По ту сторону Баррикад

Время для Люси остановилось, а произнесенная отцом фраза продолжала крутиться и жить в её голове. Она понимала, что сказал Джудо, что значит каждое слово, но не могла осознать это. Да, она поняла, что в руках её какое-то оружие — меч, кинжал, пистолет или другой предмет — должно закончить жизнь Нацу. Но не могла полностью принять это.
Повернув голову в сторону капитана, увидела на его лице вину, жалость и боль. Он смотрел будто из-подо лба, будто тихо ожидая реакции, уже готовясь к ней.
— Ты знал, — Люси произнесла это утвердительно, хотя вначале это подразумевалось как вопрос. Порой, зная правду, просто хочется услышать её лично из уст другого человека. Как будто остается последняя надежда, что эта правда обернется ложью.
— Догадывался, — дрожащий неуверенный голос в ответ. Нацу с опаской посмотрел на девушку и прочитал в её взгляде... ничего. Даже хорошо зная человека, трудно точно определить его состояние, особенно в такие моменты. Было непонятно, то ли она примирилась со своей так называемой судьбой, то ли не до конца осознала реальность, то ли ещё надеялась услышать о шутке. — В своём воспоминании я видел женщину, похожую на тебя. И догадался, что это твоя мать, вы слишком сильно похожи, — кривая улыбка.Вернемся в прошлое.

— Спасибо, Лейла, спасибо! — слёзно и радостно благодарил Игнил, держа в руках маленькое, слабое тельце своего семилетнего сына. В руках женщины находился меч, металл которого ласкало черно-алое пламя, будто собиралось выйти наружу, но было приковано к оружию. Вскоре это черно-алое пламя, пару раз разгораясь сильнее с шипящим звуком, погасло, а сам меч стал темно-черного цвета, самого темного оттенка черного, который вообще есть в мире.

— Я рада была помочь, правда, — женщина слабо улыбнулась. Она и до этого чувствовала, что что ей осталось не так много: дай бог хотя бы ещё один год прожить с любимыми дочерью и мужем. Но используя внутренние силы, она истратила отведенное время и сократила его. Об этом она, конечно же, ни Игнилу, ни Джудо рассказывать не собиралась, ведь не жалела о своем решении так же, как не хотела оставлять вину в сердцах мужчин.
Хартфилия посмотрела на Нацу, и её сердце защемило от боли. Прошлое, их неправильные решения, их глупая наивность и любопытство разрушили столько жизней. Киу уже нет рядом, и ей самой осталось мало. Но с их уходом это Проклятие, эта черная сила не исчезнет. Она будет видеть своё будущее в их детях. Женщина не раз представляла, что было бы, если бы их корабль не попал в эти странные воды, если бы они развернулись на препятствиях и не продолжили путь, гонимые тщеславием и гордыней. «А что, если...» крутилось в голове каждую ночь, потому что эта сила, Проклятье, никогда не давала о себе забыть. И сейчас она наказывает их детей.
— Но ты и сам понимаешь, силу нельзя оставлять навсегда в этом мече. Если кто-то узнает о ней и заберет себе, то этому миру не выжить, — Лейла говорила спокойно и благородно, как настоящая леди, несмотря на потрепанный вид, синяки под глазами после спасения мальчика и грязи на роскошном подоле, поскольку они сидели прямо на песке и траве. — Ты должен будешь... вернуть её ему, — нежная тонкая рука дотронулась до белой щеки мальчика.
— Я должен буду вернуть эту силу Нацу? Уж лучше мир рухнет, чем...
— Игнил, — тон женщины повысился настолько, что удрученный судьбой сына отец встрепенулся и послушно взглянул на Хартфилию. — Я прекрасно тебя понимаю. Я тоже смотрю на Люси и боюсь, что после моей смерти проклятье переключится на неё. Но Нацу — сильный мальчик. Он — сын Киу. Он и твой сын. Уверена, когда придет время, Нацу Драгнил сделает правильный выбор. Мне кажется, он сможет не только принять это Проклятье, но и понять его, разгадать то, что не смогли мы, и развеять его, освободив мир от страшной участи.
— Но... как вернуть силу? Это же подвластно только тебе и твоим предкам, — Игнил не выглядел как мужчина и капитан пиратской команды. Сейчас он был уязвленным бедным парнем, который боялся всего вокруг. Боялся не за себя, а за своего сына. И причем усталость прямо накрывала его волной: опущенные уголки губ и глаз, проявляющиеся не по возрасту и времени морщины, дряхлость тела, потрепанный вид.
При слове «твоим предкам» женщина поморщилась. Понимая, что некоторые вещи она могла совершать благодаря своей крови, крови женщин-заклинательниц, тех, кто (по верованиям и легендам) был в особой связи со звездами и далекой силой, Лейла не раз задумывалась, словно их появление на проклятом острове не было случайностью. Словно кто-то свыше хотел завлечь именно потомка Хартфилиев. Когда её пальцы взъерошили розовые лохматые волосы мальчика, женщина подумала, что он и есть причина всего происходящего, что для него и созданы были условия, чтобы и Киу, и она попали на остров, выжили и ощутили на себе Черную силу. Были ли они просто поводом, просто пешкой для настоящих короля и королевы?
— Думаю, не только мне подвластно контролировать часть силы, — взгляд карих глаз переместился на тонкую руку мальчика, где красовался и блестел в лучах розовый небольшой браслет. Печально знакомый. — Его надежда прямо сейчас счастливо растёт на моих глазах. И когда наступит время, когда судьба решит, что Нацу достиг того уровня умений и знаний, чтобы оценить силу проклятья, тогда моя Люси появится в его жизни.

