//7//
"Рано ложиться и рано вставать — вот что делает человека здоровым, богатым и умным."
© #БенджаминФранклин
Прыгаю за руль, на ходу запуская двигатель. Он бодро урчит, но как только трогаюсь с места, машина несколько раз фыркает и глохнет.
Что за дела? Стучу по рулю, останавливаю и перезапускаю двигатель, и он с утробным стоном глохнет уже окончательно.
«Спокойно, Дженни, держи себя в руках!» — говорю сама себе, делая несколько глубоких вдохов-выдохов. Выскакиваю из машины и захожу в приложение такси. Экран приветливо мигает и гаснет, на прощание витиеватыми буквами написав мне название бренда. Зашибись…
А вот нечего было делать из телефона роутер. Или хотя бы следовало взять с собой повербанк. Придется вернуться в офис и вызвать такси оттуда.
Иду быстрым шагом, запихивая бесполезный мобильник в сумку, попутно гадая, у кого из драчунов разбита губа. У Джексона или у Ивана.
Ваня Исаев — рослый балбес, который повадился дразнить моих сыновей. У Сухо хватает выдержки, на провокации он не ведется, зато Джексон заводится с пол-оборота.
Вдвоем мои сыновья непобедимы, поэтому Иван выбирает моменты, когда Сухо нет рядом. Это бывает нечасто, но бывает. В этом месяце как прорвало.
Конечно, каждая мама горой стоит за своих детей, но я точно знаю, что Джексон не задира. Каждый раз сын смотрит на меня моими зелеными глазами, светящимися как лазеры, и говорит:
— Мам, ну он же меня довел! Я его предупреждал!
И каждый раз я веду долгие беседы на тему, как нехорошо драться и что настоящие мужчины решают проблемы не кулаками. При этом Джи сверлит меня уничтожающим взглядом и надувается как воздушный шарик.
Она в корне со мной несогласна. Джи считает, что мальчикам следует подловить вредного Ваньку и навалять ему вдвоем от души. Но она ни за что не станет подрывать мой материнский авторитет и всегда сдерживается от резких высказываний при детях. Я за это ей очень благодарна, тем более что потом она все равно нашепчет им на ушко свои наставления.
Сыновья меня внимательно слушают, понурив головы, со всем соглашаются, а потом идут к Джи обниматься. И затем все повторяется
Я пыталась поговорить с мамой Вани, но там бесполезно.
— Мы воспитываем Ванечку по японской системе «икудзи», до пяти лет ему позволено все! — как отрезала мне выхоленная мадам Исаева. — Это вам следует приструнить своих избалованных детей, госпожа Савицкая!
Дорогу загораживает глянцевый черный корпус автомобиля. Хочу обогнуть его с капота, но автомобиль двигается вперед. Поднимаю голову и прямо перед собой вижу нахмурившегося Тэхен. Он сидит за рулем огромного как танк внедорожника, стекло дверцы опущено, мы смотрим в упор друг на друга.
— Я слышал ваш разговор. Садитесь, Дженни, — командует Тэхен, — я отвезу вас в сад.
— Спасибо, вам незачем беспокоиться, — хочу обойти с другой стороны, но внедорожник отъезжает назад и снова перегораживает мне путь.
— Я увидел из окна, что ваша машина заглохла. Садитесь, — нетерпеливо повторяет он.
— Мистер Тэхен — устало возражаю, но тут дверь распахивается, Тэхен спрыгивает с водительского кресла и цепко впивается пальцами мне в локоть.
— Быстро в машину, — он обводит меня вдоль корпуса, открывает дверь и чуть ли не заталкивает внутрь. И добавляет непререкаемым тоном: — Ваш сын разбил губу, а вы тут церемонии разводите.
Я возмущенно вскидываю голову, но автомобиль уже трогается с места.
— Вас не учили, что подслушивать нехорошо?
— Не поверите, учили, — невозмутимо отвечает он, держа руль одной рукой, при этом умудряясь лавировать между машинами с филигранной точностью.
Завистливо закусываю губу и едва сдерживаюсь, чтобы не шмыгнуть носом. Мне бы так научиться! А Тэхен тем временем продолжает на удивление без всякого ехидства.
— У вас высокая слышимость динамика. Я не нарочно, простите. Но ваши дети… — он умолкает, а потом договаривает странным тоном: — Они мне понравились.
— Там неизвестно, кто кому разбил губу, — отвечаю осторожно, оглушенная этим признанием. — Скорее всего, Джексон Ивану.
— Кто есть Иван?
— Наш главный антагонист, — вздыхаю и вижу в стекло внутреннего обзора как Тэхен приподнимает бровь. Спешу пояснить: — Он все время задирает Джексона. Когда мальчики вдвоем, он их не трогает, а самого Джексона дразнит.
— Когда я был маленький, постоянно дрался в садике. Я был меньше всех ростом, и мне вечно доставалось, — вдруг говорит Тэхен, и мне становится нехорошо. Жаль, не додумалась прихватить с собой распечатки, даже нечем обмахнуться. — А почему вы не поговорите с родителями?
— Там бесполезно, — махаю рукой, — его воспитывают по японской системе, это когда детям до пяти лет можно все.
Тэхен скептически косится на меня и хмыкает. Я невесело хмыкаю в ответ.
— А есть какая-то причина, чтобы задевать Джексона? — задает Тэхен вопрос, которого я больше всего боялась.
— Да, — отвечаю обреченно, — это касается их отца. Отца моих детей, — поясняю, натолкнувшись на немигающий взгляд в зеркале. — Дело в том, что я честно рассказала детям, что мы с их отцом разошлись еще до их рождения.
