Глава 26.
ЧУДОВИЩЕ.
Конечно, первой ее мыслью было все же решиться щелкнуть пальцами и приманить туфельку, но она твердо помнила поучения Александра Нескучного, что маячок устанавливается между идентичными предметами, и если ее способности сквозняка посчитали левую и правую туфельки идентичными и маячок зарядился, то теперь между ними нет никакой разницы. Приманиться может любая туфелька… Лучше отыскать ту, которая находится с ней в одном здании, на одном атолле, чем лишиться единственного шанса вырваться из плена. Маша не настолько хорошо плавала, чтобы проплыть, как человек-рыба, несколько часов до города. К тому же человек-рыба плавает намного быстрее любого спортсмена.
Поэтому Маша отказалась от этой мысли и первым делом щелкнула пальцами, чтобы приманить собственный полушубок, тот самый, в котором она попала в этот мир, а заодно и ботинки. Вещи появились тут же, девочка оделась, согрелась и почувствовала себя лучше. После этого она достала из-под пижамной курточки кристалл кварца с привязанной к кулону крохотной шапочкой колокольцев. Шапочка светила слабо, ей мешала лампочка из коридора, но тем не менее девочка убедилась, что она действительно оказалась в темнице. Длинный ряд перегороженных решетками комнатушек, абсолютно пустых, если не считать такого же длинного ряда одинаковых ночных горшков. Маша заглянула под кровать и увидела под ней точно такой же.
— Я тут одна, — поняла девочка и крикнула. — Спасите! Есть тут кто?
Тишина.
— Ну что делать, я согрелась, есть не хочу, пить пока тоже не хочу, — подытожила Маша и невесело рассмеялась. — Я в порядке. Даже горшок имеется. Утром придет эта… заказчица и будет спрашивать секрет. А пока мне остается два дела — разговаривать с самой собой или спать.
Девочка свернулась калачиком, стараясь подобрать под полушубок ноги в тонких пижамных брюках, укрылась одеялом, оставив снаружи только ботинки, и попыталась заснуть. Но это ей не удалось. Совсем рядом журчала вода, где-то в глубине коридора гулко капало. Маша все время думала о том, что находится на дне океана, и ей было здорово не по себе. Чтобы отвлечься, она начала напевать. Пела песни, какие знала, часто вспоминая только припев и забывая куплеты. Голос разносился по коридору из комнатушек, а сон все не приходил.
— Шш, певунья, — вдруг услышала она. Маша замолчала и села. У решетки стоял знакомый сгорбленный силуэт человека-рыбы. —Хорошо поешь, —усмехнулся он. — Я только по голосу тебя нашел. Мама с заказчицей так тебя запрятали. Ого, ну и одежка у тебя, где взяла?
— Ты что, поиздеваться пришел?
— Вовсе нет, я пришел тебя спасти. Только, пожалуйста, помоги мне вызволить одну девушку. Ты ее знаешь, мы с ней как-то о тебе говорили.
— Лилия, — озарило Машу. Она вспомнила, как перед самым шоу подслушала разговор человека-рыбы с Лилией, он сказал, что заказчик хочет аквамариновые глаза, а она, Лилия, следующая. — Я слышала, ты просил ее спрятаться, чтобы тебе не пришлось ее похищать. Ты ее любишь.
— Да, — тихо отозвался человек-рыба.
— И все-таки ты ее похитил! Это же предательство, ты просто негодяй!
— Это не я. Это мама. Она знает, что я влюблен в Лилию. Неудивительно, я ведь собрал всю рекламу с ее участием и развесил по стенам собственной комнаты. Откуда мне было знать, что кто-то закажет себе ее лицо. Я не мог с ней так поступить. Привезти сюда… Нет, мама сама съездила за ней, а потом спрятала от меня вас обеих.
— А меня-то зачем от тебя прятать?
— Заказчица сказала, что ты девочка со странностями. Они долго говорили с мамой… Про каких-то Мя, про Морену. Про аквамариновые глаза. Она назвала тебя ведьмой. Мама долго смеялась. Вот я и решил, что ты поможешь мне найти Лилию, и я увезу отсюда вас обеих.