Настоящее время.

Какой нормальный человек стал бы заниматься какими-то делами, когда в сию минуту в штаб-каюте разворачивается ураган (или слабый ветер, пираты точно не могли определить, но предчувствовали плохое)? Конечно, только Леви продолжала читать книги, словно отстраненная от всей толпы пиратов, даже Эрза с Джераром не скрывали интерес и плохое предчувствие. Сколько болтали их товарищи с «гостями»? Несколько минут? Час? Пару часов? С учетом того, что солнце не сильно сдвинулось с места над их головами, видимо, не особо долго они простояли, хотя чувствовалось, будто прошла неделя.
Вот вышел первый Нацу, за ним — отец их пиратки, так похожий на Люси светлыми волосами, губами и даже носом, а за ним сама Люси, которую не то подбадривала, не то удерживала от чего-то Водолей, похлопывая по спине. Последним вылетел Хэппи, за котором уже никто не наблюдал (кроме кошаков), но он идеально передавал всем своим телом состояние после произошедшего разговора: опустошенность, опущенная голова, вялые крылья, нуль реакции на зов товарищей. Подозвав синего кота, Эрза первая задала вопрос:
— Что там произошло?
Но ответ так и не был озвучен. Казалось, Хэппи пребывал в каком-то своем мире, не мог толком сформулировать мысль — лишь открывал кошачью пасть, но быстро закрывал.
Со стороны было странно смотреть за тем, как прощались «гости» с их капитаном и девушкой. В одну секунду казалось, что мужчина порывом бросится к дочери в объятья, в другую — что его не волнует её существование. Это непонимание озадачило пиратов, но решиться подойти или пискнуть в этот момент было невозможно, словно они просто зрители. Только когда корабль с неожиданными гостями отплыл вдаль, почти скрывшись в горизонте вместе с высокими чистыми парусами, пираты неуверенно шагнули вперёд к двоим товарищам, следующий шаг их стал более твердым, а в конце они и вовсе подбежали с расспросами.
Кана и Леви подступили к Люси, Джерар и Грей ближе к капитану, остальные решили отойти на шаг дальше — не давить же, когда вокруг столько места. Хартфилия что-то слабо пролепетала, совсем невесомое движение рукой — и девушка вышла из толпы, направляясь в свою каюту. У неё даже не было сил лишний раз улыбнуться, потому что улыбаться в её случае было бы глупым.
— Нацу, — начал Грей, но остановился при виде покачавшего головой капитана.
— Не спрашивайте ничего. Не думаю, что смогу объяснить. Это... очень семейное. Этот старик оказался не таким подлецом, как мы думали при первой встрече, — он кашлянул, настроил голос, вытянул на лице широкую улыбку и хлопнул в ладоши. — Так! Ну-ка за работу!
Вернув прошлую атмосферу подготовки и азарта, капитан призвал остальных разойтись по своим делам, продолжить готовиться к будущим битвам и не забивать головы ненужной информацией. Разошлись все, кроме Эрзы с Джераром и Хэппи, который медленно опустился на плечо хозяина.
— Ты скрываешь что-то важное, — стальной голос Эрзы прозвучал как утверждение, в котором заложен вопрос. Она была почти уверена в положительном ответе, но всё ещё надеялась услышать правду от друга.
— О чем ты? Я же говорю, это семейное и личное, нечего волноваться!
— Вряд ли бы тебя позвали послушать семейные разговоры за чашкой чая, — Джерар изогнул бровь, сразу бросив в лицо доказательство.
Драгнил не ответил, а просто помотал головой, прося не забивать мысли ерундой. За что он любил своих старых друзей из прошлого: Фернандес и Скарлет никогда не давили, даже если понимали, что он что-то недоговаривает или молчит. Не потому, что их не интересовало или было всё равно на его боль, они просто верили, что рано или поздно Драгнил всё расскажет.
После того, как все разошлись и в каюте остались стоять Нацу с сидящем котом на его плече, парень погладил того по голове, спокойно слушая всхлипы Хэппи, и посмотрел на горизонт, где последние секунды виднелась точка-корабль семьи Хартфилиев.

