//20//
Семья это тот кто,
Ждёт тебя после работы.
Называя папа!
(LiLi)
Просыпаться не хотелось. Не верилось, что выходные прошли, и теперь придется снова расстаться со своей семьей до следующей пятницы. А в том, что у него теперь есть семья, Тэхен больше не сомневался.
Именно семья, самая настоящая. И даже больше, чем положено мужчине в тридцать с лишним лет — не у всех в его возрасте есть целых три ребенка. И каких! Два сына, его полные копии, и дочка, похожая на единственную и любимую женщину. Почти жену. Ладно, невесту.
Тэхен перевернулся на живот и подмял под себя подушку. То, что это подушка, а не Дженни, было единственным неудовлетворительным моментом в его новой семейной жизни, но здесь он не собирался сдаваться. И давить тоже не собирался.
Она будет его, обязательно. Будет просыпаться в его постели у него на плече. И то, что ему снилось уже третью ночь, тоже у них будет. Тэхен читал это в ее глазах, вспыхивающих каждый раз, когда их взгляды встречались. Или, когда он прикасался к ней — то к руке, то к локтю, то к талии. Мимоходом, будто так и надо. То из машины помогал выйти, то за чашкой тянулся. То придержал, когда случайно столкнулись в дверях.
Как Дженни при этом краснела — отдельный вид кайфа. Теперь он открыто, не исподтишка мог любоваться девушкой, развалившись на диване в кухне, пусть не такой просторной как у него в доме. Зато эта кухня теперь была их общей, хоть и на время. И Тэхен представить не мог, что это может так вставлять.
Ему нравилось все. Нравилось с утра пить с Дженни кофе, когда они выползали на кухню из своих комнат — оба невыспавшиеся, с красными глазами, разбуженные полными энергии малолетними Кимами.
У обоих закрывались глаза, как будто они всю ночь… Хотя, может, ей снились те же сны, что и ему? Хорошо бы. Не в одиночку же ему мучиться утренним возбуждением. Тэхен вел детей умываться, а Дженни уже ждала его с двумя дымящимися чашками.
С детьми пока не вернулись те доверительные отношения, которые сложились в самом начале, но уже и стена, о которую он бился в первое время своего отцовства, как будто становилась все тоньше и прозрачнее. И даже появилась несмелая надежда, что долбанная стадия отрицания совсем скоро сменится принятием.
Он старался. Из кожи вон лез, чтобы им было хорошо с ним, всем четверым. Чтобы им не хотелось оставаться без него.
В первый день ездили в парк кататься на катамаранах по озеру. Дети не успокоились, пока не перекатались на всех качелях и не облазили весь веревочный лабиринт.
— Как хорошо, что теперь ты можешь с ними лазать! — не скрывала радости Дженни. — А то я за все четыре года ни разу не гуляла с ними как девочка, в платье и с сумочкой. Вечно в штанах и с рюкзаком, чтобы руки были свободные.
— Чувствуй себя девочкой, — разрешал ей Тэхен, утирая потный лоб и отряхивая джинсы. Почему они теперь все время оказывались то в песке, то в траве, для него оставалось загадкой.
Они покатались на катамаране, пообедали, сходили в кино. Потом Дженни и дети учили Тэхена кататься на роликах. Потом поехали в супермаркет за покупками. Домой он вернулся совершенно убитый, хватило сил только доползти до душа и упасть в гостиной на диване.
— Я полежу пять минут, — пробормотал он, утыкаясь в диванную подушку, — а потом тебе помогу.
Дженн загадочно улыбнулась, опустила ролеты, снизила температуру на пульте кондиционера и тихо прикрыла дверь. Когда Тэхен проснулся, первое, что увидел в полумраке комнаты — своих детей. Они втроем сидели возле дивана на специально принесенных из игровой стульчиках.
— Что? — испуганно вскинул он голову и осмотрелся по сторонам. — Что-то случилось? Где мама?
— Ужин готовит, — за всех ответил Сухо.
— А вы почему здесь?
— Ждем, когда ты проснешься, — ответил Джексон.
— Мама сказала, что мы можем тебя разбудить, если будем шуметь, — объяснила Ли.
— И мы решили подождать, — закончил за нее Джексон.
— Фух, — откинулся на подушку Тэхен, — а я уж думал, я что-то пообещал и забыл.
