Глава 18.
РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ ВРЕДИТ РЕЙТИНГУ.
Когда Маша спустилась в кафе, Морена уже сидела там и рассматривала стопку фотографий. Перед ней на столе лежало несколько толстых папок и одна тоненькая, в которую девушка откладывала то, что ей нравилось. Звезда выглядела великолепно, ни следа слез. Маша долго стояла и смотрела на прекрасные аквамариновые глаза в обрамлении густых черных ресниц, на безупречную матовую кожу. Вот только один раз Морена чуть слышно всхлипнула и поджала задрожавшие губы. В руках у нее была реклама кефира — на ней Лилия нежно прижималась щекой к толстой белой бутылке. Морена почти целую минуту рассматривала ее, а потом с негодованием отложила в толстую папку.
— Тебя расстроила работа Лилии? — спросила Маша.
— Нет… То есть да. А почему ты уже здесь?
— Меня отпустили, я нечаянно нагрубила Арине.
— Ой-ой-ой, — Морена отложила фотографии и посмотрела на Машу. — Солнышко, ты на нее, конечно, обижена, я понимаю, но на будущее имей в виду, мы все от нее зависим. Если она закроет проект…
— Она так и сказала: «Когда проект закроется». Понимаешь, не если, а когда, — тихо призналась Маша.
Морена закрыла глаза одной рукой.
— Ты плачешь? У тебя не болят глаза от линз? — решилась спросить девочка.
— Да, немного, — призналась Морена.
— Странно, глаза выглядят прекрасно, — Маша рискнула намекнуть на аквамарины. — Какой красивый и необычный цвет. Ты вроде говорила, они у тебя от мамы?
— Да, — улыбнулась Морена. — Глаза у меня мамины. Я не обольщаюсь. Я думаю, что при всех кознях Совета морских дев меня держат на работе из-за необычного цвета глаз. Все остальное — моя внешность, мои актерские способности, эмоции, навыки — моя заслуга, а не мамина. Но это никто не ценит в Совете. Таких, как я, тысячи, и эти
тысячи не ругались со старшими из-за своих проектов, как я. Я надеялась, что точно такое же необычное впечатление на них произведет твоя внешность и твои эмоции, но вот как все неудачно обернулось.
Маша поняла, что у нее снова появилась чужая тайна, с которой непонятно, что делать. Если Морена права, то от ее аквамариновых глаз зависит ее будущее и настоящее. Карьера, красота, слава, богатство. Если Маша расскажет, что аквамариновыми глазами может обладать любая модель, для Морены все будет кончено.
«Что ж мне так не везет? — подумала девочка. — Постоянно то глаза, то очки. Глаза и очки Лены, очки Реала, глаза Морены. Я должна молчать про Лену и Реала, хотя, если бы я раскрыла их тайны, у них бы в жизни все наладилось. Им самим не хватает мужества признаться, а я не должна болтать о чужих секретах, как же мне быть? Хорошо еще, что в ситуации с Мореной передо мной не стоит выбора, я просто должна молчать про волшебные аквамарины, и все будет замечательно».
— Морена, — вдруг услышали обе. В проеме двери стоял Урий Алей. Он заметно волновался. — Морена, ты не отвечаешь на звонки. Ты не приехала вчера, потому что ухаживала за Машей, но сегодня ты была свободна, я выяснял.
— Здравствуй, Урий, — Морена глубоко вздохнула, покосилась на Машу, но продолжила: — Это значит только то, что я пока не могу тебя видеть.
— Не хочешь меня видеть?
— Я сказала, не могу, — спокойно повторила Морена, однако руки ее принялись рвать какую-то из фотографий на мелкие кусочки. — Ни тебя, ни Реала. У меня просто такой период. Я должна все обдумать.
—Что обдумать? — спросил Урий Алей.
— Реал не сказал тебе, что произошло?
Маша ужасно переживала, она случайно толкнула стол, опираясь на него, и тот заскрипел очень громко. Урий Алей впервые оторвал взгляд от Морены и посмотрел на девочку.
