Мы как чёрные птицы

«Мы как чёрные птицы»
𓃠

Дождь давал всё время о себе знать, то капли надоедливо били по стеклу, которое было огорожено рядом решетки, то с бетонного потолка, так же как с таких же бетонных серых мрачных стен, медленно падала на пол капель, разводя по всюду сырость. Неподалёку на ржавой кровати валялось неживое тело, постоянно смотрящее в потолок или за небольшое помутневшее из-за бури окошко.

Только вот скрипучий звук все же заставил Сашку повернуться. Кто там может быть?

Дверь открылась и также со скрипом закрылась. Она сняла огромный капюшон и встрясла голову: капли полетели на пол и с тёмных волос, а под мокрыми ресницами блескал янтарный цвет карих глаз, озарившие не пониманием Сашу.

— Синичка? — Лебедев удивлённо посмотрел на неё. Почему синичка и сам не знал. Он привстал и сщурился, несколько раз перед этим протерев глаза. Нежели не сон, не глюки?

— Сашка! — девчонка радостно улыбнулась. В глазах мелькнула нотка счастья, и она уже обнимала его, и даже поцеловала в щёки, из-за прилива неожиданных эмоций.

— Ты чего? — впервые он почувствовав неловкость, а его щёки покрыл лёгкий румянец. Он неуверенно взял за плечики эту маленькую птичку, и они соприкоснулись взглядами.

— Я... Я.. Ничего, — она опустила взгляд в колени и тонкими длинными пальчиками водила по кистям рук.

Он обнял её и крепко прижал к себе, как нечто ценное. Заставляя дальше девчонку улыбаться. Саша гладил по спине, а по щекам даже проскользнуло несколько слезинок. Однажды он так же крепко обнимал свою сестрёнку, и она также обнимала его. Сейчас Влада заменяет Василиску. Сашка уже даже нашёл сходства: их большие честные глаза, такая же искренняя улыбка и этот во всём неповинный взгляд. Может этим самым, Влада и зацепила Шурика, что она почти копия его маленькой сестрёнки....

Однако орёл никогда не закричит о своих переживаниях. Поэтому он всегда кажется таким величественным и всегда на взлёте.

— Как ты сюда попала? — чуть ли не шёпотом спросил Лебедев.

Влада не скромно улыбнулась.

— Пришлось пойти не риски.

— Дурная? Какие риски ещё? — в глазах Саши появилось совсем неприятное беспокойство.

Она лишь усмехнулась.

— Я с детство тут всё знаю, — кареглазая погладила его по плечу. — Есть небольшой подземное заброшенное подполье под которым можно пробраться. А ключи.. — сделала небольшую паузу. — У отца пришлось взять.

— Влада, не стоило, — он острожно погладил её по щеке и убрал волос за ухо. Это казалось ему лишним. — Если бы тебя спалили?

— Ничего. Всё хорошо же.

— Ладно.

Между ними настало неловкое молчание. Они смотрели друг другу в глаза и больше не знали что сказать. Будто онемели. Лишь сердца настойчиво бились в такт.

— Влад, — Саша ещё более залился краской и опустил взгляд в колени. — Конечно не самый подходящий момент, но раз так, походу это возможно наш последний разговор, я все же скажу.

Князева выжидающе смотрела на него.

— Кажется... Я тебя люблю, — он подскочил с места и тут же медленно замаячил по маленькой тюремной комнате. Его ещё сильней охватила паника, а Влада смотрела на него в непонятках. Адреналин так и закипал в жилах.

— Я тебя... кажется, тоже, — тихо промямлила она.

— Что? — Саша собрал брови в кучу и они снова встретились взглядами.

— Я тоже тебя люблю, — повторила она, сжимая кулаки.

Снова наступило молчание, и лишь Саша его прервал, успокоив свои беспокойные руки, метающиеся туда-сюда и уже обездвиженный смотрел на любимую девушку.

— Но мы не можем быть вместе... — в сердце будто ткнули ножом. Ему было слишком больно  говорить эти слова.

— Почему?

— Любовь — это пропаганда боли.

— Но боль — символ любви.

Настигла ещё одна минута молчания. Тишина резала уши, лишь было слышно дыхание и биение сердец. Выхода из ситуации не было.

— Прости.. — проронил лишь Лебедев. Он хотел сказать больше, но его рот его не слушался, не давал больше ему заговорить.

На глазах миловидной девчонки наворачивались слёзы, она больше не могла держать их. Владислава, всхлипывая, метнулась к двери, Сашка хотел остановить, но она, как та ещё проныра, выскользнула из его рук и убежала прочь. В этот момент никто не мог понять её боли.

Шурик, оставшись наедине с собой, прилёг и уставился в потолок. Только сейчас он стал понимать, что он мог сказать больше, чем просто "прости", он мог хотя бы объяснить. Но он не сделал этого.

