глава 54
ОПОГАНЕННОЕ ГНЕЗДО
Нерон зарычал и с неистовым лаем бросился к двери.
- Дина, убери собаку!
К крыльцу подъехал крытый возок, запряженный парой рослых лошадей. Из нею, кряхтя и придерживая шашку, выбрался Петров, за ним высокий сутулый человек с клеенчатой папкой и клетчатым пледом на плечах. На пороге появилась Марина, поправляя пышные волосы и с удивлением глядя на ранних гостей.
- В чем дело? - холодно спросила она.
- Госпожа Арсеньева? - вежливо осведомился сыщик и, сделав короткий поклон, пояснил: - Я имею предписание произвести у вас обыск и задержать приезжего железнодорожника. Петров! Осмотрите надворные постройки, чтоб ни один человек отсюда не вышел!
- Есть, ваше благородие! - угодливо козырнул Петров и, придерживая шашку, сбежал с крыльца.
- Прошу, госпожа Арсеньева! - открывая дверь и пропуская вперед Марину, поклонился сыщик. - Это ваша столовая?
- Да. Но я не совсем понимаю, что вам нужно в моем доме? - сухо спросила Марина.
- Это вы сейчас поймете! Прошу всех проживающих и прибывших в ваш дом вызвать сюда! - бросая на стол папку и оглядывая комнату, заявил сыщик.
- В данный момент здесь только две мои дочери и я. Дочери мои спят. Вы позволили себе явиться чуть свет, собственной персоной и без понятых. Я буду жаловаться! - возмутилась Марина.
- Это ваше право. Я имею экстренное задание. Мне известно, что у вас скрывается прибывший вчера железнодорожник, имеющий при себе секретные материалы!
- Повторяю: здесь только две мои дочери. Я не знаю, какие вы имеете сведения о прибывшем железнодорожнике, мне, по крайней мере, ничего об этом не известно!
- Хорошо. Мы сейчас это выясним. Попросите...
- Что случилось, мама? - выходя из своей комнаты, спросила Мышка.
Из двери Динки вдруг с грозным рычаньем выскочил Нерон.
- Уберите собаку! Сейчас же уберите собаку! - загораживаясь стулом, закричал сыщик.
- Нерон! На место! - крикнула, появляясь на пороге, Динка. - На место, живо!
- Выгоните его во двор! - завизжал сыщик.
- Но, господин жандарм, он сожрет там пристава! - невозмутимо ответила Динка, держа собаку за ошейник.
- Ну так привяжите его! - все еще размахивая перед собой стулом, кричал перепуганный сыщик. - Ни шагу дальше террасы! - заорал он, видя, что Динка собирается выйти.
- Прошу вас вести себя прилично. Вы, кажется, полагаете, что моя младшая дочь и есть тот переодетый железнодорожник, которого вы собираетесь задержать в моем доме! - язвительно сказала Марина.
- Я не обязан высказывать вам свои предположения, госпожа Арсеньева! Но ваша младшая дочь сейчас пояснит вам... Пожалуйте сюда, барышня! Будьте любезны сказать мне, о чем вы беседовали на перроне с приезжим железнодорожником?
- Ты беседовала с железнодорожником? - удивленно спросила Марина, обращаясь к дочери.
Динка пожала плечами.
- Я даже не заметила, железнодорожник он или нет... Просто какой-то человек спросил у меня, где Рубижовка.
- Так, так... А что вы делали потом? Что вы делали, когда мы с Петровым направились по следу этого железнодорожника? Отвечайте, барышня! - постукивая пальцами по столу и пытливо глядя на Динку, строго допрашивал сыщик.
- Что я делала потом? - Динка посмотрела на него широко раскрытыми глазами и вдруг, словно что-то вспомнив, весело расхохоталась: - Да я же с вами была! Ну конечно, с вами! Неужели вы не помните? Я еще приняла вас за своего дядю!
- Позвольте, позвольте, барышня! Не считайте нас дурачками! Вы действительно кричали: «Дядечка! Здравствуйте, дядечка!» Но с какой целью это было сделано?
- Но я же вам сказала, что я обозналась... Потому что мы ждем в гости дядю.
- Мы действительно ждем моего брата, - вмешалась Марина. - Но я не понимаю, Дина, как могла ты так ошибиться? Что же общего у этого господина с твоим дядей? - раздраженно сказала она, обращаясь к дочери. - Твой дядя никогда не служил в полиции...
