Глава 47
Бессмертных проморгался и посмотрел на девушку. В темноте довольно сложно было что-то увидеть, но все же заметил, что она плачет. Или плакала, но слёзы до конца не высохли. Как только он открыл рот, чтобы что-то сказать, послышался тихий голос девушки.
— Вань, я больше так не буду. — всхлип. — Прости. Я не могу одна спать. — она посмотрела куда-то в сторону окна. Слёзы пошли с новой силой. Такая же зависимость, как и у Вани. Не могут спать друг без друга.
— Почему ты плачешь? — также тихо спросил Бессмертных, взяв девушку за руку.
— Вань... — голос совсем охрип из-за стоявшего кома в горле. Он прекрасно знал, что девушка не может теперь спать одна. Или не знал. Но он пытался, как лучше. Не хотел, чтобы девушка снова оказалась в больнице, раз ей некомфортно там.
— Последний раз. — голос стал строже. Он делал это, чтобы девушка поняла, что он действительно переживает за её состояние и чтобы она не угробила его ещё больше. — Тут спим или в комнате?
— Тут. — она все ещё смотрела в сторону окна. Когда услышала, как Бессмертных подвинулся, дабы освободить место девушке, она легла рядом и сразу прижалась. Слёзы продолжали течь, а шёпот все ещё эхом раздавался в голове.
— Тише, солнце, тише. — Ваня прижал девушку к себе, чтобы она не упала с дивана. — Все хорошо.
Оставил лёгкий поцелуй на макушке.
Он тоже не мог уснуть без Т/и. Даже догадывался, что она скорее всего придёт. Поэтому был готов, да и возможно ждал её. Привык засыпать в обнимку, просыпаться тоже.
— Прости. — проговорила девушка куда-то в грудь. Слёзы начали потихоньку высыхать, а сама начала успокаиваться. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, солнце. — последний раз оставил поцелуй на макушке и уснул.
***
— Сука. — прошипела девушка, когда в очередной раз на кухне загремела посуда. — Кому так рано не спится?
Она повернулась на спину и протерла лицо. Спать хотелось жутко, опять будет агрессивная, потому что не выспалась.
— Доброе утро. — Бессмертных рядом тоже потянулся, а после приподнялся на локтях. — Как ты?
— Хуево. Отстань. — она чуть-ли не захныкала. Посуда на кухне снова загремела. — Да блять.
— Тебя в ванную отнести?
— На кухню. Хочу узнать, кто помешал моему прекрасному сну. — она собиралась уже сесть, чтобы встать, но Ваня, как обычно, был быстрее. Аккуратно перелез через девушку и подняв её на руки, понёс на кухню.
— Вот и причина. — проговорила девушка, когда Ваня посадил её на стул, а сам ушёл в ванную.
— Доброе утро. А чего вы в гостиной спали? — Коля приподнял бровь. Немного странная ситуация была. У них вроде бы комната есть, да и идти не далеко.
— Долгая история. У меня вопрос. почему тебе блять не спится в... — она посмотрела на часы и разозлилась ещё больше. -10 мать его утра?
— Тихо. Я кушать готовлю, если ты не видишь. — он рукой показал на стол, где стояли продукты. — А рано, потому что ты знаешь, что я встаю так. И я ради вас вообще-то стараюсь, чтобы вы с голоду не померли. Можно было и спасибо сказать.
Лебедев наигранно расстроился и отвернулся от девушки, делая вид, что продолжает готовить.
— Ну Коля. — она аккуратно встала и подошла к брату. Приобняла со спины. — Ты тоже знаешь, что я люблю спать, поэтому имей капельку совести.
Брат повернулся и усмехнулся. Тоже обнял сестру, потрепал по голове.
— Иди сиди. Ваня увидит и меня убьёт, и тебя следом. — он улыбнулся и отстранился. Увидел теперь наигранный расстроенный взгляд сестры. — Все, давай. Я ещё жить хочу.
Она села обратно, положив голову на стол. Было скучно наблюдать, как Коля возиться с едой, чтобы что-то приготовить и не запачкать пол кухни, но это было единственное развлечение, которое она могла себе позволить, потому что телефон она забыла в спальне.
Когда Коля приблизился к плите, девушка слишком громко сглотнула слюну, поджав губы.
Лебедев это услышал, но не как не отреагировал. Потом поговорит об этом. Сейчас он не готов.