— Вы должны ей признаться. Сейчас же, — шепотом подсказала Маша.
— Да, — кивнул Урий Алей. — Он сказал. Неудивительно, что он влюбился в тебя, я даже не стал ему мстить за это. Это моя вина, я бывал с тобой редко, а он почти постоянно. Но частично и твоя. Ты предпочитала общество охранника, а ведь я давно предлагал защищать тебя вместо него. Твоя гордость и независимость…
— Да, — перебила его Морена. — Но дело не только в этом. Я не просто обижена на Реала. Я…
Она снова покосилась на Машу. Маша с опозданием поняла, что должна была уйти и не мешать влюбленным выяснять отношения. Но сейчас ей уйти было невозможно. Урий Алей стоял в проеме двери, а Морена сидела на пути к легкоступам. Не за перила же прыгать, в самом деле. И маячок она нигде не поставила… Надо это исправить и поставить маячок хотя бы в апартаментах Морены на всякий случай.
— Я должна была разобраться с моими чувствами, поэтому я не могла видеть ни тебя, ни Реала, — твердо сказала Морена и выпустила на ветер бумажные обрывки, они закружились, падая в море. — Но я не знаю, что я чувствую. А ты требуешь от меня ответа прямо сейчас. Зато я знаю, чего я не чувствую. Больше не чувствую. Я не чувствую, что буду всю жизнь любить только тебя. Так вот, ты мне больше не жених, ты свободен.
— Ты выбрала Реала? — Урий Алей согнул руки в локтях и непроизвольно взялся за карман куртки. Маша поняла, что у него там лежат очки и борода Реала, что сейчас от ответа Морены зависит, расскажет ли он правду.
— Нет. — Морена отвернулась и посмотрела на закат. — Его я хочу видеть еще меньше. Вы оба мне противны сейчас. Прости. Всего хорошего.
— Что… — руки Урия Алея опустились и безжизненно повисли, глаза потемнели.
— Ты стал своим человеком в понадводнике морских дев. Можешь бывать тут так часто, как захочешь. Можешь влюбиться в кого-то из актрис или моделей, мне все равно. Но не считай меня больше своей невестой.
Морена встала со стула и подошла к перилам, все так же глядя на закат. Маша не видела ее лица. Она смотрела на ее прямую спину. В лучах заходящего солнца черные волосы девушки казались бронзовыми, мерещилось, будто ее голова в огне. Если Морена и переживала, по ней это было совсем незаметно.
Урий Алей тоже смотрел на ее прямую спину. Вдруг лицо его напряглось, глаза стали яростными. Маша испугалась, подумав, что он сейчас или кинется на Морену, или начнет все вокруг ломать и крушить. Но он сделал несколько глубоких вдохов и ушел из кафе, не оглядываясь.
В тот момент, когда он повернулся и зашагал прочь, Морена обернулась. Посмотрела, как он уходит, и тут силы ее оставили. Она упала на колени и закрыла лицо руками. Маша бросилась к ней и обняла, готовая заплакать вместе с Мореной.
— Зачем ты его прогнала? — спросила она.
— Я больше никогда не влюблюсь, никогда, — сквозь рыдания невнятно отвечала Морена.
В этот момент вошли Лилия и Венесса. У них были испуганные лица. Лилия первой догадалась, что случилось. Она тоже бросилась к Морене и обняла ее с другой стороны.
— Они с Урием Алеем поссорились? — спросила Лилия у Маши.
— Расстались, — ответила Маша.
Венесса налила в стакан воды и подала Морене. Зубы ударились о краешек. Девушка молча выпила воду, потом встала, ни на кого не глядя, собрала на столе папки.
— Ужинайте, — сказала она негромко, хриплым от слез голосом. — Я хочу отдохнуть. У меня ужасно болят глаза. Маша, когда придешь, не беспокой меня. Не забудь запереть окна и двери. Спокойной ночи.
— Железная Морена, — не то с восхищением, не то с осуждением сказала Венесса. — Я думала, мы с ней будем до утра возиться, вытирать слезки, отпаивать водичкой. А она просто ушла спать.