- Но, мамочка, ты говорила, что дядя всегда носит с собой плед, а этот господин жандарм так замаскировался под нашего дядю, что тоже нес плед... оправдываясь, сказала Динка.
- Ну, если вы были с пледом, тогда понятно, что моя дочь могла ошибиться, - спокойно заметила Марина. - Да еще в толпе, возможно... Но к чему весь этот допрос? Если вы предполагаете, что этот приезжий прячется в моем доме, то ищите и увольте нас от лишних разговоров, - выпрямившись и глядя на сыщика сверху вниз, величественно бросила Марина.
На террасе снова залаял Нерон, и в дверь боком протиснулся Петров.
- Очень злая собачка у вас, очень вредная собачка, я извиняюсь, залепетал он, заискивающе глядя на Марину и кладя на кончик стола перед сыщиком окурок козьей ножки, скрученной из газетной бумаги.
- Все осмотрено, ваше благородие. В сарае нет лошадки и нет брички. Я ихний выезд и ихнюю лошадку хорошо знаю, так вот, извольте видеть, на месте их не оказалось. А на чердаке обнаружен сей окурок, именуемый козьей ножкой, подобострастно пояснил он, касаясь плеча сыщика своей толстой, лоснящейся физиономией. - Я так думаю, ваше благородие, что в семействе госпожи Арсеньевой козьи ножки, тем более с махоркой, курить некому. - Он наклонился еще ниже и, многозначительно подняв бровь, добавил: - Так что, может быть, солдат...
- А! Солдат! - вдруг закричала Динка. - Наконец-то вы надумались искать его! Ты же ничего не знаешь, мамочка, а здесь просто исчезают люди, а потом их находят убитыми! Сначала Якова-музыканта, потом студента в ирпенском лесу, а теперь пропал солдат! А полиция даже не почешется, бегает за каким-то железнодорожником и ничего не видит перед своим носом!
- Дина, Дина! Веди себя прилично! Какое нам дело до этого солдата? - резко прикрикнула на дочь Марина.
Петров с раскрытым ртом уставился на обеих. Сыщик хлопнул ладонью по раскрытой папке.
- Вы мне мешаете, барышня! Петров, займитесь обыском! Обойти все комнаты и осмотреть все самым тщательным образом! Разрешите продолжать допрос.
Сыщик обернулся к безмолвной, словно застывшей в брезгливом созерцании Мышке:
- Ваше имя-отчество, барышня?
- Анжелика Александровна Арсеньева, - спокойно, безжизненным голосом ответила Мышка, глядя куда-то мимо головы сыщика. Ей было противно все: и шмыгающая по комнатам фигура Петрова, и рассевшийся на стуле сыщик. Тошнотная муть подступала к горлу, но лицо Мышки выражало только глубокое равнодушие и брезгливость.
- Что вы скажете относительно прибывшего к вам вчера железнодорожника? - спросил сыщик.
- Я его не видела, - сказала Мышка.
- Вы были дома и не видели?
- Да, я была дома и не видела!
- Так, так... А что вы скажете насчет родственника, которого вы ждали?
- Ничего. Мы ждали и ждем, - безразлично ответила Мышка.
- Очень хорошо. Тут ваша сестрица говорила, так сказать, о пропаже солдата. Вы что-нибудь слышали об этом?
- Нет. Я работаю в госпитале и отдаю все свое внимание раненым солдатам, так что мне некогда интересоваться историей с пропавшим солдатом. Это дело полиции, - так же безразлично ответила Мышка.
- Похвально, похвально. А скажите, пожалуйста, что, Ефим Бессмертный, ваш сосед, часто возит вас на станцию?
- Почти всегда. Отвозит и встречает, - кратко ответила Мышка.
- Очень хорошо. Но сегодня вы дома. Так скажите, пожалуйста, кого же повез сегодня Ефим? Прибавим к этому: так рано и в такую погоду.
- Здравствуйте! - насмешливо сказала Динка. - Вы застали нас еще спящими, а теперь спрашиваете, кого повез Ефим? Ну кого он повез, если мы все дома!
- Я думаю, что мама послала Ефима встречать первый утренний поезд! - сказала Мышка. - А может, что-нибудь купить...
- Госпожа Арсеньева! Я прошу вас совершенно определенно ответить на мой вопрос: куда и зачем вы послали Ефима Бессмертного на вашей бричке, учитывая ранний час и погоду?
Чуткое ухо Динки уже давно уловило знакомый скрип колес, но она выждала момент, когда бричка приблизилась к крыльцу, и с криком: «Да вот он сам!» мгновенно выскочили на террасу.