— Ты так никогда не делаешь, Тэхен, — опустила глаза дочка, и у него в груди разлилось тепло. Если бы она еще сказала «папа»…
Когда вышел на кухню, ужин был почти готов. Вечер тоже прошел отлично, ему даже удалось дважды зажать Дженни — один раз в коридоре, второй на выходе из ванной. Ну и пусть опять сны беспокойные снились, зато следующий день прошел еще лучше.
Тэхен повез свою семью в загородный комплекс с бассейном, и там у него было гораздо больше возможностей прижиматься к Дженни всеми частями тела. Главное, она почти не отстранялась! Ну или по крайней мере, делала это не совсем охотно. Это очень обнадеживало.
А потом он неожиданно вырубился на шезлонге в их беседке, которую арендовал для отдыха. Слышал сквозь сон, как Дженни уговаривает детей выйти из беседки, чтобы ему не мешать.
— Мам, почему папа так много спит? — спросил Сухо, и у Тэхена закаменели конечности.
Он не ослышался? «Папа»? Старший сын назвал его папой?
— Потому что он много работает и устает, — Дженн говорила тихо, — дайте ему отдохнуть.
— Можно мы здесь посидим, возле папы? — спросил Джексон, Тэхен даже воздух в легких задержал, чтобы не спугнуть младшего сына.
— Ну пожалуйста, ну мамочка! Мы не будем мешать папе спать, правда-правда, — зашептала Ли, и у него чуть не остановилось сердце.
ДЖЕННИ все-таки увела детей, а он так себя и не выдал. Сон как рукой сняло. Тэхен лежал с закрытыми глазами и думал, что он самый счастливый отец на свете. Дети называют его папой, уже давно, просто пока не готовы сказать ему это в глаза.
Ничего, зато он готов. Ждать. Теперь уже сколько угодно. Потому что Дженн, эта удивительная, потрясающая девушка, на его стороне.
Поужинали они там же в ресторане, а дома Тэхен ее снова поцеловал. Застал врасплох, когда дети уже легли спать, а Дженни замешкалась на выходе.
— Спокойной ночи, — прошептал, скользнув губами по шее и с удовольствием ощутил ответную дрожь прижатой к стенке своей почти жены.
Утром проснулся, все еще ощущая ее вкус на своих губах. Не представлял, как доживет до пятницы, но он обещал Дженни, что вместе они будут проводить только выходные, и Тэхен готов был сдержать слово, как бы ему ни хотелось обратного.
Дети с утра выглядели вялыми и грустными. Тэхен вызвался отвезти их в сад, попытался растормошить за завтраком, но ничего не получилось.
— Выходите, я закрою дверь, — он привычно сунул ноги в лоферы, попытался сделать шаг и… не смог.
Ноги не двигались. Совсем. Потому что подошвы лоферов были накрепко приклеены к полу.
* * *
Тэхен смотрит на меня, я смотрю на детей, а они смотрят на отцовские ноги. Не надо быть экстрасенсом, чтобы сообразить, кто не поленился встать ночью и приклеить суперклеем тагаевские туфли к полу.
Представляю сколько они стоят! Но еще понимаю, если Тэхен сейчас наорет на детей, тот хрупкий мостик, который только-только начал появляться между ними, снова исчезнет. Потому что это не обычная детская шалость — это сигнал мне и Тэхену.
Дети очень любят Тэхена и не хотят отпускать его на целую неделю. Вот только как это ему объяснить? Не при детях же рассказывать такие понятные вещи их непонятливому отцу.
Суперклей мы купили в супермаркете. У Ли на сандаликах отпал бантик, она очень расстроилась, а Тэхен все порывался купить новые. Дочка чуть не расплакалась, хорошо, Тэхен быстро сообразил и перестал настаивать. Спрятал бантик в карман и купил несколько блистеров клея.
Бантик он приклеил, а его благодарные дети, пока мы спали, приклеили отцовские туфли к полу прихожей.
— Хорошо, — говорит Тэхен с преувеличенным спокойствием, — я пойду на работу в кроссовках.
Моя интуиция начинает завывать пожарной сиреной. Тэхен выбирается из лоферов, подходит к тумбе для обуви и… Сбываются самые нехорошие мои предчувствия. Кроссовки намертво приклеены к полке, а лицо Тэхена покрывается пятнами.
Тэхен молчит, он в упор разглядывает тридешек, и я снова спешу вмешаться.