«Блять. Все хорошо.» — пыталась успокоить нарастающую панику. Только этого ей не хватало для счастливого утра. — «Все, блять, хорошо.» — мысли шли потоком, но надолго не задерживались. На ладошках уже красовались следы от ногтей, в виде полумесяцев.
Из ванны вышел Ваня. Девушка сразу же переключила свои мысли на него.
«Я обещала ему рассказать.» — она вспомнила, как у неё была паническая атака на кухне. — «Я никому не рассказывала, я не знаю, как начать.» — теперь мыслить было трудновато, но все, что она понимала, это надо будет ему рассказать. Она доверяет ему. Он должен знать.
Но не сейчас.
***
Девушка сидела на кровати и ждала когда Ваня принесёт ватман и краски, которые Коля опять куда-то дел. Вечно ставит все по своим местам, а все остальные ищут, куда он все дел.
Спустя минут 15, Ваня принёс ей то, что она просила и сел рядом. Девушка поблагодарила кивком головы.
— Мне уйти? — парень не знал, что ему делать. Он и хотел посидеть с девушкой, но не хотел раздражать своим присутствием.
— Как хочешь. Только я буду в себе, поэтому если тебе нравится разговаривать с самим собой, то пожалуйста, оставайся. — шатенка положила ватман и достала карандаш, который приготовила заранее.
— Хорошо. — тот устроился поудобнее, дабы не мешать Т/и, но и видеть весь процесс.
Спустя пару часов девушка отложила карандаш. Рисунок был готов, но осталось самое главное. Придать ему цвет. Повернувшись к парню, она заметила, что он до сих пор смотрел на ватман.
— Хочешь разукрасить? — неожиданно предложила Т/и.
— Ого. Вот это предложение. — парень удивился, но почти сразу же добавил. — Конечно.
— Тогда снова иди и ищи палитру. И воду захвати. — улыбнулась. Знала, что минут 10 на это уйдёт. Ведь Коля её тоже куда-то дел.
Так и произошло. Спустя 10 минут Бессмертных зашёл с этой чертовой палитрой и стаканом воды. Сев уже ближе к девушке, ждал, когда она начнёт говорить, что делать.
Девушка взяла палитру. Начала смешивать цвета.
— На. — она протянула кисточку парню, который сразу же взял её. — Теперь макай сюда и крась вот это. — показывала все пальцами. — Не так много. Чуть-чуть.
Тот старался делать все аккуратно и точно по словам девушки, но выходило не очень, хоть и для первого раза было достаточно неплохо.
— Молодец. — шатенка одарила его искренней улыбкой. — Теперь это наш совместный рисунок. Можно подписи в углу поставить.
— Почему бы и нет.
***
— Ну, бегом сюда, Лебедева. — девочка с угольными чёрными волосами поманила пальцем, подзывая к себе. Т/и стояла в углу, стараясь слиться со стеной, но попытка не увенчалась должным успехом. А если не послушаешься — кончится хуже, чем та предполагает. Иной раз думаешь, а откуда такой садизм и злоба? Но суть в том, что шатенка об этом не узнает ни через год, ни через два. Никогда. — Чего какая медленная? Быстрее, у нас всего 20 минут перед началом биологии.
— Почему именно я? — детский, и столь мелодичный голос, уже успевший поведать смерти. Но сломленный, да и вовсе тихий, будто думающий, что если говорить на пару тонов ниже, то удары станут слабее. Синяки болели, как никогда, а комок в горле был более ощутим.
Как только те завернули за угол, где камеры поставить не удосужились, кулак прилетел в живот.
— Не думала худеть? Весишь, как бегемот. — второй удар, из-за которого заслезились глаза. Вновь страшно, а теперь и неприятно. Сложно не воспринимать оскорбления общества, к тому же, про вес (хотя девочка была довольно-таки худой) говорили часто.
— Почему именно я? — она продолжала шептать, в надежде услышать должный ответ.
— Я — садистка, а ты стала хорошей мишенью. Новенькая, тихая, да и всегда в сторонке. Чем не ужасна, правда? Вот и я так думаю. — каблук впился в рёбра, и скорее всего оставил внушительный синяк.
— Мне больно. — Т/и говорила про все сразу. Моральная и физическая боль представляют собой опасное комбо, иной раз заканчивающиеся плохим образом.