— Зачем? Ей ничего опасного не грозит, ты сам сказал, — пожала плечами Маша. — Хочешь быть героем?
— Она сейчас напугана до смерти, я знаю, вы все пугаетесь, когда я вас сюда привожу. Заказчица эта противная, видеть ее не могу. И мама… Понимаешь, она же знала, что мне нравится Лилия! Я с ней говорил об этом. И все-таки она привезла ее сюда! Все из-за денег. Я хочу уйти отсюда. Навсегда.
— Хорошо, давай придумаем, что мы можем сделать… В конце концов я же просто девчонка, хотя, как ты сказал, со странностями. И еще — я тебе не доверяю. Если будешь задавать вопросы про глаза, я…
— Все нормально, я тоже не знаю, чего от тебя ждать, — перебил ее человек-рыба. — Но сейчас мы на этом атолле вдвоем против всех. И для начала я просто тебя выпущу.
Он отпер решетку, раздался оглушительный скрип. Маша выбралась из тесной комнатушки-камеры в коридор.
— В темнице ее нет, нам придется обшарить все палаты или ты что-нибудь придумаешь? — обратился к ней ее спутник.
Маша мысленно задала вопрос шапочке колокольцев: «Где Лилия?» Синий лучик ушел вверх, в закрытый люк.
— Я не уверена, но кажется, она в моей бывшей палате.
— Я уже был там, когда тебя искал, там пусто. Так я понял, что ты на этом этаже. А тут я уже просто шел на звук.
— Как лучше дойти до Лилии? — переделала вопрос Маша. Синий лучик ушел в коридор между камер.
— Просто иди за мной, — сказала девочка и уверенно зашагала по синему лучу.
— Погоди-погоди! — остановил ее чело-век-рыба. — Помнишь, что я рассказывал о чудовищах? Они разгуливают по коридорам. Меня они не тронут, разумеется, но я не смогу защитить тебя.
— А вот так? — девочка щелкнула пальцами, представляя себе, как свет электрической лампочки проходит сквозь нее, и стала прозрачной. Этому она научилась в мире Повелителя Иллюзий.
— Класс! Если не приглядываться, то тебе не видно! А освещение тут не очень. Идем!
Идти по синему лучу было легко на городских улицах и в прямых коридорах безопасного понадводника морских дев, но логово Морской ведьмы таило в себе немало сюрпризов. Маша бежала, глядя на луч, упиравшийся в решетчатые двери лифта, как вдруг поняла, что наступила на что-то мягкое и подвижное.
— Вперед, вперед, вперед! — крикнул человек-рыба, толкая ее в спину. Девочка по инерции сделала еще несколько шагов и обернулась. Там, где была ее нога еще долю секунды назад, на полу лежала огромная ладонь, похожая на коврик. Пальцы быстро сжались в кулак, он был такой огромный, что в него Маша могла поместиться целиком.
— Ой, что это?
— Один из маминых экспериментов. Не волнуйся, это просто морское растение, мама придала ему вид руки, чтобы пугать и ловить пленников. Просто скопировала форму своих ладоней, как хотела скопировать цвет твоих глаз. Идем!
Маша окинула взглядом коридор. Вот же лифт, чистый пол, синий луч, ничего опасного. Только… Только у самой крайней решетки колышутся, словно на ветру, чьи-то длинные черные волосы. А двери лифта обвили сиреневые лианы. А еще лампочка, голая электрическая лампочка, которая так противно жужжит и так плохо освещает коридор, вдруг моргнула, у нее оказались кожистые веки с короткими толстыми ресницами.
— Я боюсь, — сказала Маша и посмотрела на своего спутника. Сейчас он не очень походил на человека — в неровном желтосинем свете он путал ее почти так же, как в тот день, когда они встретились в «Маскор». — Я хочу вернуться обратно в камеру…
— Дура, — резко сказал человек-рыба. — Я тебе еще при первой встрече сказал, что ты дура. Ты должна была улететь домой сразу же, пока не задолжала сердцеедам. Ты не должна была соглашаться работать на Морену. Любая из морских девочек с визгом бы сбежала еще в тот день, когда тебе на кровать положили медузу. У тебя была тысяча возможностей оказаться сейчас в другом месте!
