Что такое семья?
Мы шли молча. Я уткнулась лицом в плечо Хуа Чена, вдыхая знакомый, едва уловимый аромат пепла и чего-то дорогого, что всегда витало вокруг него. Мне было стыдно, неловко и как-то по-детски обидно. Я ведь уже привыкла к жизни с Гуцзы и Ци Жуном. Это был мой дом, мой надёжный тыл. А теперь меня возвращали туда, откуда я сбежала, пусть и не по своей воле.
«Интересно, сильно ли они изменились? — проносились в голове мысли. — Папа... Мама... Они всё ещё верят, что я мертва? А Хуа Чен... Зачем он вообще так настаивал на моём возвращении? Из чувства вины?»
Мы вышли из леса, и перед нами открылся вид на знакомые места — окрестности Небесного Града. Хуа Чен не стал пользоваться телепортацией, возможно, давая мне время прийти в себя. Или же самому всё обдумать.
— Дядя Хуа, — наконец я нарушила молчание, мой голос прозвучал приглушённо из-за уткнутого в его ханьфу лица.
— Мм? — он отозвался спокойно.
— Ты... ты очень зол на меня?
Он рассмеялся, коротко и беззлобно.
— За что мне злиться на тебя, мелкая бестия? За то, что выжила? Или за то, что пять лет давала нам всем повод считать тебя погибшей, пока сама резвилась в лесу?
В его голосе не было упрёка, лишь лёгкая, усталая ирония.
— Я не специально, — пробормотала я. — Я просто... не помнила. Потом вспомнила, но боялась вернуться.
— Боялась? — он остановился и наклонил голову, пытаясь поймать мой взгляд. — Чего?
— Что вы будете злиться. Что вы... разочаруетесь. Или что мне опять будет больно.
Хуа Чен вздохнул, и его единственный глаз смягчился.
— Фу Яо, твои родители всё это время носили траур. Твой отец, этот несгибаемый дуб, плакал. Твоя мать... Му Цин стала ещё острее и колючее. Они не разочаруются. Они будут самыми счастливыми людьми на свете.
Его слова согрели что-то внутри, но страх никуда не делся.
— А... а Эмин? — спросила я, чувствуя, как краснею.
— Эмин? — Хуа Чен ухмыльнулся. — Он сначала злился на себя, что не уберёг тебя. Потом горевал. А сейчас... Сейчас он станет самым надоедливым и заботливым старшим братом в твоей жизни. Готовься.
Мы снова пошли. Чем ближе мы подходили к дому моих родителей, тем сильнее сжималось моё сердце. Это был не огромный дворец, а уютная, но просторная резиденция, построенная в стиле, сочетающем простоту Фэн Синя и утончённость Му Цин.
Хуа Чен поставил меня на землю у входа. Мои ноги будто вросли в землю.
— Иди сама, — мягко сказал он. — Они должны увидеть тебя первой.
Я кивнула, сглотнув комок в горле. Сделав глубокий вдох, я толкнула массивную дверь.
Первым, кого я увидела, был Нань Фэн. Он сидел в зале, с упорством, достойным лучшего применения, пытаясь починить какой-то механизм. Он вырос, повзрослел, черты лица стали чёткими, как у отца, но в его глазах осталась та же детская серьёзность. Он поднял взгляд, увидел меня и выронил инструмент из рук. Звон металла о каменный пол прозвучал оглушительно громко в тишине.
— Фу... Яо? — его голос дрогнул.
— Привет, братец, — выдавила я.
В этот момент из соседней комнаты вышла Му Цин. Она держала в руках свиток, её лицо было сосредоточенным и усталым.
— Нань Фэн, что это за шум? — начала она и замерла.Её взгляд упал на меня. Свиток с глухим стуком упал на пол.
— Мама... — прошептала я.
Му Цин стояла неподвижно, как изваяние. Её глаза были широко раскрыты, в них плескалась буря из неверия, надежды и страха. Она медленно, неуверенно сделала шаг вперёд, потом ещё один.
