к бару с деревянными, подсвеченными белым светом, полками. На них располагаются несколько бутылок с алкоголем, чистые стаканы и бокалы, декантер для вина. Беру знакомую бутылку и достаю стакан.
- Тебе подлить? – спрашиваю я, наблюдая, как темноватая жидкость не спеша наполняет сосуд.
Затем смотрю на Чонгука. Он откидывается назад и кладёт руку на спинку дивана, глядя на меня в пол-оборота. Взгляд у него задумчивый. Но далеко не о заданном мной вопросе.
- Что там с той девчонкой? – спрашивает он, на пару секунд меня озадачив, - Что-то удалось выяснить? Почти две недели прошло. Должно же быть хоть что-то.
Я закрываю бутылку и ставлю её на место. Очевидно, пить Чонгук пока не намерен. В заключении кладу кубики льда себе в напиток и бреду к центру гостиной, на мгновение заострив внимание на чихнувшем щенке.
- Нет, - отвечаю я и занимаю место на диване, - Но звонил Джун. Сказал, что нашёл нечто интересное. Поэтому после вас сразу еду в клуб. Я весь в предвкушении, - отпиваю половину содержимого, наслаждаясь мягкими оттенками виски.
- Не могу поверить, что ты просто её отпустил, - говорит он, скорее вдумчиво, чем осуждающе, - Тебе повезло, что она не грохнула тебя сразу, как только вы оказались наедине. Ты должен был принять меры.
Я вздыхаю, слушая эти слова, как заезженную пластинку с тех пор, как я всё рассказал.
- Я бы не называл это везением. Я знал, что делаю, потому что всё просчитал, - усмехаюсь я, перебирая в голове события того вечера, - И это оказалось куда веселее, чем я мог ожидать. Все эти уловки, слежка за мной... Знала бы она сколько пытались до неё и сколько станут после. Посмотрим, кто до кого доберётся первым, - я делаю глоток и чувствую, как энтузиазм разливается во мне ровно, как алкоголь по глотке.
- Хорошо, что Кэти тебя не слышит, - надсмехается Чонгук.
- Что, тоже побьёт меня лопаткой? – продолжаю издеваться я, вместе с тем откидываясь на спинку дивана, держа в руке стакан, - Или у неё есть что-то посерьёзнее? Вроде половника или ножей...
- Очень смешно, Чимин, - Чонгук смущён, а ещё немного злится. Будь на моём месте кто-то другой, Чонгук не стал бы терпеть подобных шуточек, - Но я лишь хочу сказать, что ты должен разобраться со всем этим. Девчонка может быть проблемой. А что мы делаем с проблемами?
- Устраняем, - закатываю я глаза, устав от очередных нравоучений, в которых не нуждаюсь. Не то чтобы я не уважал Чонгука или его советы, просто предпочитаю действовать под командованием собственного голоса, когда мне это действительно нужно, - Брось. Эта девчонка не более, чем крошка в веренице наших настоящих проблем. Если я немного развлекусь, от этого ничего не изменится... Она лишь очередная самоуверенная киллерша, думающая, что сможет до меня добраться и срубить халявный куш.
- Недооценивай своего врага пока не поймёшь все его слабые и сильные стороны. Ты ничего о ней не знаешь. Пока рано судить о том насколько она опасна и вполне способна удивить, - Чонгук выглядит серьёзным и немного обеспокоенным. Но эмоции на его лице часто хорошо скрыты, поэтому могу неправильно их истолковать.
- Этим я и занимаюсь. Пытаюсь выяснить о ней, как можно больше. Но по правде говоря я всё ещё не знаю, как поступлю с ней, когда найду. Но игра обещает быть интересной.
- Ты бы не задавался этим вопросом, если бы позаботился обо всём ещё в тот самый вечер. Ты ведь понимаешь, что, если ей платят, то она не отступит пока не убьёт тебя. Особенно, если заказчик один из наших конкурентов. Они в первую очередь заинтересованы устранить нас один за одним... Тебе следовало узнать от неё все подробности, а особенно имена.
- Тогда охота не была бы такой захватывающей. Найду её, а затем выйдем и на имена. Жду не дождусь, когда смогу сунуть в их глотки их собственные гениталии, - теперь злюсь я и выпиваю оставшийся виски.
- Ты сбрендил, - теперь Чонгук смеётся. Он знает, что порой на меня не слишком просто повлиять. Если я что-то вбил себе в голову, то пойду за этим до самого конца.
Как только мы заканчиваем разговор в гостиную входит Кэтрин и моё внимание снова привлекает её живот. Фартук она сняла, осталось свободное серо-синее платье, всё так же хорошо подчёркивающее её положение. С тем что беременность ей идёт не поспоришь, а уж с тем, что она делает девушку счастливее – тем более. Кэтрин много улыбается. Но дело не только в ребёнке, но и в том, что их жизнь с Чонгуком наконец обрела некий баланс и теперь изо дня в день наполняется радостью предвкушения будущего материнства и отцовства.
- Ужин готов, - объявляет она и плетётся в нашу сторону, - О чём болтаете? Снова о работе?
Прежде, чем кто-то из нас успевает ответить, Кэтрин заправляет волосы за ухо и устраивается на коленях у Чонгука мягко целуя его в щёку. Они смотрят так, словно понимают без слов мысли друг друга. Что-то во мне уже давно в этом уверено. Любовь и нежность теплится в их взглядах, оставляя за собой чувство тепла у меня на сердце.
- Вам нужно общее хобби. Скажем гольф или боулинг. Что-то о чём вы будете говорить кроме, как о делах компании. Вам самим не надоедает? – говорит Кэтрин, но я не понимаю делает она это в упрёк или из-за банальной заботы.