***

В дверь лазарета постучались. На приглашение Венди в проеме показалась светлая голова подстриженных волос и ясные голубые глаза. Шарли и Венди отложили листья, баночки и ступы в сторону, удивившись неожиданному приходу младшей Штраус.
— Я подумала, может... я бы помогла вам? На кухне Мира и Эльфи могут справиться и без меня, а твоя работа очень важна для нашего путешествия.
Юная Марвел весело улыбнулась на застенчивый вид Лисанны и пригласила сесть напротив
себя, а Шарли промолчала, скрыв ухмылку, в которой был скрыт ответ на настоящую причину прихода этой пиратки.
— Все основные лекарства первой помощи уже заготовлены даже с большим запасом. Сейчас мы в тайне занимается разработкой новых препаратов, новых лекарств с помощью волшебных растений, которые откопали на одном острове. Уверена, именно для этого на нашем пути и встретился сундук: лекарства могут сыграть не последнюю роль. Поможешь?
Лис сидела с удивленным лицом, потому что не ожидала таких серьезных мыслей и решений от этой девушки. Она не просто делала травяные настои и болеутоляющие таблетки, но и продумала все наперед. «Так на неё повлияло неизвестное и страшное будущее, или она всегда была столь решительна и бесстрашна?» — подумала Штраус, переводя взгляд с красивых карих глаз на кошку, верную помощницу их лекаря. Шарли её пугала с самого начала именно из-за пронзительного взгляда, которым она просчитывала сейчас кока. Не мудрено, что она уже всё поняла.
— Конечно, я буду рада помочь, — Лисанна придала своему голосу больше ноток энтузиазма, но подумала, не сфальшивила ли? Она вообще долго не решалась идти сюда, да и сейчас толком не знала, почему выбрала именно Марвел. Она не могла промолвить и слова своей сестре, хотела поговорить с Каной, но та закрылась у себя, хотела найти Джувию или Леви, но те были слишком заняты, а Люси исчезла за дверью каюты. Не то чтобы Лисанна недооценивала Венди, но до прихода в лазарет она все же думала насчет юного возраста их лекаря. Сейчас же она почувствовала прилив сил.
Марвел всё разъяснила о том, как выдавливать сок из желтых листьев с красными жилками и как не растерять драгоценные граммы этого сока, которые под морскими волнами могут стекать на пол и одежду. Какое-то время работа шла гладко, быстрее обычного темпа, когда была только одна пара рук и две кошачьи лапки. Лисанна позабыла о причинах своего беспокойства и растворилась в занятии, понимая, насколько важно каждое движение её руки. И тут ещё медовый, детский, но сильный голос Венди вывел из ступора:
— Ты боишься?
Рука Лисанны замерла. Голубые и без того большие глаза увеличились. Девушка так и не решила посмотреть в сторону подруги, но и врать не имело смысла — они всё знали. Марвел лишь кажется маленькой и наивной девочкой, но её проницательный взгляд может довести до дрожи, ведь в этом теле заточены целые энциклопедические знания и многолетний труд нелегкого прошлого, когда она жила со знахаркой.
— А ты нет?
Желтый сок капнул на подол голубой юбки Лисанны, но та даже не заметила этого, хотя Мира, конечно же, отругает сестру за очередную небрежность, но сейчас это не кажется чем-то важным.
— Немного. И Шарли боится. И остальные пираты. И даже Нацу... — Венди вспомнила, в каком состоянии и нерешительности он пришел в тот день, когда открыл для себя прошлое, но она не стала об этом распространяться. У каждого в душе есть то, что трудно рассказать другим: иногда нужно сохранить в себе хотя бы что-то от ушей и глаз других.
— Тогда почему все остальные ведут себя так естественно и готовы идти на смерть? Я... — девушка сглотнула комок, руки уже дрожали настолько, что деревянная толстая палка выпала из рук, оставив очень большой след на белой части голубого платья. Ей и правда казалось, что никто не заботится о будущем, ей казалось, что и она сама отважная и героическая девушка, но уже третью ночь просыпается от кошмара, которого не помнит, и страх прочно засел внутри: хотела бы скинуть, да нереально.
— Потому что есть куда более важные вещи, чем страх, — тихо произнесла Шарли, поднимая упавшую палку, убирая желтые листья и тарелочку в сторону. — Потому что убежав, ты останешься в сохранности, но никогда не простишь этого. Может, потому что бежать некуда, ведь здесь наше место? Потому что даже капитан не может спать из-за кучи мыслей (и страха в том числе), но он понимает, что убегать — не выход? Или потому что мы пираты?
— Думаю, у каждого своя причина остаться, — улыбнулась Венди, взяв Лисанну за руку и заглядывая в глаза. — Бояться нормально, но не позволяй страху уничтожить тебя. Какие бы ни были условия, Нацу Драгнил, наш капитан, человек, который собрал в одну команду, — главная причина, по которой и ты тоже здесь, не так ли?
Когда Лисанна ничего не ответила, а только смотрела на свои руки потерянным взглядом, девочка посмотрела на кошку с молчаливой мольбой помочь в сложившейся ситуации. Несмотря на то, что Шарли многое понимала, видела и знала раньше остальных пиратов благодаря своему чутью и какому-то шестому чувству, кошка часто стояла в сторонке и молча наблюдала за происходящим. И не то чтобы она не ощущала близость с пиратами... скорее не хотела мешать тому, что должно произойти своим ходом, ведь судьбу не изменишь.
Кошка хмыкнула. Про себя. Посмотрела на свою хозяйку, доверчивую девочку, которая с самого раннего возраста жила только цветами, лекарствами и ранами, и сдалась внутренней себе.
— От страха не так легко избавиться, ведь подсознание куда сильнее наших намерений и желаний, — начала Шарли, сев на плечо лекаря, в то время как Лисанна всё также не поднимала глаз. — Но не зря же говорят, что страху нужно смотреть в лицо? — в форме вопроса высказать утверждение — важная черта в манипулировании или уговорах, на что повелась младшая Штраус, поднимая голову в интересе. — Все мы боимся, но каждый пират имеет свой предмет страха. Понять его причину — твоя основная задача. Так ты сможешь использовать страх во благо самой себе, направляя и подталкивая себя к действиям, а не самобичеванию. Так страх станет причиной для борьбы и самореализации, отправной точкой для всех действий и чувств. Куда хуже было бы, если бы ты не боялась. Страх делает нас живыми и сильными.
После небольшой речи кошка взлетела и направилась к стеллажам с баночками, чтобы продолжить свою работу — как бы то ни было, они скоро пересекут границу первого круга, что означает приближение врагов и опасностей. Венди тоже решила, что хватит на сегодня нравоучений, которые она сама не особо любит, и отодвинулась на скамью с другой стороны стола, продолжая проверять новые смешения. Всё, что хотелось бы сказать, уже было произнесено, остальное уже не за ними.
Прошло немного времени, пока блондинка о чём-то усердно думала с закрытыми глазами, напряженно сдвинутыми бровями в неудобной позе, после чего резко встала и ударила себя по щекам.
— Ты права. Вы полностью правы, спасибо!
И с небывалым рвением она шумно присела, взяла палку и еще два листика уже другого цвета, сине-зелёные. Если Марвел и хотела спросить, к чему пришла в итоге Штраус, то решила оставить это лично ей самой. Главное, что Лисанна поняла их, приняла как есть и решилась. По её счастливому лицу и не скажешь, что она еще полчаса назад трусливо посматривала на дверь в лазарет.
Девушка неловко засмеялась, понимая, о чем ей стоит сейчас волноваться в первую очередь:
— Кажется, мне влетит сначала от Миры, а потом и от Эрзы за испорченное платье.

