Глава 37
Ваня с Серёжей уставились на Колю. Мысли так и не доходили до них, куда же она могла поехать.
— Загранпаспорт есть у вас? — кивок. — Прекрасно, мы едем в Кишенёв.
Парни переглянулись. Теперь до них дошло. Девушка побежала прятаться от проблем туда, где они начались. Там было их детство, там все случилось.
Коля взял телефон и посмотрел ближайший рейс.
— Блять, только завтра в 10 утра. В общем, расходимся и встречаемся в 9 на Киевском вокзале. — с этими словами парень отложил телефон и встал, собираясь идти домой. — До завтра.
Дома Коля взял документы и собрал небольшой рюкзак. Не думал, что они надолго там задержаться. Думать сейчас о чем-либо он не хотел.
Серёжа доехал до дома, да и ситуация повторилась. Собрал все, но думал о девушке. Представлял, как снова увидит её улыбку, как почувствует её руки на своей шее. Но, увы, все пошло не так. Ему было интересно, что произошло, пока он был в другой стране, кто этот Никита и как они познакомились. Был уверен, что девушка ему расскажет. Как-нибудь потом.
Ваня тоже собрал все, но оставался главный вопрос. Айри. Он не знал, когда они вернутся и как скоро. Оставить кошку одну он чисто физически не мог, умрет от голода или обезвоживания. Поэтому, полистав директ инстраграма, наткнувшись на своего старого знакомого, он решил, что это единственный вариант, да и живет он не далеко.
Спустя час кошка была отдана на N количество времени, а все документы и вещи собраны.
Волнение было жуткое. Он уже привык к ней, привык засыпать с ней в обнимку, хоть и было это пару раз. А сейчас, она, возможно, уже далеко за пределами Москвы.
Ваня так и не смог уснуть в эту ночь, как и парни.
Утром, как и договаривались, они встретились на вокзале у кассы. Решили, что лучше они полностью выкупят купе, чтобы никто не мешал им.
Спустя полчаса, они с билетами на руках шли на посадку. Настроение не было ни у кого, все молчали, да и говорить было нечего.
После проверки билетов, они уселись на нижних полках. То, что надо поговорить понимали все. Первым решил начать Коля.
— Ебанный манипулятор. Знал, на что давить, а она повелась. — Лебедев посмотрел в окно, поджимая губы.
— Зачем он это сделал? — аккуратно спросил Серёжа, который всё ещё не знал всей ситуации. — Что вообще произошло?
— Кратко говоря, они поняли, что физически её не взять. Иммунитет уже походу. — грустная ухмылка. — Поэтому, нашли какого-то недо-психолога, чтобы надавил морально.
Ваня посмотрел на Серёжу, который кивнул, отводя взгляд.
— Они хотели, чтобы она уехала отсюда или... — Серёже не дали договорить.
— Заткнись. — Коля с Ваней сказали почти одновременно. Нервы тоже сдавали, поэтому их резкий ответ можно понять. — Извини. — уже дополнил Ваня. — Просто...
— Я понимаю, тупо было со стороны.
— Давайте спать. Я знаю, что вы тоже не могли уснуть ночью. — сказал тихо Коля, смотря в окно. Он до этого видел состояние парней: синяки под глазами, постоянно зевали, да и взгляд был рассеянным.
Они разлеглись на своих местах, но уснуть получилось только спустя пару часов, даже несмотря на то, что было утро.
***
Спустя сутки.
Девушка вышла из вагона. На улице было тепло, но мелкая дрожь все равно была. Она не была тут 4 года. С того дня, как Коля получил попечительство и они уехали отсюда.
Слёзы шли ручьём, она не знала почему. Выйдя с вокзала, она грустно и тихо произнесла:
— Ну, привет, Кишенёв.
Достав сигарету, она закурила. Осмотрелась. Ничего не изменилось. Она не знала, куда ей идти, да и что делать в принципе.
Скурив сигарету, в ход пошла другая. Она медленно шла по дороге, курила и смотрела самую дешёвую гостиницу, которая есть поблизости.
Найдя совсем недалеко от вокзала, она направилась в банк, где успешно обменяла деньги. И направилась в гостиницу.
Заселение прошло успешно. Номер был так себе, но ей было плевать. Главное крыша над головой. Кушать хотелось очень, поэтому она отправилась в магазин.