— Это... ты? — её голос, обычно такой твёрдый и насмешливый, был тихим и хриплым.
Я не выдержала и кинулась к ней, обхватив её за талию и прижавшись лицом к её груди
.— Прости, мама, прости... Я жива.
Я почувствовала, как её тело задрожало. Она опустилась на колени, крепко обняв меня, так крепко, что стало тяжело дышать. Она не плакала, просто тяжело, прерывисто дышала, зарывшись лицом в мои волосы.
— Глупая... Глупая девочка, — она говорила шёпотом, сжимая меня ещё сильнее. — Где же ты была всё это время?
Из глубины дома послышались быстрые, тяжёлые шаги. В дверном проёме появился Фэн Синь. Он застыл на месте, уставившись на нас с матерью. Его могучее тело, обычно такое устойчивое и непоколебимое, пошатнулось. Он прислонился к косяку, чтобы не упасть.
— Фу Яо? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций.
— Папа, — я высвободилась из объятий матери и посмотрела на него.
Он медленно подошёл, опустился передо мной на одно колено. Его большие, шершавые ладони бережно взяли моё лицо, как будто я была хрупкой фарфоровой куклой, которая могла рассыпаться от одного неверного движения.
— Доченька... — только и смог выдавить он, и по его щеке скатилась единственная, но огромная слеза. Он тут же смахнул её, смущённо хмурясь, но уже не в силах скрыть облегчение.
— Как?.. Хуа Чен?..
— Он нашёл меня, — я кивнула.
Фэн Синь посмотрел на Хуа Чена, который стоял в дверях, молча наблюдая за сценой. В его взгляде было что-то сложное — благодарность, старое недоверие, и огромное, безмерное облегчение.
— Спасибо, — коротко и искренне сказал Фэн Синь.
Хуа Чен лишь кивнул в ответ.
В последующие дни моя жизнь превратилась в сплошной водоворот внимания, заботы и бесконечных вопросов. Родители, особенно отец, буквально не спускали с меня глаз. Мама пыталась вернуть всё к привычной норме, стала снова ворчать и делать замечания, но по ночам я иногда просыпалась и видела, как она сидит на краю моей кровати, просто смотрит на меня и гладит по волосам, как будто убеждаясь, что это не сон.
Нань Фэн стал моей личной тенью. Он водил меня повсюду, показывал, что изменилось за пять лет, делился своими подростковыми переживаниями. Было странно и трогательно видеть в нём не того угрюмого мальчика, каким я его помнила, а почти взрослого юношу, который искренне рад возвращению младшей сестры.
Через несколько дней ко мне наконец-то пришли Эмин и Жое. Они пришли вместе, как обычно. Жое, повзрослевшая, стала ещё красивее и язвительнее. Она осмотрела меня с ног до головы и фыркнула:
— Ну и вид, Фу Яо. За пять лет в лесу одичала, и ни капельки не изменилась.
Но в её глазах я увидела искреннюю радость. Эмин же стоял чуть поодаль, смотря на меня своими большими, добрыми глазами. Он стал выше, его черты стали мужественнее, но застенчивая улыбка осталась прежней.
— Привет, Фу Яо, — сказал он тихо. — Мы... мы очень по тебе скучали.
Я улыбнулась ему, чувствуя, как сердце забилось чаще.
— Я тоже. Прости, что заставила волноваться.
Жое, видя нашу неловкость, покатила глазами.
— Ну вот, опять начинается. Ладно, я пойду поищу твоего брата, Нань Фэна. Говорят, он собрал какую-то новую хитрую механическую штуку.
Она ушла, оставив нас наедине.
Мы сидели в саду, под огромным старым деревом. Молчание было комфортным, но напряжённым.
— Я... я видел тебя тогда, у реки, — наконец сказал Эмин.— Я почти был уверен, что это ты. Но не мог поверить.
— Я знаю, — вздохнула я. — Я испугалась и убежала.
— Почему? — в его голосе прозвучала лёгкая обида. — Мы же друзья.
Я посмотрела на него, на его искреннее, открытое лицо.