— Лебедева, пойми одну простую вещь. Всего два слова для твоих куриных мозгов. Мне похуй. — брюнетка достала канцелярский ножик из кармана. Лезвие выглядело внушительно и уже сильно не нравилось шатенке. Кусок металла рассёк нежную кожу на тыльной стороне ладони. Ещё одна слеза упала. — Ой, истеричка, поплачешь в туалете. Думаю, нас уже потеряли, пойду я. Отвратительного тебе дня.
Девочка продолжила сидеть на полу, пытаясь получить новую порцию воздуха. Рёбра и живот болели, а рука измазана в алой крови.
«Мама, мне очень-очень больно. Я не хочу всё это... Вернитесь, пожалуйста.» — она медленно поднялась по стенке и направилась в женскую уборную. Посмотрела в отражение и увидела пустышку. — «Может, я и впрямь поправилась. Я похудею, да? Хоть что-то будет хорошее во мне.»
***
Тонкая полоска шрама красовалась на ладони, но девушка целиком и полностью сосредоточена на Ване. Её пальцы перебирали шелковистые, светло-русые волосы, пока тот улыбался и в ответ рассматривал своё чудо. Маленькая Айри жалобно замяукала, стоя у подножия кровати, но проявление «слабости» длилось не так уж и долго. Пару минут спустя, кошка запрыгнула на мягкое одеяло, медленно перебирая лапками, направлялась к паре.
Бессмертных отвёл взгляд и посмотрел на пушистый комочек, который залез к нему на грудь, собираясь уснуть. Он нашёл что-то общее между хозяйкой котёнка и самим существом.
«Такая же красивая, милая, да и вообще...» — мысли вновь сосредоточились на Т/и, ибо устоять перед ней для блондина было непосильной задачей. Вернул взгляд светлых глаз на шатенку. — «Превосходная.»
— Ты утром покушала мало. Уже много времени прошло. Пойдём, кормить тебя буду. — с прежней заботой, не имея никакого подтекста. Он и вправду считал, что Т/и совсем не думает о себе. Так и было. Та только закачала головой, совсем не собиравшись пополнять желудок. — Надо, солнце, надо.
Моментом позже она тихо вздохнула, понимая, что противиться в этой ситуации нет смысла и необходимо просто смириться. Именно так та и поступила.
— Яичницу? — Ваня посадил девушку за стол, прямо напротив кухонного гарнитура. Вид плиты заставил нервно сглотнуть, да и в целом выдавить нормальный ответ с той же интонацией, сложно.
— Что угодно, что делается не на плите. — застучала по деревянному стулу, надеясь, что парень не будет доставать с вопросами.
— Хорошо. Сделаю бутерброды, думаю, вполне съедобно. — слабая улыбка осветила его и без того очаровательное лицо. Достал из холодильника всё необходимое, нарезая колбасу с сыром на ломтики. Чуть позже, поставил тарелку к Т/и. — Приятного аппетита. Чтобы всё съела. Сейчас чай налью.
Пришлось съесть все до единой крошки, ибо расстраивать блондина не хотела. Уголки его губ снова приподнялись, а перед этим шатенка никак не могла устоять.
И всё же, её гложила мысль.
«Тут много каллорий. Я съела больше нужного. Нужно в туалет...»
Бессмертных увидел её обеспокоенное лицо и сразу понял, о чём она думает.
— Так, во-первых, это далеко не сытный ужин. Во-вторых, даже не раздумывай о том, что тебе нужно худеть, ты и так как тростинка... Солнце, это не кончится ничем хорошим.
«Даже не раздумывать, что мне надо худеть...» — сложная мысль, принять которую было трудно. — «И всё же, мне надо рассказать ему... Если я смогу.»
***
Она обнимала своего брата так крепко, как еще не обнимала никогда. Молчала, даже не думая нарушать шаткую тишину.
— Т/и... — Коля попросту боялся сделать не то действие. Боялся, что если он оступится, она уйдёт. А сейчас сестра рядом и, возможно, намечается что-то важное для неё. Волнение и тревога съедали их изнутри. — Т/и, не молчи, пожалуйста.
Она всё равно не промолвила не слово, пытаясь собрать мысли в кучу. Ей нужно сказать шатену, ей нужно сказать своему парню, возможно, когда-то скажет кудряшке. Это было бы очень кстати.
Ещё полчаса.
— Т/и, хоть слово. — его рука аккуратно улеглась на затылке Лебедевой, поглаживая. А она также сохраняла тишину.