— Не просто и не спать, — покачала головой Лилия. — Надо будет понаблюдать за ней сегодня и завтра. Кому-то следует подежурить в кафе. Вдруг она будет бродить ночью в темноте. Или вообще решит утопиться.
— Откуда ты знаешь?
— Я сужу по себе. У меня тоже любовь несчастная.
— Правда? — заинтересовалась Венесса. — Это к кому?
— Я его никогда не видела, — загадочно ответила Лилия. — Но сейчас речь не обо мне. Маша живет в апартаментах Морены, значит, она за ней присмотрит ночью. Если увидишь или услышишь что-то странное, зови меня. Я буду спать в коридоре, у двери, на кушетке Реала. А Венесса возьмет спальный мешок и поспит в кафе. Обязательно надень капюшон, а то у тебя будут влажные волосы.?
— Я же замерзну! — возмутилась Венесса. — Сама ночуй в кафе!
— Я должна быть ближе к Морене, потому что я старше вас всех, — ответила Лилия. — Если ей нужно будет выговориться, она отмахнется от вас, как от детей. Не обижайтесь. Завтра будет уже все, как обычно, нам бы эту ночь пережить.
— Девочки, вы кое-что забыли. А если за нами придет тот, кто похитил Кару и Дельфу? Нам нужно держаться всем вместе, — напомнила Маша. — Давайте все будем спать в апартаментах Морены.
— Морена не должна знать, что мы за ней наблюдаем. Во-первых, ей это очень не понравится, она устроит скандал. А во-вторых, она станет хитрее и тогда обязательно что-то плохое с собой сделает, когда мы расслабимся, — рассудила Лилия. — Не волнуйтесь, девчонки. Похититель не будет знать, что нас нет в комнатах, он нас просто не найдет, если явится. А вы возьмите свистки для бассейна, у Дельфы в комоде их целая куча, если что — свистите.
Горе Морены их сблизило. Девочки поужинали и дружно поднялись в комнату Дельфы за свистками. Затем отправились на свои посты — Венесса в кафе, со спальным мешком под мышкой, Лилия с подушкой в руках на кушетку Реала и Маша в апартаменты Морены, со свистком, висящим на шее рядом с фонариком колокольцев и кристаллом кварца.
В комнатах было тихо. Пахло духами и чем-то неуловимым, горьким, но легким. Запах напоминал об увядших цветах или бабушкиных лекарствах. Маша подошла к двери, за которой спала Морена, осторожно потрогала ручку — заперто. Не удержалась, заглянула в ванную — аквамаринов на полочке не было. Бесшумно ступая, девочка вернулась к своему диванчику, проверила, заперты ли окна, и легла. Она твердо решила не спать и слушать, какое-то время таращилась в темноту, но потом все-таки заснула. Проснулась в полной темноте. Лежала несколько секунд, соображала, что ее так напугало. Потом раздался звук, который и вырвал ее из сна, — свисток. Маша подскочила, одновременно с этим открылась дверь в спальне Морены, и девушки встали друг против друга, заспанные, испуганные, недоумевающие .
— Что это за звук? — спросила Морена.
— Как, ты здесь? — одновременно с ней сказала Маша.
Они обе побежали к выходу и там столкнулись с Лилией.
— Если Морена здесь, почему свистит Венесса? — воскликнула та. В этот момент отчаянный свист прекратился, как отрезало. Лилия помчалась в кафе, Маша и Морена за ней.
В кафе не было ни Венессы, ни спального мешка. Как потом оказалось, не было Венессы ни в комнатах, ни в коридорах, ни в ванной. Нигде. Лучик фонарика колокольцев, как и в случае с Дельфой и с Карой, упорно показывал в море.
Утро было ужасным. Лилия и Морена так и не ложились, а Маша, прикорнувшая на диване, все время просыпалась от того, что в комнату постоянно входили и выходили люди. Ее клонило в сон, но она силилась прислушиваться к разговорам, а ловила только обрывки, да и те смешивались со сновидениями. Когда она смогла окончательно проснуться, в комнате оставались только Лилия, Морена и незнакомая морская дева, статная молодая женщина с короткой стрижкой.
