глава 17
НАД ОВРАГОМ
Динка лежала вниз лицом, раскинув руки и уронив на битый кирпич косы. Смутно, словно в тяжелом сне, она слышала над собой чьи-то приглушенные голоса, то грубые и резкие, то тихие и жалобные, как плач ребенка, но их заглушал тяжелый, булькающий шум в ушах и слова не доходили до сознания.
- Я говорил тебе, что это она. Горчица... А ты взял да ударил. Зверь ты после этого. Цыган... - шептал чей-то расстроенный, негодующий голос.
- А мне плевать, кто она! Живым отсюда никто не выйдет! - гневно отвечал другой.
- Это мой дом. Она ко мне пришла, - жалобно, по-детски всхлипнул третий.
- Твой дом, шкура? А ты чей? Кто тебя подобрал, сволочь? Пошел вон отсюда, пока цел!
Динка подняла голову и застонала. Голова была тяжелая, словно на ней лежало сто пудов, по шее струилось что-то теплое и заливало лицо. Губы пересохли.
- Пить... - с трудом прошептала Динка, не слыша своего голоса.
Неподалеку что-то метнулось, звякнуло ведро.
- Дай ей пить. Цыган.
- Пошли вон отсюда к чертовой бабушке! Кому я говорю, Ухо? - послышался грозный окрик.
- Не пойду. Ты убьешь ее... - упрямо ответил первый.
- Не убивай, Цыган... - жалобно всхлипнул ребячий голос.
- Пить... - снова прошептала Динка.
- Воды хоть дай... Сам дай, Цыган!
Ведро снова звякнуло. Тот, кого называли Цыганом, перешагнул через Динку, приподнял ее голову и прижал к губам жестяную кружку. Струя холодной воды плеснулась Динке на шею, пролилась на грудь. Она жадно припала к кружке и открыла глаза.
- Ну пей, что ли! - нетерпеливо произнес знакомый грубый голос.
Динка уперлась обеими руками в пол и попыталась встать. Но сил не было, тяжелая, словно чужая, голова ее снова упала на пол.
- Кончается... - испуганно прошептал кто-то.
Цыган грязно выругался.
- Идите вы знаете куда... - Он грубым рывком приподнял Динку и прислонил ее спиной к разваленной печи.
Месяц осветил ее лицо и шею, залитые кровью. Серые тени сдвинулись ближе, заслоняя собой свет.
- Кровь... - с ужасом прошептал детский голос.
- Эй, Ухо! Уведи Шмендрика! - сказал Цыган.
- Не пойду я... Не пойду!..
Цыган наклонился, набрал в рот воды и плеснул в лицо Динке. Она широко раскрыла рот, хватая губами воздух. Глаза ее посветлели, и взгляд остановился на темном лице Цыгана.
- Что? Узнала? - насмешливо спросил он.
- Жук... - тихо прошептала Динка и вдруг беспокойно зашевелилась, обвела глазами стены. Все происшедшее смутно встало в памяти: скрипка... Иоська... Матюшкины...
Она обхватила за шею наклонившегося над ней Цыгана и с ужасом зашептала:
- Беги, Жук, беги... Спаси Иоську... Меня убили Матюшкины...
Цыган вдруг смягчился.
- Никто тебя не убил, дура! - добродушно усмехнулся он и, намочив ладонь, стер с ее лица кровь.
- Матюшкнны... - снова повторила Динка.
В углу кто-то тихонько фыркнул.
- Кто это? - с испугом спросила Динка и снова застонала.
- Защитник твой... Рваное Ухо... Смеется, сволочь, рад, что оживела, - все с той же добродушной усмешкой пояснил Жук.
- Рваное Ухо... - задумчиво повторила Динка. В ее разбитой голове смутно зашевелилось какое-то далекое воспоминание, но она ничего не смогла вспомнить, ее мучила другая мысль. - Жук... где Иоська? - с тревогой спросила она.
- Ну, здесь Иоська... А тебе что до него?
- Иоська! - жалобно всхлипнула Динка, приподымаясь и поддерживая руками голову.
- Ну иди уж, Шмендрик! - разрешил вдруг Цыган, с интересом глядя, как робко и неуверенно из угла комнаты двинулась в сумерках небольшая детская фигурка и, словно боясь подойти ближе, остановилась.
- Иоська... - радостно повторила Динка, протягивая руку навстречу щуплому мальчику и пытаясь в темноте разглядеть его лицо.
- Да ты чего боишься? - хмыкнул вдруг Цыган и громко расхохотался, блеснув белыми зубами. - Иди поздоровайся. Я разрешаю, - важно сказал он.