— Потому что мне было стыдно, Эмин. Стыдно, что я выжила, а вы все горевали. Стыдно, что я жила с... с тем, кого ваши родители считают врагом. И... — я замолчала, подбирая слова. — И я боялась, что ты рассердишься на меня за то, что случилось тогда, перед... перед тем, как я исчезла.
Эмин удивлённо моргнул.
— Рассердиться? Из-за того, что ты предложила мне выйти за тебя замуж, когда нам было по семь лет? — он рассмеялся, мягко и тепло. — Фу Яо, это было мило. Немного странно, но мило. Я никогда не злился.
На душе у меня стало легко, будто сняли тяжёлый камень.
— Правда?
— Правда, — он кивнул. — Я просто рад, что ты вернулась. Очень рад.
Он протянул руку и смущённо потрепал меня по волосам. Его прикосновение было тёплым и бережным. В этот момент я поняла, что моё детское увлечение никуда не делось. Оно просто выросло вместе со мной, превратившись во что-то более глубокое и трепетное.
Жизнь понемногу возвращалась в привычное русло. Но что-то изменилось безвозвратно. Во мне. Пять лет, проведённые с Гуцзы и Ци Жуном, оставили свой след. Я была не просто дочерью богов войны, избалованной принцессой. Я была А-Яо, сестрой Гуцзы и племянницей Ци Жуна. И я скучала по ним.
Однажды я подошла к родителям. Они сидели вместе, что было редкостью — обычно каждый был занят своими делами.
— Мама, папа, я хочу кое о чём попросить.
Они переглянулись.
— Говори, — сказал Фэн Синь.
— Я... я хочу навестить Гуцзы и Ци Жуна. Ненадолго. Просто чтобы они знали, что у меня всё хорошо.
Му Цин нахмурилась.
— Фу Яо, они... это не те люди, с которыми тебе стоит общаться. Особенно Ци Жун.
— Но они спасли меня! — возразила я. — Они заботились обо мне пять лет! Гуцзы — самый добрый человек, которого я знаю! А дядя Ци... ну, он, может, и не ангел, но он никогда не причинил мне зла!
Фэн Синь смотрел на меня внимательно, изучающе.
— Ты стала сильнее, — констатировал он. — Не только физически. Твой дух закалился. Раньше ты бы никогда не осмелилась спорить с матерью.
— Потому что я уже не маленькая девочка, — сказала я твёрдо. — Я знаю, что делаю. Они — моя семья. Так же, как и вы.
Наступила тягостная пауза.
— Хорошо, — неожиданно согласилась Му Цин. — Но Хуа Чен или твой отец пойдут с тобой. И ненадолго.
Я знала, что это лучшее, на что я могу рассчитывать. Я кивнула.
— Спасибо.
На следующее утро мы с Фэн Синем отправились в лес. Я шла впереди, уверенно находя дорогу. Отец шёл молча, внимательно оглядывая окрестности, как будто ожидая засады.
Когда я увидела знакомую хижину, сердце ёкнуло от радости. Я бросилась вперёд, распахнула дверь без стука.
— Братец! Дядя Ци! Я дома!
Гуцзы стоял у очага и помешивал что-то в котле. Он обернулся, и его лицо озарила широкая, счастливая улыбка.
— А-Яо!
Он открыл объятия, и я влетела в них. В этот момент я почувствовала себя по-настоящему дома.
— Я так по тебе скучала! — прощебетала я.
— Я тоже, проказница, — он рассмеялся. — А тут без тебя скучно. Отец даже ругаться стал реже, представляешь?
Ци Жун вышел из своей комнаты, сонно потирая глаз.
— Кто это тут орёт с утра пораньше? А, это ты, неугомонная. Вернулась к своим благородным родителям и сразу забыла про нас, стариков?
Но в его ворчании не было злобы, лишь привычная, грубоватая нежность.
— Никого я не забыла! — упёрлась я в бока. — Я вот даже папу с собой привела!
В этот момент в дверном проёме появился Фэн Синь. Он стоял, скрестив руки на груди, и его могучая фигура почти заполнила собой весь проход. Воздух в хижине на мгновение застыл.