— Можно попробовать отковырять их ножом, а потом счистить клей, я сейчас посмотрю в интернете. Уверена, там куча лайфхаков…
— Не стоит, — останавливает меня Тэхен, — у меня дома достаточно обуви.
— Но как ты доедешь до дома? — спрашиваю у него.
— В носках, — с достоинством отвечает Тэхен и обращается к детям. — Так что, едем?
— Я отвезу их, Тэхен, — перебиваю Тэхена, — тебе же еще домой надо заезжать.
Он подходит к детям, протягивает руку сначала Сухо, потом Джексону, гладит по голове Ли. Как будто ничего не случилось. Неужели понял? А почему нет, он ведь отец. Очень, очень хороший отец.
Наши дети, похоже, тоже потрясены — наверняка ожидали совсем другую реакцию. Тэхен прощается со мной и идет к выходу. И когда он переступает порог, меня осеняет.
— Подожди, Тэхен, не уходи!
Бегу в гардеробную, нахожу его пляжные сланцы и бегу обратно.
— Вот, — ставлю перед ним, — обувай. Все ж не босиком.
— Я о них совсем забыл! — оживляется Тэхен, а потом обращается к детям. — И судя по всему, не один я.
Они молчат. Тэхен сует ноги в сланцы, и наши взгляды встречаются.
— Очень стильно, — хвалю я.
А что мне еще говорить? Он сам прекрасно знает, как выглядит в дорогущем деловом костюме, носках и резиновых сланцах.
— Я бы сказал, эпатажно, — хмыкает Тэхен и уходит. Жду, когда за ним закроется дверь, и поворачиваюсь к детям.
— Ну, — складываю руки на груди, — и как это называется? Джексон, посмотри на меня. Это была твоя идея?
— Моя, — говорит Ли, и у меня отнимается речь.
Несколько секунд открываю рот как рыба, пока ко мне не возвращается способность говорить.
— Лисочка, доченька, — говорю потрясенно, — разве тебе не жалко папу?
— Жалко, — шмыгает она носом, — знаешь как жалко? Теперь целых пять дней придется его ждать!
Произношу длинную речь, пытаясь донести, что такое проявление внимания и любви может оттолкнуть даже такого терпеливого человека, как их отец.
— А что, если однажды ему надоест? — спрашиваю поникших детей. — Он решит, что вам не нужен, что вы его не любите. Что вы тогда будете делать?
— Мам, почему он нас даже не поругал? — хмуро спрашивает Сухо.
— Потому что он ваш папа, — отвечаю, — и он очень хочет с вами помириться.
— Мы тоже хотим, — у Ли дрожит голосок, и я как обычно, сдуваюсь. А потом смотрю на часы и хватаюсь за голову — мы безбожно опаздываем в сад.
Хватаю детей и выбегаю из дома, по дороге заказывая такси. Моя машина так и стоит на штрафплощадке. Тэхен пообещал, что машину заберут его охранники и пригонят мне к офису. Сдаю детей воспитательнице, а сама еду в офис.
Джису уже там, вся извелась в нетерпении, и я с удовольствием делюсь с ней подробностями. Конечно, не всеми, о наших тайных поцелуях с Тэхеном молчу, но я не знаю в этом мире человека, который мог бы ввести в заблуждение мою тетку.
— Значит, у вас с Тэхеном все идет как надо, — говорит она с удовлетворением, отламывая кусочек имбирного печенья. — Вы хоть не при детях зажимались?
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю подозрительно, вспыхнув как инфракрасный обогреватель.
— У тебя глаза блестят. И сама ты вся светишься, — отвечает Джи и порывисто меня обнимает. — Правильно, Дженн, все ты делаешь правильно.
Она давится от смеха, представляя Тэхена в резиновых сланцах, а потом мы вместе ищем в интернете лайфхаки по удалению суперклея с кожаной обуви. Выбираем самый цивилизованный способ — антиклей.
Покупаю это волшебное средство и возвращаюсь в квартиру. Феном прогреваю место склеивания подошвы и пола, а потом развлекаюсь тем, что оттираю клей с тагаевских лоферов. И так увлекаюсь, что даже не пугаюсь, когда звонит воспитательница. А зря.
— Дженни Ким, приезжайте, у ваших детей высокая температура.
И у меня подгибаются колени