***

Вечером одна половина пиратов собралась за дубовым потертым столом, на котором уже расположилась горячая еда, старательно приготовленная Мирой и Эльфманом (Лисанна оставалась все время у Венди). Все настолько сильно были поглощены своей работой, что налетели на еду как изголодавшиеся дети, словно не ели они уже несколько дней. Но ели все не ужасно, брезгливо (не считая Гажила), а с таким приятным аппетитом, что даже у наевшегося до отвала человека проснется голод. Оно и понятно — еда вкуснее после тяжелой кропотливой работы. На это всё и Нацу, и Штраусы смотрели с материнской улыбкой, переглядывались без слов и смеялись.
— А где Люси? — вопрос был задан с конца, но все, не поднимая головы, поняли, что промямлила Леви.
— Она же с тобой в библиотеке штурмует книжки. Если ты не знаешь, нам откуда знать, — ответил Гажил с полным и набитым ртом, выплевывая салаты и картошку на стол и на саму девушку. За этим последовал подзатыльник. На удивление, такой сильный, что нос парня оказался в тарелке (ни Гажил, ни его верный Лили не могли понять, откуда у неё столько сил в одном ударе крохотного кулачка).
Вопрос был адресован Нацу, но он не ответил, лишь нахмурился. И если капитан надеялся, что никто не заподозрит ничего странного в их поведении после приезда Джудо и Водолея, то он заблуждался. Грей всё время пытался вывести его умелыми изворотливыми способами на правду, но наивный временами Драгнил не поддался. Вот Джерар и Эрза отстали, зато штурман и его напарница пытались прямым и косвенным текстом вывести на разговор — они волновались, было очевидно. Потому что и сам Драгнил выглядел немного взволнованным.
Неожиданно в каюту зашла Люси. Слабая улыбка выглядывала на её губах всё то время, пока она дошла до стола, своего стула, куда села прямо рядом с капитаном. Без разговоров, лишних фраз или комментариев принялась есть вкусную еду, удивив и парня рядом, и остальных. Никто ничего не говорил, исподтишка наблюдал, но вопросы, разные догадки и мысли витали в воздухе слишком ощутимым ветром, который Хартфилия будто бы не замечала. Да и ела она не так смачно и желанно, как было у остальных пиратов, словно она просто закидывала в себя овощи и злаки без особого наслаждения.
— У меня что-то на лице? — наконец спросила она у подошедшей к столу Миры, которая с подноса доставила тарелки на том месте, где сидел недавно Грей. Быстро поев и поблагодарив коков, штурман выбежал из стола на своё рабочее место, явно волнуясь за Джувию, которая с утра так ничего не ела. Это заставляло улыбнуться.
— Только красота, — широкая ангельская улыбка и приторный голосок девушки заставил бы каждого смутиться от такого неожиданно комплимента. Хартфилия же на это хмыкнула, но не могла подыграть довольной улыбкой и игривым подмигиванием, словно не замечая, как Нацу наблюдал за каждой сменой её эмоций, за каждой чертой.
— Если вас так беспокоит неожиданный приход моего отца, то... не стоит волноваться. Просто он рассказал немного о моей матери, которая, к слову, в далеком прошлом тоже была пиратка. Не поверите, но она была связана с родителями Нацу. Так сказать, узнали, вспомнили, погрустили. Не более, — Люси многозначительно посмотрела на рядом сидящего парня. Он пару раз моргнул на её быстрые хитрые движения головой и поднимающиеся брови, которые означали: «Подыграй».
На его лице читалось слишком очевидное удивление, потому что в какой-то мере ожидал, что Люси всё расскажет: и о Проклятии, и о своей миссии. Но нет, девушка лишь обобщила, при этом сказав только правду — это же нужно так умело владеть словом, чтобы честно ответить вопрос, не договорив!
Когда же девушка ущипнула парня под столом, продолжая фальшиво натягивать улыбку и глазами намекать на его реакцию, Драгнил будто очнулся и одобрительно кивнул.
— Верно! Мы с Хэппи ещё удивились, как тесно, оказывается, мы связаны.
Все, кто был в обеденной каюте, протянули звучное «аа», не то расстроившись, не то выдохнув с облегчением. С улыбками и пониманием после каких-то обрывочных фраз, которые ни Драгнил, ни Хартфилия, ни притихший Хэппи не слышали, товарищи продолжили ужинать, доедая то, что осталось на их тарелках, запевая ромом, принесенным Каной. В то же время стали обсуждать важные вопросы: сколько патронов раздавать каждому пирату, какие лекарства следует держать при себе, каких монстров они могут реально встретить или с какими природными стихиями им еще предстоит столкнуться.
Люси посмотрела на Кану, которая всё время не отрывала от неё взгляда.
Та продолжила вглядываться, будто бы хотела что-то понять, узнать или подтвердить.
Хартфилия не поняла, к чему в итоге пришла Альберона, когда она покачала отрицательно головой и продолжила есть.