Спустя пару часов, сидела на кровати, смотря в стену. Мысль, что она тут, заставляла поежиться. Если она тут, то она должна сделать, что не делала никогда.
— Ну, пора. — она неохотно встала, и сверив деньги, пошла к выходу.
***
— Дорогая, нам с папой надо будет уехать на пару дней. — мама ласково произнесла, подавая завтрак. — Коле я уже сказала. Мы вернёмся через пару суток.
— Ну мама, он опять позовёт своих друзей! — девочка надула губки. Так было всегда, когда родителям надо было уехать по делам, то Коля звал много народу, алкоголь, музыка и сигареты. Типичная тусовка на квартире, но его сестре доставалось больше. Они могли слушать сутками громкую музыку, не давая поспать, а в школу ходить надо, но её брат всегда прогуливал эти дни.
— Прости, лучико, мы не можем взять тебя с собой. — она погладила девочку по голове. — Если что, звони.
Но она никогда не звонила, потому что после того, как она пожаловалась, ей прилетело от Коли, было больно и она запомнила это на всю жизнь. Поэтому, оставалось только смириться с этим.
— Хорошо. Удачи вам. — без всякого интересна произнесла девочка.
Тусовка продолжалась неделю и все это время она старалась проводить на улице, как можно меньше заходя домой. Иногда вообще не приходила, но Коля даже не замечал этого, а если и замечал, то был только рад.
***
— Хочешь заработать? — написала брюнетка одному мальчишке, который учился на год старше. — Все легально.
— Говори. — парня заинтересовало предложение. Лёгкие деньги всегда нужны.
— Нужно добить морально одну девушку. — брюнетка скинула инстраграм Т/и.
— Сколько?
Брюнетка озвучила цену, которая была довольно крупной. Парень согласился сразу же. После этого, они встретились, обсудили все детали.
— Будет замечательно, если ты доведёшь её до конца. — посмеялась брюнетка, смотря на своего нового друга.
— Не волнуйся, сделаю все в лучшем виде. — парень поддержал её улыбкой, чувствуя, как скоро он будет отрываться на беззащитной девушке.
***
Т/и шла вдоль поля. В руке было 4 гвоздички. Дорога к кладбищу навсегда останется в её памяти, как бы она не пыталась её забыть. Слёзы высохли на глазах, ноги сами вели её.
Вдалеке показалось большое кладбище. Пройдя вдоль незнакомых ей плит, она увидела то, что сломало её жизнь.
Подойдя к ним, она села на скамейку. Цветы все ещё были в её руках. Она смотрела на фотографии мамы и папы.
Слёзы текли, руки начали дрожать. Она не пыталась себя успокоить, тут могла спокойно прорыдать сутки напролёт, не обращая внимание ни на время, ни на погоду, ни на боль.
Она встала. Ноги дрожали, да как и все тело. Подойдя к надгробиям, она положила по две штуки на каждую плиту. Посмотрев на лица родителей, она тихо произнесла
— Я должна была уйти с вами. Почему вы покинули нас так рано? Почему? — под конец голос совсем пропал. Она до сих не ощущала головной боли, холода, да и то, что уже начало темнеть. Она стояла, не могла оторвать взгляд от них.
***
— Мы приезжаем уже через пару часов. — сказал Коля, смотря в окно. Границу они пересекли давно, поэтому ехать совсем ничего.
— Что делать будем? — спросил Серёжа, откуда-то с верхней полки.
Лебедев задумался. Если она бежит от проблем в источник этого всего, то скорее всего она может быть в одном месте.
— Я знаю, вам не очень понравится, но это единственное предположение, где она.
Сам же Коля не понимал, почему именно туда, если она даже от упоминание страны приходила в истерику. Больше всего волновался за её моральное состояние.
— В общем, ждём. — наконец-то ответил Ваня, который места себе не находил.
Эта поездка морально угнетала состояние Коли и становилось страшно. Совсем недавно вернулся из Кишинёва, а теперь его путь снова лежит туда, хоть он бы и предпочёл избежать. Нет, шатен не боялся, он давно всё принял, осознал и готов дышать полной грудью.
Его страх и тревога напрямую связаны с сестрой.
За 3 года она ни разу не приехала на родину вместе с ним. Искала отмазки, но вслух не говорила, что не сможет, хоть Коля сам это понимал.