Маша скрестила руки на груди и прислонилась к стене. Она разозлилась на челове-ка-рыбу, ей нужно было, чтобы он сказал: «Не бойся, я с тобой, тебя все равно никто не видит». Маша вдруг почувствовала себя очень одинокой… И одновременно сильной и злой.
— Тебе я ничего не должна, — сердито пробурчала Маша. — И Лилии я ничего не должна. Она немного помогала мне, но как оказалось, делала это для себя. Но я должна Морене, и не только деньги и глаза. Ты прав, я дура, я только что это поняла. Если бы не она, я могла бы быть в тысяче других мест… С уже выкачанной Зеленкой. Ничего хуже этого со мной больше не может случиться. Пошли. Я буду храброй. Но не ради вас с Лилией.
— Как угодно, — фыркнул человек-рыба. — Но из камеры тебя спас я, так что хватит дурью маяться, и вперед. Только моря ради со всеми его морскими ежиками иди рядом со мной и не бегай по коридорам в темноте.
Маша, поколебавшись, сама взяла его за перепончатую руку. Они прошли мимо подмигивающей им лампочки, мимо бесплотной тени с шевелящимися черными волосами. Сиреневые лианы съежились и отползли в сторону, когда дверей лифта коснулся человек-рыба. В лифте загорелась лампа дневного света, заиграла музыка, а потом вдруг смолкла.
— Кола, — с ударением на последний слог вдруг произнес голос Морской ведьмы. Человек-рыба вздрогнул. — Кола, я знаю, что ты ее ищешь. Прошу тебя, зайди ко мне в кабинет, и мы поговорим. Ты ее все равно не найдешь.
— Кола… — повторила Маша. — Кола-рыба… Я знаю такую сказку. Тебя так зовут?
— Девочка с тобой? — моментально откликнулся голос. — Ты понимаешь, как для нее опасны коридоры? Немедленно ко мне в кабинет.
Лучик колокольцев вдруг изменил свое направление. Только что он указывал вверх, как вдруг поехал вниз и вперед, словно Маша светила карманным фонариком.
— Стоп! — скомандовала девочка. Человек-рыба остановил лифт. — Этот этаж.
Они оказались в том самом закругленном коридоре с прозрачной стеной, открывающей вид на подводный мир лагуны. Здесь было пусто, но человек-рыба шел осторожно, и даже протиснулся по стене мимо странной желтой кляксы на потолке. Лучик указал на одну из наглухо закрытых дверей.
— Это же твоя палата, — с упреком сказал Кола. — Я был тут до того, как спустился за тобой. Здесь нет Лилии. Ты ошиблась.
Он отпер дверь, показал девочке палату внутри: заправленная кровать и столик с едой.
— Здесь должна быть моя туфелька! — воскликнула девочка и вбежала в комнату.
Оказавшись внутри, Маша почувствовала, стены и пол задрожали и покосились. Одновременно у девочки сильно закололо глаза и закружилась голова, она села на пол. От потери координации она снова стала непрозрачной, как была. Когда стены и потолок выровнялись. Маша увидела, что на кровати, которая с порога выглядела заправленной, спит Лилия. Она была в просторной ночной рубашке с длинными рукавами, ее лицо, к счастью, было прежним.
— Проснись! — Маша бросилась к ней, потрясла за плечо. Девушка испуганно открыла глаза.
— Маша… Ты здесь? Как? Что у тебя с глазами?
— Какое счастье, — Маша забыла все свои обиды и бросилась ей на шею. — С тобой пока все в порядке! Пойдем скорее, твой любимый человек-рыба обещал нас вывести отсюда.
— Мой кто? — Лилия схватила подушку и прижала ее к груди. В комнату вошел человек-рыба. Девочки смотрели на него не отрываясь. Мальчишеское лицо с широкими бровями и упрямо сжатым ртом, сверкающие яростью глаза; сгорбленная фигура, длинные зеленые шорты до колен; жабры на шее и на животе, под ребрами; длинные пальцы на руках и ногах, с перепонками; наголо бритая голова; на спине акулий плавник.
