Глава 4
По какой-то странной причине я встала в семь часов. Ну, ничего, раньше-лучше. Ребята спали на своих местах, а Рима спала в ногах у Porchy.
Я пошла на кухню и поставила чайник. Пока я ждала, было решено пойти в ванную комнату, чтобы умыться и переодеться. Что в общем-то я и сделала. Выходя из ванной, раздался едва слышный щелчок кнопки на чайнике. Это означало, что он вскипел.
Оказавшись на кухне, я заварила себе чай (угадайте какой? Правильно, зелёный), села за стол и начала думать: чем же занять себя на время, пока парни спят? Убрать кровать не выйдет. С Римой поиграть тоже. Музыку послушать? Нет, я люблю на всю громкость. Эх, поиграла бы на фортепиано, да и это тоже не могу сделать. Рисование... Заказов нет, да и я устала уже от творчества. Решено, иду гулять.
Одев джинсы и накинув кардиган, я обула балетки, взяла телефон с наушниками и ушла на утреннюю прогулку по сонному городу.
Выйдя из дома, я направилась в парк, идти до которого нужно было минут 5.
Оживлённо пели птицы, тёк небольшой ручей, дул лёгкий утренний ветер, играл "Горгород" в наушниках. Хотелось наслаждаться этим летним моментом вечно.
После часа хождений по парку, я отправилась домой.
Придя с улицы, я посмотрела на часы, на которых было девять часов утра, а затем на ребят, которые по-прежнему спали. Нет так не пойдёт. Я тихо переоделась и пошла в "комнату творчества".
Сев за фортепиано, я сделала глубокий вдох,как можно громче крикнула: "Подъём!" и приступила к игре. Исполняла я "Чардаш" (советую послушать).
Когда медленная часть закончилась, я широко от удовольствия улыбнулась и продолжила играть.
По окончании игры я повернулась и увидела ребят, которые бурно аплодировали, но тут я поняла, что они стоят в одних трусах, кроме Porchy, он накинул на себя одеяло. Я резко со смущением отвернулась и громко покашляла, всем видом давая понять, что мне не удобно.
– Ой, блин! – произнёс Мирон.
– Делись одеялом, давай, – сказал Иван, явно обращаясь к иностранному другу.
Пока они все переодевались, я оставалась на том же месте.
– Всё! – крикнул Охра из зала.
– Нет, нет, нет! Не всё! – в растерянности закричал Окси.
Раздался смех его друзей.
– Нихуя же не смешно! – возразил Мирон.
– А теперь? – не выдержала я минуты через 3.
– Теперь всё! – ответили хором парни.
Охра умывался, Окси о чём-то беседовал с Porchy , последний параллельно гладил мурлычущую Риму. Кровати были заправлены, чему я была очень рада. Я заплетала волосы в косу стоя перед зеркалом, как вдруг, я увидела...