Джережаны

«Дыхание в унисон» (продолжение)

Жан не знал, как долго они стояли так. Вечеринка продолжалась внутри, слышались смех и музыка, но здесь, на веранде, было тихо.

Тепло ладони Джереми всё ещё ощущалось на его плече. Жан мог бы убрать её, но не сделал этого.

— Ты часто уходишь, — вдруг сказал Нокс.

Жан посмотрел на него, нахмурился.

— Что?

— Когда что-то становится слишком громким. Или когда кто-то становится слишком близким. — Джереми усмехнулся, но в его взгляде не было насмешки. — Я это замечал.

Жан напрягся, опустил взгляд.

— А ты всегда лезешь туда, куда не надо.

— Только если это касается тебя.

Эти слова повисли между ними, тяжёлые, будто удары мяча по сетке. Жан смотрел в землю, не зная, что сказать. Он привык, что люди замечают его молчаливость, привык, что они интерпретируют её как холодность или равнодушие. Но Джереми…

Он замечал. Он не просто говорил с ним — он слышал.

Жан выдохнул, отступил на шаг.

— Не надо, — сказал он тихо.

— Чего не надо?

— Этого. — Он показал рукой между ними. — Тебе не нужно это… сочувствие.

— Кто сказал, что это сочувствие?

Жан замер.

Джереми смотрел на него, и в его глазах было что-то, от чего Жану хотелось развернуться и убежать. Тепло, понимание. Нечто большее.

Жан сглотнул.

— Ты не понимаешь…

— Тогда объясни.

Но Жан не мог. Потому что если он скажет это вслух, если признается, что слишком часто ловит себя на том, что ищет взглядом Нокса, что его сердце сжимается, когда тот смеётся с кем-то другим, что он хочет быть рядом больше, чем позволяет себе…

Если он это скажет, он уже не сможет сделать вид, что ничего не изменилось.

Джереми, будто почувствовав, что он колеблется, медленно потянулся вперёд. Осторожно, так, чтобы у Жана было время отстраниться. Но тот не двинулся.

Тёплые пальцы скользнули по его щеке, зарылись в пряди светлых волос.

Жан прикрыл глаза.

— Если я ошибаюсь… — голос Джереми был почти шёпотом. — Скажи мне остановиться.

Жан молчал.

Он чувствовал дыхание Джереми так близко, что ему казалось, будто они действительно дышат в унисон.

И когда их губы соприкоснулись, он понял — всё это время он бежал не от Джереми.

Он бежал к нему.