— Пять девушек пропали, из них три из вашего проекта. Осталось всего две?
— Скорее одна, Машу перевели из проекта в ученики к мастеру маникюра.
— Целый проект для одной девчонки…
— Может быть, девушки найдутся?
— А до тех пор чем прикажете вас занимать? Отправить на ферму пасти морских коровяк?
— У нас у всех есть работа. У Лилии реклама и курсы воспитателей, у Маши уроки по маникюру, у меня…
— Вы теперь скандально известны. Морена, пойми меня правильно, твои прогнозы погоды никто не отменял… Для инопланетян. Красоту и профессионализм тоже не отнять. Но среди наших тебя уже считают неудачницей. Невезенье. Провал. После сегодняшнего выпуска новостей все станет еще хуже. Проект закрыт за неимением участниц. Все несовершеннолетние морские девочки пропали без вести. Это катастрофа.
— Ой, как же их родители… — вдруг дошло до Маши. Пока она видела только мать и отца Дельфы. А если приедут родственники Кары и Венессы…
— Родителей мы берем на себя. После инцидента в центре сердцеедов с родителями Дельфы я бы предпочла, чтобы такие вещи улаживал Совет морских дев, — отрезала гостья. — Морена, я случайно услышала, что ты бросила жениха. Это правда?
— Вас это не касается, — еле слышно ответила девушка.
— Я не обращу внимания на твою грубость, мы все сейчас на взводе, — примирительным тоном произнесла морская дева. — Но проблема в том, что вчера ты была на-родной любимицей. Будущая воспитательница, идешь по стопам матери. Красивая, успешная, самостоятельная девушка, автор проектов для подростков. Флер приближающейся свадьбы с красивым и успешным юношей очень тебе шел. Семейственность — это твой козырь. Еще год-другой, и ты была бы красивой, успешной, семейной. Образец для подражания. Теперь у тебя ни проектов, ни жениха. Более того, тебя возненавидят родители подростков, ведь у тебя из-под носа пропали сверстницы их деток. Морена, ты сама хоть понимаешь, что это полный провал?
— Это моя жизнь, — так же тихо сказала Морена. — Мои девочки пропали, мои проекты закрылись, я рассталась с моим женихом. У меня неприятности, но как это может сказываться на моей работе, я не понимаю. Я готова сниматься в рекламе, участвовать в программах Мя, я справлюсь с эмоциями, как уже делала это не раз.
— Нам нужен новый проект. У нас остались ты, Лилия и Маша. Мы придумаем что- то для вас троих. Что-то грандиозное, красивое и обязательно направленное на служение идеалам цивилизации. Отдыхайте до вечера, вы приглашены на ужин в Совет морских дев. И, Морена, ради всего святого, свяжись с женихом и попроси его не объявлять пока о разрыве вашей помолвки. Скажи, что передумала, что просишь прощения, все, что угодно, или это сделаю я. Пойми, лишний минус в твоем рейтинге нам не нужен. Подождите несколько дней, а потом разбегайтесь на здоровье.
— Не могу, — сквозь зубы простонала Морена, когда гостья вышла за дверь. — Я не могу ему звонить.
— Может, я попробую? — спросила Лилия.
— Ты с ним хоть раз словом перемолвилась? Он тебя не знает.
— Тогда я, — тихонько сказала Маша. — Я несколько раз с ним разговаривала.
Морена и Лилия молчали, глядя на девочку. Вдруг их внимание привлек шум, доносящийся из кафе, который звучал довольно давно и становился все громче и громче. Звезда подошла к окну, посмотрела, а потом вдруг сама отперла его и широко распахнула.
— Сейчас! Мы спускаемся! — крикнула она кому-то.
Затем повернулась к девочкам и сказала с горечью:
— У нас в кафе пикет. Протест против злодейки Морены, укравшей у родителей их дочек. Отдых отменяется. Вы нужны мне обе в качестве доказательства, что я не ем детей на завтрак.