Мы с Чонгуком улыбаемся друг друга, подавая условный знак, что Кэтрин лучше не знать истинного вопроса нашей дискуссии.
- Ты права. О работе нужно говорить только на работе. Мы обязательно займёмся этим вопросом, - отвечает Чонгук, мягком поглаживая Кэтрин по ноге. Она улыбается и накрывает его руку своей ладонью, - Чимину всегда нравилось фигурное катание. Мы могли бы записаться в любительский клуб... - смеётся Чонгук, подмигивая мне.
- Отличная идея, - подхватываю я, - Мне всегда нравились эти блёстки на их костюмах. Они прямо-таки манят меня и завораживают...
Кэтрин закатывает глаза глупой шутке. Она смотрит на меня, мол, и ты туда же. А я улыбаясь салютую ей пустым стаканом.
Она слазает с колен своего мужа.
- С вами бесполезно говорить на серьёзные темы. Вам всё шутки шутить, - обижается она, - Между прочим есть куча всего, чем вы могли бы заняться. Работа – это хорошо, но и отдых тоже важен.
- Не переживай, Кэти. Чимину в отдыхе нет равных.
- Женщины – моё хобби, а красивые женщины – моя страсть, - воодушевлённо отвечаю я.
- Это мерзко, - кривится она, медленно шагая вон из гостиной, устав от нас обоих, - Мойте руки и давайте ужинать.
Столовая в доме выполнена в белых, серых и бирюзовых тонах. Стол с прозрачной столешницей, стулья мягкие со светлой обивкой, на стене картина, идеально гармонирующая со всеми оттенками интерьера. На небольшом белоснежном комоде с несколькими маленькими ящичками, стоят цветы, детские и свадебные фотографии, а также тарелки, которые могли бы пригодиться в случае чего. Сама комната светлая за счёт больших окон и хорошего освещения.
Стол хорошо сервирован и ломится от разнообразной еды, и я ненароком задаюсь вопросом сколько времени ушло на приготовление. Вкусно пахнет специями, а когда ароматы блюд достигают моего носа, слюнки так и начинают течь. Я обвожу взглядом стол и искренне поражаюсь тому, как сильно изменились навыки готовки Кэтрин. Совсем недавно она и яичницу с трудом приготовила бы, а теперь готовит блюда любой сложности. Но достигла таких результатов отнюдь небыстро, всё пришло с опытом и стальным терпением, вознаградив её потрясающими умениями.
- Чувствую лангустины. Ты и их приготовила? – спросил я, не скрывая своего искреннего удивления.
Кэтрин улыбается. Её щёки слегка краснеют от смущения, но она выглядит уверенной. Она подходит к столу и обводит взглядом плоды своих стараний.
- Здесь лангустины в терияки, говядина Веллингтон, салат со свеклой и тофу, крем суп из тыквы.... – Кэтрин перечисляет поочередно все блюда, представленные на столе и названия которых по большей части мне даже неизвестны. – А на десерт у нас домашнее мороженное и профитроли с апельсиновым желе и взбитыми сливками...
- И ты всё это приготовила сама? – спрашиваю я, никак не отойдя от шока, - Мы и половины не съедим...
- Знаю. Меня немного занесло, - смеётся она, умещаясь на стуле по правую сторону от Чонгука, я сажусь слева от него, - Но ты просто обязан всё попробовать...
- Я впечатлён, - только и говорю я, снова и снова глядя на дымящиеся блюда. Я беру приборы в руки, но никак не могу выбрать, что хочу попробовать первым.
- Благодарю, - смущённо отвечает Кэтрин. Мне так и хочется сказать, что она должна гордиться собой, - Но до твоих навыков мне ещё далеко...
- Я так не думаю. Ты превзошла саму себя. Всё выглядит просто удивительно. Не думаю, что смогу также, - Кэтрин улыбается и благодарно смотрит на меня.
Ужин проходит спокойно. Я пробую все блюда и каждое из них превосходит все мои ожидания. Кэтрин отлично справилась. Но мне немного совестно, что ради меня ей пришлось весь день провести на кухне. И пусть она уверила меня, что это не доставило ей хлопот, меня это не успокоило. И я решил немного поумерить свою совесть предложением помочь убрать со стола и помыть посуду. Кэтрин отнекивается, но я проявляю упорство, и она сдаётся под натиском моего безупречного дара убеждения.
За ужином мы не говорим о работе. Говорим о многом, в частности про ребёнка, пол которого они тщательно скрывают. Не из-за примет или подобной чепухи, им видимо просто нравится трепать нам нервы. В компании между собой, кто близок к семье, мы ставим ставки на того, кто родится – мальчик или девочка. Только из-за азарта и желания себя как-то поразвлечь. Никакого злого умысла всё это не несёт. Все деньги отправятся в какую-нибудь сиротскую фирму или животным, пострадавшим от рук человека, или что-то вроде того.
Через несколько часов, когда живот набит, а тарелки значительно поредели, мне звонит Джун. Он спрашивает, как скоро приеду. Я совершенно позабыл о времени и оказывается уже опаздываю на встречу. Я выполняю данное обещание и помогаю Кэтрин убрать со стола и загрузить посудомоечную машину. Уходить мне почему-то не хочется, приятно побыть в семейной обстановке ещё немного, когда дома меня ждёт серость и пустота. Однако чуть позже мы тепло прощаемся, и я отправляюсь в клуб, где, как я надеюсь что-нибудь да проясниться. Чувствую кураж преддверия чего-то обнадёживающего и очень важного.