Маленькая девочка, жизнь которой перевернулась за пару часов. Её разбитые в кровь коленки, стёртые колготки и небольшой рюкзачок, лежавший на асфальте. А глаза... Наполнены слезами, которые не прекращались длительное количество времени. Она была обычным подростком, ходила в школу, изучала большое количество информации, потому что её детское любопытство не сравнимо ни с чем.
А потом, шатенка едет со старшим братом в его машине, а взгляд Коли мутнел из-за пролитых слёз.
Так больно.
Реанимация.Врачи.Каталки.
Её тихий голос, который много раз повторял «мне страшно, страшно, страшно», тело дрожало.
Неделя.Месяц.Полгода.Год.И ничего.
Примерная ученица превратилась в алкоголичку, посмертно зависимой от никотина. Психолог был послан на далёкие три буквы, а пронзительный крик девушки разносился по медицинскому центру. Когда она завершила последний приём, не разговаривала несколько дней.
Она тряслась от одного слова — Молдова. Из-за Никиты переступила через себя, поехала.
Коля боится за то, что с ней будет, когда та приедет.
Увидит этот город вновь.
Пока Лебедев был чётко сосредоточен на детстве, Ваня об этом ничего не знал.
Это разочаровывало.
В отношениях с девушкой, о которой почти ничего не знаёт, но он готов ей довериться.
Знает, что позже, наступит момент, и она всё расскажет.
А сейчас он нервно стучал ногой по полу вагона, а руки сжались в кулаки.
«Убежала.» — такая трудная мысль. В другую страну, на полдня раньше, чем они. А главное, что до рокового дня не возникало даже идеи о поездке. — «Настолько сломлена, что повелась его ужасным речам.»
Несмотря на всю свою доброжелательность, Бессмертных бы не отказался ударить Никиту. Он портит всё то, к чему пришли. Т/и медленно начала вставать на ноги, а тот поставил ей подножку.
Она снова упала.
А встанет ли?
За такой короткий промежуток времени, да ещё и из-за слишком сильного волнения, Ваня хотел как можно быстрее увидеть её.
Глаза, сверкающие от любого упоминания Японии.
Улыбка, проявляющаяся так редко, но дарующая невыносимую радость.
Фигура, которую она так яро пыталась скрыть.
Смех.
Голос.
Волосы.
Эта шатенка стала для него родной.
Серёжа и вовсе был поникшим, хоть и отличался оптимистичными взглядами на жизнь. Их отношения и так были на грани, но Т/и сделала какой-никакой шаг на примирение. Картина казалась кудряшке очень красивой и он бы хотел увидеть её в реальности. Приготовил ей подарок, спрятанный в пакете, на котором изображены цветы. С широкой улыбкой стучал в дверь квартиры, а на пороге друзья.
Без неё.
Возможно, их взаимоотношения со стороны были странными, но он и впрямь считал Т/и подругой.
Да, она ещё не проявляла помощь от себя, но кто сказал, что та в состоянии? Девушка пытается идти вверх по ступенькам, а это даётся сложно после нескольких лет обездвижения.
Отдача будет, когда она вздохнёт с облегчением.
Пешкову нравилось, что так или иначе он может поддержать совершенно лёгкими действиями, на которые идут минимальные зарплаты. Лебедева загоралась только от слова сигареты или алкоголь, а ценник совершенно не волновал, хоть и её глаза становились слишком широко распахнутыми от дорогих подарков.
Прониклась даже мелкими подарками, ничего не значащими для финансового положения Серёжи. Тот радовал всевозможными способами, слушал, давал советы, поддерживал.
А она сияла.
Одна улыбка служила уже огромной отдачей.
Понять трудно единую вещь — почему?
Почему кудряшка начал с ней общаться?
Почему Серёжа захотел делать ей подарки?
Почему Пешков радовался простому сообщению?
Почему она появилась в его жизни?
И ещё многие почему, на которые ответы вряд-ли найдёт. Ранее, он просто улыбался. Сейчас сидел, ожидал хорошего исхода.
***
Морозный ветер пронизывал до костей, а всё потому, что весенняя куртка вовсе не согревала в тёмное время суток.
Сколько сейчас времени?
Да без малейшего понятия.
Она всё ещё сидит, неотрывно смотря на надгробия перед собой. Не смогла уйти.
Глаза женщины казались такими живыми, хотя её скелет находился под сырой землёй.
Могилы чистые и убранные благодаря брату, но через год они будут опять в ужасном состоянии.
Осипший и тихий голос.