- Ефим! Вы встречали утренний поезд?
Петров схватил ее под локоть и втащил в комнату. Сыщик стукнул кулаком по столу.
- Я просил никого не выходить из помещения! - заорал он. - Я в последний раз предупреждаю вас, госпожа Арсеньева, что ваша младшая дочь ведет себя непозволительно и дерзко! Примите меры!
- А я попрошу вас сократить ваши вопросы, они лишены всякого смысла. И если вы пришли делать обыск, то делайте ваше дело и оставьте нас в покое! - решительно сказала Марина.
Ефим, стуча сапогами и отряхиваясь, на глазах Петрова вытащил из брички мешок с мукой и понес его в комнату.
- Здрасте, - сказал он, снимая шапку и сбрасывая мешок у двери. - Вот только муки достал. И коло поезда был...
Марина быстро обернулась к нему, но сыщик резко предупредил:
- Никаких вопросов. Вопросы буду задавать я!
- А мени все единственно, - сказал Ефим, останавливаясь у двери и скручивая козью ножку.
- Вы Ефим Бессмертный? - спросил сыщик.
- Он самый. Дозвольте закурить? - спросил Ефим, зажигая спичку.
Сыщик кивнул головой.
- Скажите, пожалуйста, Ефим, куда вас посылали в такую погоду?
- Да вот же по ихнего дядю... - припоминая слова выскочившей навстречу Динки, сказал Ефим. - Но погода действительно скаженна... Я ж казав: кто там поиде в таку грозу? Ни, поезжай да поезжай по нашего дядю.
- Послушайте! - подскочил сыщик. - Оставьте в покое этого «дядю»! Я спрашиваю: куда вы ездили?
- Это наконец возмутительно! - вмешалась Марина. - Он же совершенно точно сказал вам, что он ездил к поезду встречать моего брата, да еще я просила его что-нибудь купить! Так чего же вы хотите от человека?
Ефим развел руками.
- А что я зараз куплю? На базаре одна баба и та в город с мукой тащилась, так я только муки и купил! И вот сдача с ваших денег, пожалуйста! - как ни в чем не бывало пояснил Ефим, вытаскивая из кармана пригоршню монет и выкладывая их на стол.
Сыщик, теряя терпенье, захлопнул папку.
- Мы еще поговорим с вами, Бессмертный, без свидетелей! - пригрозил он.
- Это можно, - затягиваясь дымом, согласился Ефим.
На террасе прошлепали босые ноги, и Марьяна в подоткнутой юбке с кринкой молока в руках остановилась на пороге.
- Здравствуйте, - смущенно поздоровалась она, ставя на стол кринку с молоком. - А я бачу, гость приехал, ну, думаю, треба гостям молочка тепленького отнести!..
- Кто такая? - отрывисто спросил сыщик. - Откуда молоко? Где живешь?
- Да не лякайтесь вы, то моя жинка, зовут Марьяной, а хвамилия у нас с нею, известно, одинаковая! - усмехнулся Ефим.
- Ну что ж! Это очень хорошо. А скажи-ка, Марьяна, давно в твоей хате проживает солдат Ничипор? - прищурившись, спросил сыщик.
- Как это проживает? - поднял брови Ефим.
- Я спрашиваю не вас, а вашу жинку. Отвечайте, Марьяна! - прикрикнул сыщик.
Марьяна в замешательстве глядела на мужа.
- Это за якого ж солдата речь, Ефим? - нерешительно спросила она.
- А вот за того, что пропал. Ну конечно, они как полиция разыскивают человека, ну, значит, и спрашивают, не бачил ли его кто.
- Я спрашиваю: сколько времени этот солдат жил в вашей хате и где он сейчас?
Марьяна махнула рукой.
- Я за это дело ничего не знаю. В нашей хате он не был, и зараз его немае!
- Петров! - крикнул сыщик. - Останьтесь здесь! А ну-ка, Ефим, пройдем в вашу хату! Нет-нет, Марьяна нам не нужна, пусть посидит здесь!
- Ну, а я ж не хозяйка, может, вы захочете того солдата в курятнике искать, потому как там гнезда, где куры несутся, и опять же квочки с цыплятами. Нет уж, нехай и жинка идет! Вона сама свое хозяйство знает!
- Ну хорошо, хорошо! Пусть идет! Может, вдвоем вы будете сговорчивей!