***

Люси специально не разговаривала с капитаном всё время после отъезда её отца, лишь один раз обернулась к нему за ужином. Не смотрела в его сторону, не слушала просьбы, игнорировала и отводила взгляд. Поговорить наедине было невозможно: все время изворачивалась и убегала.
В общем, вела себя по-детски.
Нацу это понимал, чувствуя и злость, и вину.
И сама Люси это понимала.
Понимала, да вот собраться с мыслями не могла. Кажется, увидит его и внутри всё разорвется.
Она осознала, почему Нацу, после пробуждения и раскрытия тайн прошлого, первое время ходил как в воду опущенный и не мог сосредоточиться. Мысли находились далеко от «сегодня»: они блуждали между временем и не могли остановить свой ход.
Поздно вечером, когда уже каждый пират поел и семейка Штраус готовила запасы на перекус для ночных дежурных, капитан попросил Хэппи задержать свою напарницу в одной дальней каюте-архиве, а потом оставить их наедине. Кот не стал расспрашивать о причинах, даже не пошутил про уединение и «сладкую парочку», поскольку он присутствовал на встрече с Джудо и всё слышал, понимая и поддерживая состояние Люси. Он подумал, пусть и не произнес вслух: «Уже ничего не будет как прежде».
В тот момент, когда Хартфилия по поручению синего кота расставила три папки точно в архив, который состоял из бедных двух стеллажей, даже не полностью заполненных, показался Нацу. Он аккуратно закрыл за собой дверь на замок, чтобы никто случайно не зашел и не услышал то, что слышать был не должен.
Девушка от удивления выпустила папку, сдержав вырывающийся крик. Он зашел так тихо, что даже дверь не скрипнула, поэтому испугалась, когда при повороте обнаружила ещё одного человека в небольшом помещении.
— Нам нужно поговорить.
Страшная фраза, которая обычно не предвещает ничего хорошего. Хочется сразу отказаться от разговора и уйти, но стоишь и накручиваешь себя, думаешь, где провинился, что случилось, что он собирается сказать.
Но не в данном случае. Девушка прекрасно понимала тему разговора и предполагала, что он скажет, именно поэтому не хотела слушать. Ни оправданий, ни сожалений, ни упреков. Поэтому она, даже не поднимая папки, стиснула кулаки и пошла к выходу, мимо парня. Наивно было полагать, что он её пропустит, не так ли?
Нацу схватил девушку за руку, остановил её перед тем, как она открыла бы дверь, развернул и прижал в стене. От неожиданных резких движений Люси закрыла глаза, боясь потерять равновесие и упасть, а когда открыла, перед ней стояло спокойное, но уверенное лицо Нацу. Именно то, которое её поразило в первые дни появления на корабле, когда в её душе была ненависть к нему, а в глазах — образ тупого и бездушного капитанишки, который рад махаться мечом направо и налево. И именно в эту секунду, когда её спина встретилась с твердой деревянной стеной, её кисть не отпускала горячая рука, а дыхание прихватило от близости, именно сейчас в голове промелькнула мысль: «Как давно это было. Моё появление, моя ненависть, мои ложные мысли».
— Нет, ты меня выслушаешь, — всё так же спокойно сказал Нацу, хотя внутри у него закипало. От разных эмоций. И чувств. — Я понимаю, что тебе нелегко, но игнорировать меня и твоё будущее — неправильно. Ты уже ничего не изменишь. Хочешь этого или нет, ты должна будешь... — голос снизился до полушепота, — убить.
Карие глаза расширились. Сердце бешено стало стучать из-за разных обстоятельств: и страха от слов капитана, и ненависти к своей судьбе, и обиде на маму и отца, и... любовь. Перехватило дыхание, комок в горле, подступающие слёзы — всё как всегда, такое же удушающее состояние, когда две стороны давят на тебя одну.
— Ты... понимаешь, что говоришь? Просто принять? Смириться? Ты, наверное, думал рассказать мне уже на острове, перед своей смертью. Поставить перед фактом. Вручить мне кинжал, нож, ещё какую-нибудь чертову вещь и попросить тебя убить. Так ты хотел?
— Нет, — растерянно моргнул парень. — Я, если честно, и сам не знаю, когда бы смог рассказать...
— Как?.. — крикнула девушка, оборвав парня, застав врасплох. — Как ты можешь так спокойно говорить мне такое? Как ты можешь просить убить тебя? Если тебе всё равно, то как ты мог не подумать обо мне? Что я буду чувствовать, когда должна испачкать руки в крови любимого?!
Драгнил отстранился. Он опешил от прямого признания, хотя еще несколько дней назад они оба поняли чувства друг друга (однако одно — понять, другое — услышать от предмета своей любви), он вздрогнул от слёз девушки и почувствовал, как удар её кулака в порыве эмоций по его груди остановило сердце, схватило в плен и сжало до боли. Не физической. Эмоциональной.
Когда первая слеза, уже давно стоявшая в глазах, скатилась по щеке, девушка ударила во второй раз. Потом ещё раз, сильнее, уже двумя кулаками, целясь прямо в твердую грудь капитана, когда эти слёзы невозможно было сдержать. Чаша терпения окончания треснула. Она весь день сдерживалась и надеялась принять это самостоятельно, хотела выговориться и обсудить правду с Леви, Каной или Эрзой, но не могла им ничего рассказать. И не хотела.
Ведь это — их секрет. Это их общая боль, на почве любви и признательности. О которой знают только они и их верный Хэппи.
Хрупкие голые плечи из-под ткани платья подрагивали, призывая к себе объятья мужских рук.
Нацу притянул Люси и обнял, крепко-крепко настолько, насколько в этой крепости можно было выразить нежность. И Хартфилия разве могла сопротивляться, если именно этого ждала с той самой минуты, когда услышала про свою «миссию»?
— Я уверен, всё будет хорошо, — он осторожно погладил по светлым волосам. — Если твоя мама убила меня, чтобы забрать силу, но я остался жив, разве в этот раз не произойдет так же? Думаю, мне нужно умереть, чтобы сила снова слилась со мной. Но я не умру навсегда.
Люси подняла голову и посмотрела в его глаза. Она ничего не сказала, потому что не могла, банально не складывались буквы в слова: они будто рассыпались где-то на языке и исчезли.
— Обещаю.
И трепетный поцелуй в лоб.
Из-за которого у девушки захватило дыхание.
Она не могла не улыбнуться, наконец-то почувствовав спокойствие и веру.
Сдержит ли Нацу Драгнил это обещание?