— Привет, Лилия, — сказал он спокойно, хотя выражение его глаз было ужасным. Он словно готовился с кем-то подраться.
— Привет, — заикаясь, тихо ответила девушка. Она окинула его взглядом с головы до ног, и еще раз, и еще.
— Я говорил тебе, я чудовище.
— Я знала об этом раньше…
— Но не видела. А теперь видишь.
— Ребята… — Маше было не по себе от их странного разговора. — Не надо сейчас, а? Нам нужно выбираться отсюда! Кола, Лилия в опасности.
— Кола… — прошептала Лилия. — Это твое имя? Я никогда не слышала его.
— Я не хотел, чтобы мы встретились вот так. Не хотел, чтобы ты знала, как я выгляжу, как меня зовут, и все это. Хотел оставаться просто человеком-рыбой, голосом из темноты.
— А я готова была на все, чтобы тебя увидеть.
— Как ты здесь очутилась? Я же отказался тебя похищать.
— Твоя мать приехала за мной на ракушке. Она сказала, ты хочешь меня видеть. Потом поместила меня в эту комнату, велела ложиться спать, пообещала, что мы встретимся утром. Что происходит, что вы оба здесь делаете?
Человек-рыба к чему-то прислушался.
— Нам нужно уходить. В коридоре, что-то происходит, мне это не нравится.
— Я никуда не пойду с тобой, чудовище, — тихо сказала Лилия. — Оставь Машу со мной и закрой дверь.
— Не называй его так, — попросила Маша и с жалостью оглянулась на человека-рыбу. Тот замер у двери. Потом поднял руку и посмотрел на свои длинные пальцы с перепонками.
— Мама сделала меня таким, в детстве, — вдруг пробормотал он. — У нее были на то свои причины. Просто скопировала немного там, сям… Она всегда говорила, что, если меня полюбит девушка, ей будет все равно, как я выгляжу.
— Мне все равно, — ответила Лилия. — Мне всегда было все равно. Потому что я никогда тебя не видела.
Вдруг ее одеяло обернулось вокруг ее ног и рук, кровать быстро начала подниматься.
— Не видела и все-таки любила! — крикнула Лилия, неловко упав на кровать, так что ее голова свесилась вниз. -— Но ты чудовище, потому что служишь Морской ведьме!
Люк за ней замкнулся.
— Ты понял?! — Маша подбежала к человеку-рыбе и схватила его за руки, а тот так и стоял, не двигаясь. — Она имела в виду, что ты чудовище внутри, а не снаружи! Она тебя любит!
Он смотрел на нее, явно не понимая, что она говорит.
— Скорее! Ты должен знать, куда ее подняли!
— Кола, Лилия у нас, — раздался голос, эхо которого разнеслось по коридору. — Мы слышали весь ваш разговор и приняли меры. Поднимайтесь в кабинет, живо! Я собираюсь заполнить коридоры и комнаты плотоядным планктоном. Немедленно идите сюда!
— Плотоядный планктон? — переспросила Маша.
— Мамин эксперимент… Уборка помещений и очистка от вредителей, защита от грабителей и от сбежавших результатов экспериментов, планктон, который съедает начисто всю органику. Нам надо спешить.
Он схватил Машу за руку и помчался по коридорам к лифту. На бегу девочка сбросила с себя тяжелый полушубок, оставшись в пижамной куртке и брючках. Когда они уже поднимались, Маша увидела сквозь круглые окошки, как пол покрывается грязнозеленым ковром, который становится с каждой секундой все толще и толще. Сброшенный полушубок покрылся им в мгновение ока.
— Стань снова прозрачной и спрячься за меня, — посоветовал ей человек-рыба. — Я хочу поговорить с мамой. Не знаю, что из этого получится, но я постараюсь ее отвлечь и открыть вам путь к лифту, который выводит на поверхность. Он за маминым стулом. Вы с Лилией выйдете и найдете мамину ракушку. Выходите в море. Когда рассветет,двигайтесь в сторону солнца, через два-три часа вы увидите город.
— Хорошо, — ответила девочка и щелкнула пальцами.