|х|
ким тэхён всегда был азартен. юнги помнит все интриги на стороне, участников которых он так хотел раскромсать на части; выигранные деньги в казино в районе богатых дядечек с свиными рожами и мальчиками на заказ из борделя; тэхён всегда обыгрывал этих разожравшихся тварей, а те не могли понять, как он это делает, при этом обвиняя в мошенничестве; юнги помнит полицейские протоколы на имя тэхёна за мелкие кражи или приставания к молодым девушкам; помнит оружие, со стекавшими с него каплями темно-бордовой крови, поднесённое к виску. но мин готов. готов убежать на край земли со своим сумасшедшим мальчиком, целовать его запястья на грязной кровати дешевого отеля франции, чувствовать на себе его прожигающие взгляды, кататься по бейкер стрит в лондоне на скейтбордах, переодически ускоряясь засчет толчков левой ногой об асфальт, рисовать мангу где-нибудь в осаке, высчитывая секунды падения лепестка сакуры. был готов.
последняя неделя прошла обыденно: самоистязание, тревожные мысли, ревность, сорванный голос. внутри у юнги девятый вал айвазовского с тучными облаками, снующими порывами ветра и неспокойными волнами, что вот-вот и дадут тебе упокоиться с миром в их объятиях. тэхён продолжал говорить о других людях, сидя на кухне напротив юнги, иногда настолько громко и язвительно, что, казалось, он упивался своей же экспрессивностью. закаты и рассветы сменяли друг друга, преподнося юну раз за разом лишь пищу для размышлений о том, как одновременно быстро и медленно течёт время. мин стал совсем не людим, и все, что он мог - перебирать костлявыми пальцами по старой клавиатуре, словно играя на расстроенном пианино. а после «бурной» деятельности ему хватало сил лишь на то, чтобы откинуться на спинку стула и закрыть глаза, опустив обессилено руки со стола.
«...помнишь того паренька из кофейни... я вновь выиграл пару тысяч долларов... ну а потом он так мило улыбнулся... я встретил...»
юнги лишь отрывками помнил то, что говорил ему тэ, раз за разом глотая колкие слова, раздирая горло в кровь. он кидал усталые взгляды на кима, осознавая, что это не тот человек, с кем он ранее делил одну сигарету на двоих, перепрыгивал турникеты в метро и набил парные тату. однако мин не мог или не хотел признавать, что что-то не так, и лишь ждал чего-то (фаталист-идиот). это подобно тому как ломаются любимые вещи, увядают любимые цветы, уходят любимые люди, но ты по-прежнему держишься за тончайшие нити, что едва-едва связывают вас.
когда юнги позвонили с неизвестного номера, он с опаской взял трубку, словно чувствуя, что в этот раз звонок действительно важный. мелкая холодная дрожь пробрала тело парня от услышанного.
- бар в четвертом квартале. твой паренёк у меня. там найдёшь подсказку, узнаешь, что делать дальше. у тебя есть полчаса.
ухо резал знакомый голос.
«чон чонгук». это точно был он, однако он говорил не так уверенно, как обычно, а дыхание было неровным. но желания разбить ему лицо от этого не уменьшилось. юнги выбежал из квартиры, надев рваные джинсы и домашнюю футболку, накинул куртку и заправил шнурки кроссовок, даже не завязывая.
в баре он не увидел ни чонгука, ни тэхёна. узнав у бармена, был ли здесь кто-то похожий на них, бармен протянул потертый клочок желтоватой бумаги.
«молодец. захвати мне бутылочку пива в баре. река хан, правый берег. у тебя час» - гласила записка.
естественно, выполнять прихоти мерзкого уебка он даже и не планировал, поэтому сразу же побежал в сторону дороги, где остановил какую-то машину такси с неработающей правой фарой, и в салоне присутствовал терпкий запах освежитель воздуха для машин, вот та вертящаяся на переднем зеркале водителя дешевая штучка. но было не до этого. юн вёл себя как умалишенный, либо как тот, кто снюхал дорог так пять амфетамина. сердце колотилось то в сто двадцать ударов в секунду, то останавливалось вовсе.
на берегу реки хан мин нашёл разорванную рубашку тэхёна, и, по понятным причинам, подумал, что его заставили сбросить с моста или утопили, что-то вроде того. но, обсмотрев карманы клетчатой рубашки, он нашёл записку.
«небось подумал, что я тут убил тэхёна? не так просто. стройка в конце четвёртой улицы. даю тебе сорок минут».
ни на одной записке не было инициалов, телефон, естественно, был вне зоны действия, наверняка сим-карта была одноразовая. добираясь до новых мест назначения, прямо пропорционально возрастало желание мина размозжить череп тому мудаку, и уж тем более в том случае, если тот трогал его мальчика. юнги находил все новые записки, клочки одежды тэ, его личные вещи были раскиданы от места к месту. и так, пробегав по городу с часов так шесть, юнги пришёл в последнее место назначения — заброшенная больница.
«третий этаж, поднимайся тихо» - читал юн в последней записке.
он совершенно не соблюдал указаний, и влетел на третий этаж. он встал абсолютно не дыша, увидев привязанного к стулу чонгука с закрытым с помощью какой-то ткани ртом. он неразборчиво мычал что-то, пытаясь освободиться, и головой вертел в правую сторону, указывая на выход, словно пытаясь спасти юнги. характерный для приступов скрип в голове прострелил мину виски, отчего он упал на колени, схватившись за голову дрожащими руками. спустя пару минут, ему удалось встать и попытаться освободить чонгука, чтобы тот рассказал, что здесь, блять, происходит.
юн подбежал к стулу, пытаясь отвязать руки чона, как тут же почувствовал острое лезвие у своего горла.
- мин юнги, почему ты не захватил пива, как я и просил?
- что ты творишь, ким тэхён?!
- жаль, а ты мог бы так пригодиться.
и багровые смазанные следы украсили пол, одежду чонгука и руки кимтэ.
ким тэхён всегда был азартен. и сейчас он снова выиграл. и это оказалось для него приятнее слащавых улыбок на смазливых личиках незнакомых парней, что он зажимал в клубах; приятнее лишней тысячи долларов, выигранной у засаленного владельца какой-нибудь фирмы; приятнее, чем что-либо.
«это твой новый рассвет, юнги»