***

Несмотря на очень активный и продуктивный день, полный на события, действия и эмоции, несмотря на тяжести и предметы, которые приходилось перебирать в поисках и выборе оружия, несмотря на распланированное дежурство, — ночью никто не спал. Кто остался на верхней палубе возле Грея, который управлял штурвалом, кто-то сидел вместе с Нацу в штаб-каюте. И все были в ожидании заветного времени, когда они пересекут границу и войду в первый «круг».
В кабинете стояла тишина, несмотря на немалое присутствие пиратов. Капитал восседал в начале стола, рядом с ним на столешнице сидел верный кот, грустно посматривающий на своего хозяина. Рядом с одной стороны — уверенная Эрза, невозмутимо спокойная, хотя внутри вся сжатая в трезвоне, с другой — Джерар, вперившийся взглядом в карту и начерченные примерные круги, словно так он пытался разглядеть их корабль в нарисованных водах и проверить маршрут. Тут же были и Гажил с Леви: последняя продолжала что-то писать и вычитывать из книг, которыми были забит стол. Стола уже и видно почти не было: карты, листы, блокноты, чернила, стопки книг, — пираты действительно тщательно готовились. И всё ещё готовятся. Напротив МакГарден сидела Кана, в её руках — полупустая бутыль и карта, масть и цифру которой никто не мог разглядеть, в её глазах — скука. Кто посмотрит на неё, предположит, что она уже знает, что произойдёт, но это не так. Она лишь чувствовала, хотя была без понятия, как повернется их судьба. Стоит ли снова гадать? Не навлечет ли это ещё больше бед? Вмешается ли в судьбу или просто подсмотрит?
— Я бы хотел кое-что спросить, — резкий низкий бас Гажила прошелся по каждому пирату как маленький гром, который вывел всех из собственных мыслей.
Нацу согласно кивнул, видя, что обращаться собирались к нему. Он сжал зубы от быстрого тока тревожности, но тут же расслабился, ведь перед ним его верные товарищи.
— Что будет потом? В смысле, когда эта непонятная сила будет у тебя, что дальше?
Вопрос был очень интересный как для остальных пиратов, так и для самого Нацу. Вряд ли кто-то успел серьёзно подумать о последствиях, о том, что будет после завершения путешествия. Все думали лишь о ближайшем будущем, о том, как защитить себя и остальных, и... не умереть.
— Не знаю, — честно признался капитан. Он прикрыл глаза в размышлениях и поисках ответа, но всё было непредсказуемо. — У меня такое чувство, будто на возвращении силы наше приключение не закончится. Как будто нас может ждать что-то ещё, как будто эта сила повлияет на нашу спокойную беззаботную жизнь пиратов.
Что делать с Мар де Голлем? Изменится ли Нацу после принятия силы? Что им делать с этой силой, просто хранить? Повлияет ли она на их команду, на их стремление жить весело и хорошо? Многие вопросы крутились в голове Драгнила, когда Гажил неожиданно для себя и остальных задал разумный вопрос. Даже Леви посмотрела новым взглядом на Редфокса, словно впервые открыла его с другой стороны.
— Но мне понравилось, что ты даже не сомневался, что сила достанется нам, — Драгнил подмигнул своего товарищу, погладил по голове кота, который улыбнулся, натянуто и с тревогой, но в то же время искренне, и встретил такую же улыбку на лицах пиратов.
— Кажется, ты абсолютно уверен в нашей победе.
— Будто что-то пойдёт по-другому! Мы же Fairy tail! — боцман сильно ударил по столешнице своей большой рукой, оставив небольшую яму в виде своей ладони (хорошо, что не сломал вообще). Рядом сидящая Леви так испугалась, что подпрыгнула на стуле и почувствовала, как ускорилось сердцебиение. А потом ударила парня по затылку.
— Можешь быть тише!
Затих не только Гажил, но и все присутствующие. С одной стороны, Гажил высказал хорошую мысль, с другой — прибавил больше причин для головной боли. Может, некоторые и не сильно восприняли новую информацию, но Нацу, Хэппи и Кана не могли уже сосредоточиться на настоящем. Только сейчас они задумались, а не является ли это лишь начальным пунктом, первым местом в целой истории? Может быть, это лишь капля в море и дальше — больше? Может быть, их используют для каких-то целей, которые им пока неизвестны?
Потоки мыслей прервали твердые тяжелые шаги по лестнице. Кто-то спускался с верхней палубы, где вторая половина команды стояли возле руля вместе с Джувией, дожидаясь того самого времени, когда уже не повернёшь назад. Забежал в штаб-каюту Эльфман (что не удивительно, ведь шаги были очень слышны). Он пробурчал что-то типа «Капитан» и «Драгнил», правда, никто толком не понял, в каком порядке и с какими ещё словами, но это было уже не важно.
Они приплыли.