- А конечно, что сговорчивей! Ведь так и в евангелии говорится, что муж и жена - одна сатана! - бубнил Ефим.
- В евангелии этого нет. И вы будьте поосторожней, Ефим Бессмертный: за решетку попасть мужику легко, а выбраться оттуда трудно, - запугивал сыщик, идя по аллее рядом с Ефимом и Марьяной.
Обыск продолжался часа три. Сыщик и Петров перерыли на хуторе все вещи, перелистали все книги. Сыщик придрался к старенькому глобусу, на котором всю обширную площадь, занимаемую Россией, Динка обвела красным карандашом.
- Зачем вы это сделали? - спросил сыщик.
- Из патриотических чувств, - ответила Динка.
Пришлось уехать ни с чем.
Проводив неожиданных «гостей», Арсеньевы молча сидели за столом в разгромленной комнате, среди сваленных на пол вещей и книг. Оживленная тем, что все кончилось благополучно, Марьяна, разливая по чашкам молоко, без умолку рассказывала, как сыщик лазил в ее скрыню и на сеновал искать солдата.
- А Ефим ще подначивал его: ищите, каже, ищите, бо пропал человек, як сгинул! Ой, смех!..
Но смеха не было, Арсеньевы сидели перед налитыми доверху чашками, не прикасаясь к еде. Ефим понимал их тяжелое состояние.
- А ну приберись маленько, Марьяна, - шепнул он жене и начал рассказывать, как боялся везти в лес солдата и приезжего железнодорожника и какие чудеса увидел он в старой корчме. Рассказывая, он то и дело повторял: - Достойные хлопцы, нема чего сказать! А этот черный - так что-то особенное! Я спрашиваю: «Как же зовут, тебя, хлопче? То ты прозываешься Цыган, то Жук, га?» А он так усмехнулся, да и каже: «Я - Жук, я теперь Жук!»
На этих словах Динка подняла голову и улыбнулась, а Марина недовольно сказала:
- Надо узнать его настоящее имя, зачем давать человеку какие-то клички!
Мышка молчала. Худенькое личико ее заострилось, с губ не сходило брезгливое выражение. Неожиданно во время рассказа Ефима она уронила голову на стол и разрыдалась.
- Я не могу тут жить, мама! Они опоганили наш хутор! Все, все здесь опоганили! Уедем в город, мама! - по-детски всхлипывая, повторяла она.
- Хорошо, Мышка! Мы уедем, уедем, успокойся! Надо только подумать, как переправить в город приезжего товарища и солдата, - утешала ее мать.
- А чего там думать! У них место хорошее, пускай день-два посидят, а там я их через Пущу-Водицу отвезу в город! Вот и все дела! А плакать, Анджилка, из-за кажного поганого человека тоже нельзя, голубка моя! Мало ли их на свете? А ты так понимай: поганых двое, а хороших втрое! Вот тебе и вся арифметика! - уговаривал Ефим, как всегда путая имя Мышки и называя ее то Анджилкой, то Анжелинкой.
Прощаясь, он строго посмотрел на свою Марьяну и поднял вверх корявый палец:
- А ты, жинка моя Марьяна, помни: где что увидела, услышала у нас в доме або я говорил - молчи! Завсегда и везде молчи, як в рот воды набрала! И что я про корчму рассказывал, и какой красавчик Иоська, и кто в лесу на скрипке играет - молчи!
- Та чи я сумасшедшая? - всплеснула руками Марьяна. - Або я лютый ворог самой себе?
- Ну вот и молчи. Пойдем, надо людям отдых дать.
Когда они ушли, Марина открыла все окна. Освеженная дождем зелень грелась на ярком утреннем солнце, издавая свежий запах влажной травы и листьев. Земля отдыхала, жадно впитывая обильно пролившиеся капли дождя.
- Динка! - сказала Марина, глубоко вдыхая душистый воздух. - Сбегай за коробкой! А ты, Мышка, надень галоши и нарви в ореховой аллее каких-нибудь цветов!
Отослав девочек, Марина принялась за уборку.
Брезгливо вытирая стул, на котором сидел сыщик, она думала о том, что с этого дня неприкосновенность хутора нарушена, и как только приедет Леня, надо немедленно переезжать в город...
Когда девочки вернулись, в комнатах уже было чисто и ничто не напоминало о посещении полиции.
- Ах, какие свежие цветы! Смотрите, в чашечках еще дрожат капли! - сказала Марина, принимая от Мышки букет желтых болотных ирисов и по-осеннему блеклых васильков.