— Мам... А почему ты называла меня «дорогая»? Я не стою даже копейки. — ладонь смахнула пылинки с мрамора. Слезинки также катились по щекам, а пустые глаза рассматривали портреты. Она сожгла все фото, которые у неё были на руках. Девушка боялась их видеть. Как хорошо, что брат смог упрятать бóльшую часть. Шёпот, а речь похожа на бред. — Мам... А если бы ты разрешила мне не пойти в школу. Мам... Я хочу к вам. Там хорошо, да? Помнишь, ты рассказывала историю, что после смерти, люди попадают в прекрасное место, где проживают загробную жизнь. Мам... Я хочу попасть в ту историю. У меня будут красивые белые крылья, да? Мы будем вместе бегать по полю, если оно там есть. А папа... Папа сделает фирменный салат. Мы устроим пикник, я вам расскажу про необычные цветы, я читала про них в учебнике биологии! Коля сильный... Он хороший, он справиться.
Голос был до такой степени дрожащий, что её слова совсем сложно различить. Продолжала тараторить, сидела на коленках, пачкая штаны. Погода скверная, но это вовсе не волновало.
В ней проснулось детское отчаяние.
Тоска.Обида.Боль.
— Мамочка... Вернитесь, пожалуйста. Мы с Колей хорошо себя ведём, честно-честно. Я курить постараюсь бросить... Мам, у меня парень появился. Ваня зовут. Он хороший. Серёжа стал моим лучшим другом. Они стали мне очень близкими. Мама, я боюсь, что они меня оставят, как мне станет лучше. Мне не станет лучше, только если вы вернётесь! Давайте, если вы не вернётесь, я приду к вам... — а последнюю фразу она сказала лишь губами. — Я скучаю.
И опять замолчала.
Волосы из-за ветра лезли в лицо.
А сзади тихие шаги.
«Сторож.» — единственный вердикт, коротко пронёсшивйся в голове.
А шаги стали громче.
Кто-то приблизился, но Т/и была не в состоянии даже обернуться. Всё внимание сосредоточено на самых родных, а их портреты улыбались. Тогда это была радость.
Тёплые руки согревали даже через куртку. Ещё двое силуэтов стояли позади.
Три тени.
— Уходите... — так тихо. Если бы Коля не сидел впритык, не услышал. Обнял ещё крепче.
— Ни за что.
Слёзы полились в разы сильнее.
— Да какого блять чёрта вы приехали даже сюда? — хриплый крик. Всё вороны, спокойно сидевшие на ветках, улетели. Сторож, который сидел в своей будке, нахмурился, но решил проигнорировать исходящий шум. А Т/и продолжала. — Сука, вы делаете такой серьёзный вид, что я вам нужна, а это нихуя не так! Смехотворно, правда? Группа поддержки, появившаяся из неоткуда, решила помочь обиженной на жизнь девочке. Удивительно, и впрямь! Потом одному из них я резко понравилась, я блять, шутите что-ли? Реабилитационный центр под прикрытием? Я нахуй никто и буду блять никем. Вы, сука, все, ничем мне не поможете. Хватит притворяться, что вы помогаете мне, а не моему хорошему братцу. Единственные, кому я была нужна, сейчас в этой могиле.
Эта фраза...
Она осознала, что сказала. Посмотрела вновь на эти надгробия. Такие же серые и никак не изменились. Чётное количество цветов, обозначающих реальность.
Их нет.
Замолчала, упала и никакую физическую боль не чувствовала. Слёз стало всё больше и это переходило в истерику.
Раздирающий душу всех присутствующих смех.
Она смеялась и плакала, начала задыхаться.
— А... Да... Вот так вот. — всё меньше воздуха. Расплывающиеся деревья, земля и всё кладбище. Кресты, обозначающие верующих становились будто больше. А потом в глазах темнело.
Подошёл другой. Схватил за плечи и заставил поднять голову.
— Т/и, посмотри на меня. — сейчас он был серьёзен, как никогда. Просто видел отчаявшуюся и сломленную. Разбитую. — Т/и, я тут.
— Да мне похуй. — и снова смех. — Я же тебе тоже не сдалась. Вань, тебе тоже на меня похуй. Я тебе не нужна. Признай уже. Не жалей меня. — Он вздрогнул, но не отстранился. Остался на том же месте, не сокращая, но при этом и не увеличивая расстояние.