К первому кругу.
Нацу поднялся. За ним все остальные, лишь Хэппи остался сидеть на столешнице. Все кивнули — кому-то, другому пирату, своим мыслям или Эльфману, но это было совсем не важно, — и собрались к выходу.
И когда все остальные подходили и исчезали за дверями, парень повернулся к своему другу-коту. Хэппи — плохой актёр, все эмоции и мысли написаны на кошачьей морде. Драгнил не собирался мило улыбаться, чтобы успокоить товарища, потому что знал — не поможет, а также понимал, что как бы искренне он ни улыбнулся, фальшь найдёт место в уголке улыбки и не спрячется от взгляда кота. На круглых кошачьих глазах появляются бусинки слёз, когда парень осторожно погладил его по голове.
— Я буду тебя защищать. Я не дам тебе умереть, — эти слова Хэппи собирался сказать уверенно и твёрдо, как настоящий герой (и Нацу знал это), но из-за эмоций и нежного взгляда он с дрожью произнес фразы, которые были слишком тихие для остальных, но отчетливо слышимые для капитана.
Нацу Драгнил знал, что слова Хэппи не просто слова.
Он знал, что его друг будет с ним до конца.
И от этого становилось почему-то не спокойно, а, наоборот, грустно.
Когда эти двое уже поднялись на палубу, где собрались все возле руля, Нацу замедлил ход. Пока все вокруг смотрели на то, что спереди, на то, что их ждёт, капитан смотрел на свою команду. Он отчетливо видел и их страх перед неизвестным, и их растерянность, потому что эти воды очевидно совершенно другого уровня опасности, и их возбуждение, искру, азарт. Пираты — это не просто плохие мальчики, возомнившие себя королями морей и желающие отыскать клад на необитаемых или забытых островах, что, впрочем-то, тоже часть правды, но лишь часть и лишь про отдельные команды, которые Драгнил успел повидать в своё время. Fairy tail — больше, чем просто шайка морских разбойников, как толкуют люди на суше, они — семья, в которую входят все те, кого ранее отвергали, кто пережил боль и кто хотел найти своё место в этом мире. Узнать новое, увидеть необычное, найти, сразиться, забрать, если надо — ранить, если надо — убить, защитить, выпить, ринуться в опасность и Жить.
Поэтому парень не удивился такому коктейлю эмоций, когда страх стал единым с радостным предвкушением. В каждой затее есть доля страха, в открытых водах каждая минута может сменить солнце на тучи, легкие волны — на буйные, ветерок — на шторм, а жизнь — на смерть.
Нацу подошел к Люси. Она ему улыбнулась и обратно вернула взгляд в сторону, куда были направлены все остальные. Парень улыбнулся в ответ. И летающий Хэппи над ними — тоже.
Если посмотреть со стороны, не зная контекста, не поймёшь, что пираты плывут в неизвестность. Лис и Мира спокойно стоят перед их большим и любимым братом Эльфманом — и сразу ясно, что он их стена, которая будет защищать близких людей. Рядом с семейкой Штраус опиралась на перила Венди. Миниатюрное тело в голубом платье с нежными лентами и этот искренний свет в глазах выделяли медика на фоне остальных, словно примерная дочь затерялась среди бродячих разбойников-пиратов. Леви, пусть и давала не раз подзатыльник Гажилу, всё же невольно тянулась ближе к нему, ощущая какую-то уверенность в своих силах рядом с ним, при этом всегда серьёзный Лили по-домашнему был на руках МакГарден. С одной стороны штурвала стояла Джувия, которая и вела корабль, пока Грей ранее сидел вместе с капитаном на палубе. Сейчас Фулбастер не отбирал роль штурмана себе, а просто стоял рядом. Очень близко. Так близко, что их плечи почти соприкасались, и девушка ощущала тепло парня, которое очень успокаивало. С другой стороны штурвала стояла Эрза со скрещенными на груди руками — её любимая поза. Рядом Джерар тоже со скрещенными руками. Они не стояли очень-очень близко, они не пытались сделать лишний шаг друг к другу, не кидали многозначительных взглядов, но при этом ощущалось чувство верности. С первого взгляда они не кажутся очень близкими, но уже со второго понимаешь, что они больше, чем друзья. Кана же стояла рядом с Люси, под руку, как подружки. Если Альберона и переживала, то ей становилось куда проще дышать рядом с Хартфилией, которой она многое рассказала из-за переизбытка эмоций и мыслей.
И вся эта картина людей на палубе больше показывает, словно они возвращаются на родину — в тревоге, потому что спустя много лет, в страхе, ведь неизвестно, как возвращение воспримут, и в трепетной радости от встречи с родными и близкими.
Но всё наоборот. Они едут туда, где их никто не ждёт, где они не были, куда возвращаться никто не хочет (по сути, и не может).
И откуда почти никто не возвращается.