Гуцзы медленно отпустил меня и выпрямился, его лицо стало серьёзным. Ци Жун съежился и сделал шаг назад.
— Фэн Синь, — ровно произнёс Гуцзы, кивая в знак приветствия.
— Гуцзы, — кивнул в ответ отец. Его взгляд скользнул по Ци Жуну, и в воздухе запахло озоном. — Ци Жун.
Я встала между ними, чувствуя, как напряжение нарастает.
— Папа, веди себя прилично. Они мои друзья.
Фэн Синь посмотрел на меня, потом на Гуцзы, и его осанка немного смягчилась.
— Я пришёл поблагодарить вас, — сказал он, и слова дались ему непросто. — За то, что спасли мою дочь. За то, что заботились о ней.
Гуцзы улыбнулся, напряжение слегка спало.
— В этом не было необходимости. А-Яо стала нам родной. Мы просто... рады, что она нашла свою настоящую семью.
Ци Жун фыркнул, но ничего не сказал. Он отошёл к столу и сел, демонстративно показывая, что не представляет угрозы.
— Она говорит, что вы относились к ней хорошо, — продолжил Фэн Синь. — И я... верю ей. И ей, и вам. Так что... Спасибо.
Это было больше, чем я могла надеяться. Фэн Синь, бог войны, благодарит Лазурного Демона и его приёмного сына. Это был исторический момент.
— Оставайтесь на обед, — предложил Гуцзы, нарушая неловкую паузу. — Я как раз приготовил больше, чем обычно.
Фэн Синь колебался, но я взяла его за руку и потянула к столу.
— Останемся, папа! Пожалуйста! Братец готовит очень вкусно!
Отец вздохнул, сдаваясь под натиском моих умоляющих глаз, и кивнул.
Обед прошёл на удивление спокойно. Разговор не клеился, атмосфера была натянутой, но открытого конфликта не произошло. Фэн Синь и Ци Жун избегали смотреть друг на друга, но и не бросали вызов. Гуцзы старался поддерживать нейтральные темы, а я болтала без умолку, рассказывая о своей жизни дома.
Перед уходом я пообещала навещать их как можно чаще. Гуцзы обнял меня на прощание, а Ци Жун буркнул: «Смотри у меня, не зазнавайся там, среди небожителей».
Когда мы с отцом вышли из леса, он вдруг сказал:
— Они... не такие, как я думал.
— Люди редко бывают такими, какими мы их представляем, папа, — ответила я.
Фэн Синь посмотрел на меня с странным выражением — гордости и лёгкой грусти.
— Ты действительно выросла, солнце.
Возвращение домой было уже не таким тревожным. Я нашла свой баланс. Я была Фу Яо, дочь Фэн Синя и Му Цин, сестра Нань Фэна. Но я также была А-Яо, названная сестра Гуцзы и племянница Ци Жуна. Обе эти части были важны. Обе делали меня той, кем я была.
Однажды вечером я сидела в саду и смотрела на звёзды. Ко мне подошёл Эмин.
— Можно присесть?
— Конечно.
Он сел рядом, и мы молча смотрели на небо.
— Ты многое пережила, — наконец сказал он. — Я... я даже не могу представить.
— Всё уже позади, — улыбнулась я.
— Фу Яо, — он повернулся ко мне, его лицо было серьёзным в лунном свете. — То, что ты сказала тогда... много лет назад... Ты всё ещё... то есть...
Он запнулся, краснея.
Я посмотрела на него — на его добрые глаза, на его неуверенную, но искреннюю улыбку. На того мальчика, который всегда был ко мне добр, даже когда я была невыносима. И на того юношу, который стал для меня опорой.
— Да, Эмин, — сказала я тихо, но чётко. — Всё ещё. Но теперь у меня есть время, чтобы дождаться твоего ответа.
Его лицо озарила такая яркая, счастливая улыбка, что звёзды на небе померкли в сравнении с ней.
Тгк: Author: Hirosoushi
Жду отзывов!