- Ну, я Иоська... - подходя ближе и ежась от смущения, улыбнулся мальчик.
Динка быстрым взглядом окинула его щуплую фигурку, спутанную кудрявую голову. В темноте лица его не было видно, но ей показалось, что большие синие глаза Катри ожили и улыбнулись ей счастливой, благодарной улыбкой.
- Жук! - быстро сказала она. - Там, у крыльца, Прима! Приведи ее сюда! Скорей, пока не вернулись Матюшкины! Мы сейчас же уедем!
Цыган вдруг ощетинился, и глаза его с тревогой уставились на Динку.
- Какая еще Прима с тобой? Кого ты привела сюда? - грозно крикнул он, поднимаясь и глядя на дверь.
- Дурак ты! Прима - это моя лошадь! Иди приведи ее к крыльцу!
- Смотри барыня какая! Приведи ей лошадь! А зачем она тебе, твоя лошадь?
- Не кричи, - поморщилась Динка. - Мы с Иоськой уедем домой! Мне бы только встать... Помоги мне встать!
- Я тебе не нянька! Вон Ухо поможет!
Высокий худой подросток рванулся на помощь Динке и, близко наклонившись к ней, лукаво улыбнулся блестевшими в темноте светлыми раскосыми глазами.
- Не помнишь меня? А я тебя помню!
Динка с удивлением вспомнила вдруг базар, рваного мальчишку, вспомнила запекшуюся кровью рану у него за ухом, крикливую торговку и вывалянный в пыли кусок сала.
- Так это ты Рваное Ухо? - спросила она, подымая бровь. - Ты?
- Я... - довольно ухмыльнулся подросток. - Своей собственной особой.
- Откуда же ты? А ухо? Болит у тебя ухо? - растерянно спросила она, вспоминая, как долго преследовало ее во сне кровоточащее ухо базарного мальчишки.
Он засмеялся, дернул себя за ухо.
- Не... зажило теперь.
- Ну хватит, - мрачно сказал Цыган. - Иди, Ухо, отгони лошадь подальше, а то светает, увидит еще кто...
- Как - отгони? - закричала Динка и, схватившись за руку Уха, с усилием поднялась. - Нам нужно ехать! Пойдем, Иоська!
- Я не пойду! - с испугом сказал Иоська и, отойдя к Цыгану, прижался к его плечу. - Я с Цыганом останусь!
- Что, съела? - расхохотался Цыган. - Пойдет он с тобой, как же! Мы тут своей компанией живем, и никто нами не распоряжается! А тебе я так скажу: убирайся, пока цела, но помни... - Он подошел к Динке и поднес к ее лицу тугой кулак. - Если скажешь кому про нас, наведешь на след, тогда прощайся с жизнью! Я и сейчас не выпустил бы тебя живой, да вот защитники нашлись и рук марать мне не хочется. Поняла, что я сказал?
- Поняла, - прошептала Динка и с укором посмотрела на Цыгана. - Так это, значит, ты мне голову разбил?
- Я! Но это только для первого раза, и зря не убил на месте!
- Да за что же? Что я сделала тебе, Жук? - с удивлением и грустью спросила Динка.
- Я не Жук, а Цыган... И тебе не товарищ, со мной шутки плохи. Вон они это знают! Мы здесь по своему делу сидим. Поняла? А слягавишь - пеняй на себя! Из-под земли вырою! - грозно закончил Цыган.
- И про Иоську ты молчи. Люди его скрипки боятся и не лезут сюда. Понятно? - серьезно добавил Рваное Ухо.
Динка, держась за печь, молча смотрела на Иоську, но он прятался от нее за спиной Цыгана.
- Я никому ничего не скажу, - твердо сказала Динка, - Живите, как хотите. Но Иоська еще маленький, ему надо учиться, его отец хотел, чтобы он учился, начала было Динка, но Иоська, высунувшись из-за плеча Цыгана, быстро перебил ее:
- Я уже умею читать... А мы с Цыганом Матюшкиных убьем... Мы их подстережем и убьем!
- Матюшкиных? - Динка посмотрела на Цыгана. - Я их тоже убью!
Цыган расхохотался:
- Ну вот, как раз вдвоем с Иоськой!
- Напрасно ты смеешься, - холодно сказала Динка. - Я и сейчас хотела взять обрез на всякий случай.
- Что же не взяла? Тяжело тащить было? Лошадь бы довезла как-нибудь! - насмешливо скривил губы Цыган.