— Я хочу рассказать ему. — тот на секунду не понял, о чём речь, но позже, догадался, отчего сильно удивился.
— Ты шутишь? Ты... — Коля не мог выговорить ни единого слова. Сказанное ею переварить невыносимо. — Как ты... Ему...
— Он заслужил этой истории ещё давно. Он заслужил моё полное доверие. — в этих словах не было ни капли лжи, а полная искренность.
Непоколебимое доверие.
— Ты никогда не говорила об этом. Даже психологу. Никому вслух...
— Я взрослая девочка, правда? К тому же, если мне станет не очень комфортно — он рядом. — теперь она коротко улыбнулась, стараясь ободрить брата, глаза которого выражали всю опаску за её дальнейшие действия.
— Т/ишка, я знаю, что он рядом. Я знаю, что это такое, когда произносишь произошедшее вслух, а не производишь в мыслях. Лучико, я не знаю, как ты сама отреагируешь на свои слова. — в этот момент шатенка волновалась именно за Лебедева, потому что его настроение в данный момент оставляло желать лучшего. — Пожалуйста, дай мне обещание, что ты не закроешься в себе. Пожалуйста.
— Коля...
— Дай обещание.
— Я постараюсь, хорошо?
***
Небо на улице становилось более пастельным, чем ранее, так как голубой сменился на розовый. Красиво, подумала бы та, если сейчас не погрузилась целиком внутрь себя, обдумывая последующие действия.
Ваня пошёл в душ, чему Т/и была так или иначе рада.
Ей нужно настроиться на предстоящий рассказ.
Холодные от тревоги ладони сжимали ткань пододеяльника, потому что нужно их чем-то занять. Взгляд метался по комнате, стараясь зацепиться за любую деталь, но шоколадные глаза всё ещё искали что-то, отчего внимание оторвать сложно. Такого не находилось.
В данный момент она бы не отказалась от пачки сигарет и крепкого алкоголя, но ничего из этого в наличии не было, поэтому приходилось бушевать в голове.
И вдруг, девушка услышала звук открывающейся двери. В спальную комнату зашёл парень с мокрыми волосами и в прилипшей к влажному телу одеждой. Та наблюдала.
Почему она влюбилась?
Просто потому, что считала его лучшим из всех присущих на чёртовой планете Земля. Он был терпелив, когда того требовали обстоятельства. Он был настойчив, когда это настолько необходимо. Он был рядом, когда то невыносимо нужно.
«Он — мой.» — секундой позже, шатенка намеревалась отругать себя за пришедшую в голову мысль, но сознание так или иначе не могло оспорить эту фразу. Мой. Он и не хотел никакую, кроме неё. — «Я — его.»
Но в любом случае, рано или поздно пришлось бы подумать о нынешних обстоятельствах. Она похлопала по месту, напротив неё. Бессмертных с той же тишиной уселся, наблюдая за последующими действиями возлюбленной.
Терпение.
Краткий вдох, напоминавший, что та живёт.
Около получаса они просто сидели друг напротив друга, не говоря ни слова.
— Я доверяю тебе. — эти слова были лучше всего, сказанного ранее. Ваня удивился, отчего сохранять прежнее спокойствие стало сложно. Если она это сказала, думал он, то значит предстоит что-то серьёзное, наверное. — Я... Должно быть, готова рассказать всё, что хочу и могу на данный момент. Пока никаких объятий, нет. Я хочу просто видеть твоё лицо, так я успокаиваюсь. Если я окончательно потеряю самообладание, прикасайся. А так, не стоит.
— Хорошо, солнце. — он чётко запомнил требования, которые собирался соблюсти от и до.
Девушка тяжко вздохнула, пытаясь начать говорить. В горле ком, но слёз на глазах ещё нет.