***

В какой-то момент Люси почувствовала резкую секундную, даже миллисекундную боль в голове, будто кто-то выстрелил насквозь. Зажмурившись от быстро ушедшей боли, со странным чувством она открыла глаза. Всё пропало и изменилось. Темные тона с серым и очертаниями редких фиолетовых и синих оттенков никак не могли передать картину происходящего.
За доли секунды Люси увидела ужасные сцены и моменты, словно остановленные во времени: Эльфман без одной руки, Кана без стоп, ранения и льющаяся кровь, в которой трудно увидеть очертания кого-то. И запах был противный, мерзкий, ни на что не похожий, трудно объяснимый и сравнимый хоть с чем-то.
В ушах Хартфилии стоял крик. Высокий, пронзающий насквозь, пробирающий до дрожи, вызывающий страх. От него внутри всё превращается в одну дыру, сжимающую каждый орган.
Только когда Люси возвращается обратно в реальность, к своим нормальным и здоровым товарищам, она осознает, что эта иллюзия или мираж, или что-то непонятное длилось всего две секунды, пока корабль заходил за границу первого круга. Все думали, эта «граница» будет лишь условной линией где-то в море, но каждый пират явно ощутил, как изменился цвет, воздух, запах ровно в той точке, где всё начинается. И пока корабль «заходил» в тайное место, Хартфилия наблюдала страшные картины. Видимо, только она одна, поскольку все были относительно спокойны.
Конечно, все боялись, но и предвкушали. Зато вот Хартфилия не на шутку перепугалась, схватив за руку непонимающего Нацу для поддержки.
Люси только через секунду поняла, что крик принадлежал ей.
Отчаянно кричала она.