Динка обозлилась:
- Ты здоровый как дубина, а дурак! Обрез я могу взять в любую минуту, и стрелять я умею! А ты сидишь тут, собрал мальчишек и грозишь голым кулаком!
Глаза Цыгана сузились. В предрассветных сумерках отчетливо было видно его лицо с хищной улыбкой. Он кивнул головой сгрудившимся вокруг него ребятам.
- Вон как заговорила! Что, не сказал я вам? Ведьма! Из головы кровь хлещет, а она тут командовать! Говорю, уноси ноги, пока цела! Мы не с обрезом на Матюшкиных пойдем, у нас всякое оружие есть. Поняла? У нас свои дела... А ты мотай отсюда, да живо!
- Ладно, - махнула рукой Динка и, держась за стенку, пошла к двери. - Люди по тюрьмам сидят из-за вас, из последних сил бьются за революцию, оружие готовят на буржуев, а вы в дурачка играете! Ты, Жук, главарь здесь, я ведь понимаю! Ты мог бы целый отряд собрать. Вон что по селам делается, бедняков богатей в бараний рог гнут, а тебе дела мало, ты небось по базарам мотаешься и Иоську воровать учишь! Эх, ты! - Динка снова пошла к двери.
Цыган переглянулся с притихшими мальчишками.
- Стой! Ты что нам голову темнишь? Слыхала звон, да не знаешь, где он! А нам все известно, мы на базарах лучше, чем из газет, все знаем!
Динка остановилась. Голова нестерпимо болела, говорить не хотелось.
- Ладно, - сказала она. - Все равно с вас толку нет...
- Ну и катись отсюда, а то, слово за слово, да и выбросим в овраг!
- Не грози, я тебя не боюсь. Дай мне воды еще, а то дома испугаются. Полей мне, - выходя на крыльцо, сказала Динка. Цыган зачерпнул воды.
- Шею смой, - сказал он и вдруг простодушно добавил: - Утереться у нас нечем! Ну, обсохнешь по дороге.
- Обсохну, - сказала Динка.
Из хаты вышли Иоська и Рваное Ухо. В лесу уже светало. Динка вспомнила, что Ефим скоро проснется, и заторопилась. Неподалеку от дороги спокойно паслась Прима. Цыган подвел ее к крыльцу.
- Твоя лошадь? - спросил он.
- Моя. Я живу на хуторе. - Динка подробно объяснила, где живет, и добавила: - Приходи с Иоськой! И ты, Ухо, приходи! - с улыбкой обернулась она к давнишнему знакомому.
- Вряд ли... Иоську мы прячем, нельзя ему. Одного тоже не оставляем.
- Да, конечно, а то Матюшкины узнают... Но я Иоську все равно так не брошу, я матери его обещала, - твердо сказала Динка.
- Слышали мы клятвы твои! Только зря это, Иоська от меня никуда не пойдет!
Динка молча подошла к лошади. Ребята тоже подошли, гладили бока Примы, расчесывали пальцами гриву.
- Сколько ей лет? - спросил Цыган и, ловко подняв голову Примы, заглянул ей в рот. - Молодая, а глаз слепой!
- Это ветка хлестнула ее по глазу, - машинально ответила Динка. У нее нестерпимо ныла голова; кровь уже не шла, но до темени страшно было дотронуться и не было сил вспрыгнуть на лошадь.
- Вот садись с пенька, - сказал Рваное Ухо и подвел Приму к старому пню.
Динка села, взяла поводья.
- Прощайте. Я еще приду как-нибудь днем. Меня никто не увидит, не бойтесь!
- А днем ты нас не найдешь: мы, как кроты, в земле живем. Днем спим, а ночью выходим!
- Где же в земле? - удивилась Динка.
- Ну, это наше дело! А ты, если надумаешь, приезжай ночью, - неожиданно миролюбиво сказал Цыган.
Динка улыбнулась.
- Ну уж нет! Чтобы ты мне опять голову разбил?
- А ты знак подай, а то и разобью! Покричи кукушкой. Можешь?
- Могу. Иоська! - позвала Динка. Иоська поднял глаза. В сером утреннем свете они казались огромными.
- До свиданья, Иоська! И ты прощай, Ухо! Я рада, что увидела тебя, а то часто снилось мне, как бежит за тобой торговка, и больное ухо твое мне снилось. Прощай, Жук! - Динка тронула лошадь. Ехать рысью она не могла и, сцепив зубы, сразу взяла в галоп.
Ребята молча смотрели ей вслед.
- Поехала... - не то сожалея, не то удивляясь чему-то, сказал Цыган.