— Солнце... Солнце, это не так. — Он вешает лапшу на уши. — Ты мне нужна. Солнце... Не говори такое, пожалуйста. — теперь его голос дрожал. Он боялся, что Т/и не поверит. Что девушка снова замкнётся в себе. Что она уйдёт. — Пошли, тут холодно. Ты замёрзла, пошли.
— Отъебись.
Поворот ножа в спине.
***
Пачка в руках, а больше половины упаковки выкурено, хоть шатенка грозилась закашляться.
Полное безразличие.
Никакой сладкий вкус не чувствовался, она просто втягивала в себя порцию дыма, стараясь унять стресс. Лебедева бы не отказалась вернуться на кладбище к родителям.
Она им верила, как никому другому.
А сейчас, будто пьяная, стояла на балконе, стараясь поразить свои лёгкие табачным дымом ещё больше.
Она не видела облегчения в электронных сигаретках, да и в этих тоже.
Это уже стало зависимостью, не приносящей ни пользы, ни удовольствия.
«Водку хочу.» — облизнула губы, предвкушая. — «Хотя, где я сейчас найду алкашку? Они меня никуда не отпустят, блять.»
Эта квартира веяла ужасным холодом и опустошением. Тут поменялось всё. Начиная от обоев, заканчивая кухонным гарнитуром.
Родители всю молодость, начиная с того, как начали встречаться, стали копить на небольшую собственность. Вот так квартира и появилась.
«Эх, пап, а ты бы не заценил зелёные обои. Ты не любишь этот цвет, удивительно, но зато любишь все растеньица.» — выдохнула дым. Кухонный гарнитур стал чёрным. — «Ох, мама, за чёрную кухонную мебель ты бы втык дала. Грязь сильно видно. Помнишь, я тебе рисунки кухни делала, когда ты ремонт затеяла? А в итоге-то, не успела... Какова ирония.»
***
Сейчас это был высокий худой парень с миловидным лицом и поникшими глазами. Как обычно опрятный, сегодня он был в тёплом свитере, а светлые непослушные волосы придавали рассеянность, связанную с состоянием девушки.
И что думать?
Неоднозначные фразы, которые, вроде-как, целиком и полностью были направлены на обвинения Вани.
Она сделала ему больно, задев такими колкими словами, сама не соображая.
— Я устал. — еле выдохнул. А парни, сидящие рядом, прониклись удивлением. Бессмертных априори редко говорил об этом, должно реально случится что-то серьёзное.
— Тебя сильно задели её слова, да? — Коля будто извинялся за сестру, хотя сделать это не в состоянии. Он всё слышал, видел, но ничего не мог сделать. Девушка продолжала выплёвывать едкие, совершенно отвратительные предложения. А те стояли в стороне.
Ваня пустил ладонь в волосы, сжимая до боли. Он не хотел верить во все сказанное.
Ни в коем случае в себе он не сомневался.
Её сомнению поддались чувства Т/и.
Правда ли он ей нравится, раз она говорит такое?
Первая слеза.
«Нет... Она бы не врала...» — вдох.
Она научилась настолько хорошо врать, что сейчас правду от лжи было отличить почти непосильно.
Выдох.
Вторая слеза.
«Она не уйдёт...» — судорожные вдохи.
А она уже бросала каждого.
Третья слеза.
«Мы пройдём этот путь вместе.» — кислорода оставалось мало.
И насколько ты в этом уверен?
А теперь он резко встал и подошёл к журнальному столику, на котором лежали несколько пыльных журналов. Почти все смёл на пол, а один взял в руки. Даже не читал, просто глянцевая бумажка.
Разорвал.
А слёзы с той же яростью катились по щекам.
«Не бросит. Не бросит. Не бросит.» — друзья решили не лезть, а он продолжал рвать, стараясь не оставить ни единой вещи на поверхности.
Плакал так сильно, как не было никогда.
Множество мелких кусочков с фразами, выписанными разными шрифтами, лежали на ковре. А теперь он упал на колени.
«Она не всерьёз. Нет. Нет.» — ладони сжимали эти клочки, а слезы продолжали падать на пол. Злость или всё-таки отчаяние? Да всё вместе.
Рваное дыхание, влажные дорожки на щеках, взлохмаченные волосы — всё это выдавало усталость, которой не было прежде.
«Мне тоже может быть больно... Я тоже боюсь, солнце, я тоже боюсь.»
_____
Вы ненавидите меня,да?