«Ты моя — луна, та самая ночная синичка, которая покорила моё сердце. Лишь ты смогла растопить кусок льда внутри, полное чёрных пятен, лишь ты скрасила меня, лишь ты увидела во мне человека» — мысли всё кружили в его голове, как бабочки в белом танце. — «И я полюбил только тебя»

Под таким потоком мыслей он уснул.

***

За окном уже светало, и воробушки уже подали свои звонкие голоса, тем самым пробуждая темноволосую девчонку, которая легла под утро. Владислава не осмелилась открыть заспанные глаза и лишь перевернулась на бок, почавкав ртом. Так она ещё сильнее почувствовала, как влажный волос прилип к щеке и не давал ей покоя, пока она аккуратно его не сдвинула. Но все ровно чувствовала себя не комфортно.

За стеной всё кто-то расхаживал и что-то передвигал. Излишние звуки всё напрягали Владиславу, не давали ей нормально поспать. И неожиданный пронзительный звон телефона, который заложил уши Владе, заставили открыть глаза и глянуть на настенные часы. Только шесть утра.

Отец ещё не ушёл...

Наконец звон прекращается и слышется жёсткий мужской голос.

— Да, алло... Да-да перевести, — Владимир ненадолго замолчал, Владислава прислушалась. — Ага, Лебедев Александр Иванович. Откуда? Колония номер 5, в Озёрске, — сердце Влады ненадолго остановилось. — В шесть часов? Будем ждать, до свидания!

Владимир положил трубку и куда-то зашагал. Владислава не знала куда себя деть. Что теперь делать? Она приподнялась на носочки и медленно, не торопясь, вышла из комнаты.

Девчонка оставила отца у дверей и подошла к нему в плотную, смотря не по-доброму в глаза, а них чувствовалась даже нотка грусти.

— Пап, — протянула Влада.

— Что случилось? — он схмурил брови и посмотрел внимательно.

— Прошу тебя не делай этого...

— Ты опять про этого уголовника! Что ж это за такое? Ты совсем с ума сошла? — Владимир взял дочь за плечи и легонько встряхнул.

Владислава с неприязни вырвалась и взглянула в хамские полные вишневой кислоты ярости глаза отца.

— Если ты его сошлешь, ты меня больше никогда не увидишь! —  Князева оттолкнула отца и выбежала из хижины в своей грязной потрепанной одежде.

Владимир не стал её останавливать. Глаза лишь залились кипятком, тело приобрело красный оттенок злости, а кулаки и вовсе стали как чугун.

— Это мы ещё посмотрим.

Владимир уступать не собирался. Никому. Ни дочери. Ни Лебедеву. Никому...

Пацаны всё шумели. Тема за их побег бурно разыгрывалась. Все ребята спорили друг с другом, лишь Рыжий сидел с сторонке и смотрел в одну точку.

— Да, они кинуть хотели нас, пацаны! — Зашебаршил Козырёк. Рыжий молчал, лишь он знал всё как это было, лишь он мог рассеять некоторые сомнения. Он этого не делал.

— Фига ты мыслишь, Козырь! Коней попридержи, сначала разберись, а потом базар проси, — Цапля лишь противно скривился, кидая скорлупу от семечек в открытую форточку.

— А Рыжий знает! С ним за одно был, пусть и расскажет, — Серый усмехнулся. Все посмотрели на Малого, но тот даже не шевельнулся. Винил себя.

Пацаны обернулись лишь на скрип двери, в которых стояла дочка командира. Многие были удивлены, что к горлу подошли приятные мурашки, а пепельница, в которую курил Козырь, упала на пол.

— Ёп... — он остановился, отряхнулся и посмотрел на Владу. — Приношу извинения, сеньорита, за мой хамский язык, но могли бы Вы поведать нам цель Вашего визита.

Козырёк с усмешкой переглянулся со всеми. Парнишки перешёптывались с друг другом "Это она", " дочка командира", "она тоже с Шуриком была".

Владислава немного покраснела, но быстро обрела комфорт и выровнялась, холодным взглядом пронизая всех.

— Вашего друга скоро в колонию отправят, а вы тут шутки шутите!

Все переглянулись и только расхохотались.

— Так мы и так в колонии, — ответил Козырь и медленно подошёл к девчонке. — Мадам, а не хотели бы вы...

Владислава не стала слушать, перебила его властным тоном, прикрыв ладонью рот Козырю.

— Послушайте сюда. Значение не имеет. Сашу переводят в более жёсткую колонию.

Все заткнулись в момент и в тот же миг зашебуршали. Пошли разные перешёптывания и лишь Рыжий подскочил с места, подбежав к Владе.

— А ты откуда знаешь? Не уже ли ещё один план придумала? — Рыжий прищурился.

— Разговор отца подслушала, — она сделала небольшую паузу. — В шесть приедет машина.