Сказка О Самоубийстве

Банальная история: одинокая женщина с ре­бенком, отзывчивый тридцатилетний мужчи­на, любовь, горькие конфеты с вином и, в конце концов, счастливый брак.

Но мальчик ждал маму, которая опаздывала с работы, и он задумал напугать ее: встал на табу­ретку у турника, завязал петлю, и...

Мама пишет в это время сообщение: «Сынок, я буду через два часа». А сын стоит на табуретке, на шее слегка затянута петля, он слышит звук входящего сообщения на мобильном. Рванув по привычки к телефону, он опрокидывает табу­ретку, петля затягивается насмерть, и он висит на турнике без всякой возможности спастись. Счастливая мама заходит домой, говорит: «Сы­нок, я тебе такое сейчас расскажу», проходит в комнату и кричит: труп мальчика висит уже два часа на турнике, табуретка валяется рядом и, са­мое печальное, что она никогда не поймет «шут­ку» своего сына.

Эта история показалась мне на редкость прав­дивой, и захотелось узнать продолжение. Но па­рень, который рассказал мне эту историю, ку­да-то ушел.

Я снова устроился работать в театр, мне дали те же роли, что и раньше. Но играю я паршиво, слова забываю, руки трясутся: не знаю, это гово­рит во мне неуверенность или алкоголь.

Алкоголь. Оказывается с бутылкой красно­го вина жалеть себя намного приятнее. А еще я понял, что если много пить, то становишься по­хож на бездомного. Пару дней назад, выходя из дома, я не закрыл дверь. Вернулся через час, а собака сбежала. Видно, ей стало плохо без меня, и она пошла следом за мной, а обратной дороги не нашла. Я жутко расстроился и бросился ее ис­кать. У меня не было фотографии собаки, чтобы повесить объявление на улице, и я не знал, ка­кой она породы. Я стал спрашивать у прохожих, не видели ли они маленькую собаку, но люди почему-то сторонились меня: наверное, потому что выглядел я, как бездомный...

Теперь и родной дом кажется мне чужим. По­тому что Дом - это там, где есть ты.

День 426

...На палубе ледокола под названием «Северный ветер» стояли трое мужчин и молча смотрели в кромешную тьму из сплошного льда. Один из них был капитаном, а двое - обычными матро­сами. Они стояли тут довольно долго и матросы изредка нервно переглядываясь между собой.

- Сообщите всему экипажу, - промолвил уса­тый капитан.

- Но, капитан... - начал было возражать низ­корослый матрос.

- Выполнять! - рявкнул усатый.

Матросы побежали выполнять приказ. А ка­питан продолжал стоять и стынуть. Его корабль два дня как застрял во льдах: произошла по­ломка основного двигателя и системы отопле­ния судна, и они в буквальном смысле слова превращались в лед. Погодные условия мешали добраться эвакуирующей группе. Экипаж из 173 человек оказался в ловушке на сотни миль вда­ли от цивилизации.

Почти все собрались в столовой и ждали го­рячую похлебку, над которой кок и трое его по­мощников колдовали полдня. Накормить 173 человека, да в таком диком холоде, - это настоя­щее испытание для повара-новичка. Это был его первый рейс, и настолько трагично неудачный...

Команда на корабле еще не подозревала, что спастись невозможно. Два матроса по приказу капитана пришли, чтобы сообщить эту ужасную новость. Один из них, выйдя на середину столо­вой, громко произнес: «Помощи не будет - нам сообщили, что эвакуирующая группа не добе­рется до корабля при таких сложных погодных условиях». Все молча выслушали эту новость, но через мгновение готовы были разорвать вестни­ка.

- И что мы будем жрать? Крыс по подвалам ловить в минус пятьдесят? - заорал толстый му­жик в грязной тельняшке.

- Где капитан? - продолжали орать из толпы.

В этом шуме и неразберихе только один па­рень был спокоен: он тихо сидел за столом и бережно выводил букву за буквой в бумажном письме: «Дорогая Зои, я знаю, ты не прочтешь это письмо. И пожалуйста, не подумай, что я су­масшедший. Я просто очень по тебе скучаю и по нашей собаке. Надеюсь, она нашла себе бо­лее ответственного хозяина, чем я. Хочу многое изменить, но, мне кажется, времени осталось не так много, как хотелось. Еще хочу извиниться перед твоим отцом. Он прав: я был тебя не до­стоин и, более того, хочу сказать, что скучать по человеку, которого больше никогда не увидишь, это ужасно несправедливо». Сойер поставил точку в письме, взял у кока тарелку с похлебкой и подумал: «А ведь почти у всех, кто на корабле, есть семья, родственники, друзья и все они будут печалиться».