— Мне было четырнадцать. Весна, восьмое марта. Мы учились в тот день, нас поздравили мальчики, ну, как обычное восьмое марта, да? Утром того дня я просила маму, чтобы... — голос стал намного тише, а воспоминание всплывало перед глазами. Она хотела протянуть руки свету, дабы родители забрали её к себе. Но Т/и тут, рассказывает своему самому близкому человеку, что было. Это настолько больно, настолько душит, что никакие слова не смогут описать боль. Ей вновь хотелось разрыдаться, но она дала себе слово, что объяснит всё от начала до самого конца. — Чтобы в школу не идти. Я не выспалась тогда. Всю ночь сидела над биологией. Мама... Мама сказала, что я смогу не пойти завтра, чему я расстроилась и обрадовалась. Коля ушёл гулять с друзьями или в школу, я не помню. Ну, обычный день в школе. Знаешь... Я была вполне-себе экстравертом. Любила быть в центре внимания, общаться и смеяться громче всех. Я очень сильно хотела уйти с урока физкультуры, но учитель не отпустил. Пришлось отсидеть все сорок пять минут на деревянной лавочке, покрашенной в синий цвет. А сам спортивный зал беленький... Красивый был. Преподаватель считал, что если я продолжу заниматься волейболом, то у меня будут большие успехи. Я ему верила, потому что он был хороший. Я... Я пошла домой.
Голос осип. Нет, она не могла сказать всё дальше вслух. Хотя, всё-таки, могла, но ей предстояло сделать шаг через себя.
Слишком широкий шаг.
Ресницы задрожали, после чего несколько слезинок скатились по щекам.
— Я... Я шла домой. Тогда ещё цветы продавали на улицах, даже думала купить букетик маме, но монеток не хватило. Стоили пятьдесят рублей, а в кармане обнаружила только тридцать два рубля. — подробности того дня чётко отложились в памяти и ни единой детали она не забудет. Всеми возможными способами пыталась увиливать от исхода, но ей пришлось. — Я пришла во двор. Дом разрушен. Вокруг скорые, толпы людей. Я смогла набрать номер Коли, еле-еле. Мы... Мы просто сидели. Какая-то женщина сказала, чтобы мы направлялись в больницу.
Дышать становилось сложнее.
— Коля права уже получил... Сел за руль, мы поехали. Оставалась маленькая надежда, что мама с папой выжили. Их увезли в реанимацию, а нам ничего не сказали. Восемь часов ждали... Я кушать очень сильно хотела, потому что когда была в школе, думала, что мама сделает мои любимые блинчики с черничным вареньем. — слёз становилось всё больше. — Да... Я очень люблю мамины блинчики с черничным вареньем. Она их делала особенными. Говорила, что расскажет мне рецепт позже, и там был свой секрет. Она не успела. Мы... Мы с Колей сидели и врач вышел, ну, оттуда. Врач сказал, что они сделали всё возможное, но травмы необратимые. Знаешь... Мама давно хотела сделать ремонт на кухне. У нас было старое оборудование и трубы ненадёжные. Наверное, мама готовила блинчики с черничным вареньем... Газ взорвался, когда она готовила у плиты блинчики. Я... Я не поверила, что их нет. Я оттолкнула врача и побежала. Я увидела их бездыханные тела. Мама и папа учили меня смотреть на всё оптимистично. Ваня... Ваня, я не смогла. Тогда я не сказала ни слова. Позже Коле удалось оформить попечительство, мы уехали из Кишинёва. В Москву. Он оплатил себе и мне курс реабилитации у психолога. Ну, не психолога... Меня направили к клиническому психологу, потом к психотерапевту. А потом я кричала на всю больницу и убежала. Я бежала, как можно дальше, я хотела, чтобы меня встретили родители. Я не верила. Я видела их трупы, я была на похоронах, но я не верила, понимаешь? Я должна была умереть вместе с ними. Я должна была остаться дома...
А жгучие слёзы всё ещё шли из глаз. Она плакала, пыталась вдохнуть такой нужный в тот момент кислород. Она старалась не закричать, потому что стало неимоверно больно.
Никогда не произносила это вслух.
— Солнышко... — Ваня держался на тонкой грани, но не мог дать слабину когда той нужна поддержка и опора. Он чуть сократил расстояние. — солнышко, я могу тебя обнять?
— Мне больно... — девушка дрожащими руками обняла такого нужного в тот момент человека. — Мне больно, но я смогла сказать это вслух.
— Солнышко, ты умничка. — его рука перебирала тонкие пряди.
— Я доверилась, потому что ты заслуживаешь это на все двести процентов.
_______
Надеюсь вопросов про плиту нет. Я не знаю что говорить,я устала.
Глава вышла поздно потому что у меня отключили свет,интернет еле еле ловит.
Вспм спокойной ночи. Помните что главы в вс не выходят. И это последнее вс которое я отдыхаю. На след недели-конец.