Я очень стараюсь, чтобы это не звучало жалостливо или грустно, меньше всего мне хочется, чтобы Тэхен мне сочувствовал. Но, наверное, у меня получилось плохо. Или вовсе не получилось.
— Он от них отказался? Добровольно? — допытывается Тэхен, и я в десятый раз жалею, что он услышал мой разговор с воспитательницей.
Не хочу лгать, но и правду говорить ему не собираюсь. Придется отвечать как можно более туманно и расплывчато.
— Да. Мы обо всем договорились. Он дал мне крупную сумму денег в обмен на то, что я больше не буду его беспокоить, — кажется, вышло максимально приближенно к действительности. Но Тэхен вдруг съезжает на обочину и останавливает машину.
— Что? — он сжимает руками руль и смотрит на меня с недоверчивым прищуром. — Вы хотите сказать, что он откупился от троих родных детей?
— Не от троих, — выбалтываю быстрее, чем соображаю, — от двоих. Первое УЗИ показало двойню. Мальчики раздвоились позже. Точнее, они раздвоились вовремя, но увидели мы только потом…
Ну кто меня за язык тянул? Осталось еще признаться, что наш отец года отправил меня на аборт, чтобы в голове Тэхена шестеренки завертелись в нужном направлении!
Он и без этого в шоке.
— И вы сказали детям? Что отец их продал?
— За кого вы меня принимаете, Тэхен? — говорю тихо, потому что мешает вмиг перекрывший горло комок. — Разве такое можно говорить детям? Что от них отказались? Я сказала им, что отец не знал о них и уехал. И конечно они теперь его ждут. Придумывают ему всякие оправдания. Сегодня он у них альпинист, заблудившийся на горной вершине. Завтра космонавт, забытый на секретной космической станции. А Иван все время говорит гадости об их отце, и Джексон не может сдержаться.
— Я бы тоже не сдержался, — выдает Тэхен, — только бил бы не Ивана, а этого вашего…
Он остервенело дергает ключ зажигания, и я пораженно зажмуриваюсь. Это что только что было? Я не перепутала? Это точно Тэхен?
Но впереди уже видны ворота садика, Тэхен тормозит почти вплотную — опять я давлюсь от зависти! Помогает мне выйти, и мы быстро проходим на территорию.
— Папа! — вдруг раздается радостное.
Мы поворачиваем головы, и я холодею. К нам несется Джексон, за ним сломя голову бежит Сухо, а из беседки выходит наша воспитательница Зинаида.
Сыновья подбегают к опешившему Тэхена и задирают счастливые мордашки. Отмечаю не без удовольствия, что губы обоих моих сыновей целые и невредимые. Да, японская система воспитания не всегда эффективна в нашей местности…
— Пожалуйста, — шепчет Джексон, преданно глядя на Тэхена, — пожалуйста, можете сказать им, что вы наш папа?
— Пожалуйста… — вторит ему Сухо, и я отворачиваюсь, не в силах смотреть в глаза своим сыновьям.
И на Тэхена тоже.
* * *
Тэхен
Давно он не чувствовал себя так погано. Да никогда, наверное, не чувствовал.
Папа. Зашибись. Ну какой он им папа? На такое Тэхен точно не подписывался. Вот только…
Как отказать, когда на тебя смотрят как на волшебника? На фокусника, который достанет из кармана воздушный шарик и улетит на нем в небо.
Шарики, кстати, у Тэхена с собой были, правда, не в кармане, а в машине. Но такие «воздушные шарики» детям лучше не показывать
Лоб покрылся испариной, и Тэхен едва удержался, чтобы не вытереть его рукавом. Ну что за засада, а? Ну почему у них такие зеленые глаза, как у их мамы? Этой невозможной язвы, как ее там, Дженни…
Тэхен все-таки вытер лоб, наплевав на приличия. Необычные глаза, цвет у них такой, как у моря в ясную погоду.
Тэхену не понравился салон, который выбрала Ариана — она только пришла, а ее уже нагрузили. Дворцы, замки на озере. Ну подумаешь, победили в престижном конкурсе. Неизвестно еще, как там распределялись награды.
Тэхен приехал чтобы забрать невесту и отвезти в какое-нибудь другое агентство. Любое.
Но в холле увидел Дженни, которая стояла вполоборота и негромко говорила по телефону, и не ушел.
Напротив, теперь ему было принципиально остаться здесь, чтобы его свадьбой занималась эта хрупкая зеленоглазая девушка. Чертовы глаза, околдовала она его, что ли?
Похоже на то.
Тэхен присел перед мальчишками на корточки. А ведь они отличаются, подумал, еще и как. Как их вообще можно спутать?
Тот, что слева, Сухо, смотрит на него с выражением, которое Тэхен каждый раз наблюдает у своих директоров на совете, когда они пытаются протащить какой-то им одним выгодный проект. Преданно и с вожделением.
Второй, Джексон, смотрит с грозным ожиданием, как будто хочет сказать: «Только попробуй откажись!» Странный взгляд, очень взрослый, неожиданный для такого маленького мальчика.
А вот по виду ДЖЕННИ можно понять лишь то, что она испугана. Надо бы глянуть на Ивана и его губу, наверняка зеленоглазая устроительница свадеб боится встречи с родителями парня. И к тому же чувствует себя виноватой, а вот это точно никуда не годится.
— Кто ударил Ивана? — спросил Тэхен. Сухо промолчал, Джексон потупился. — Так, ясно. За что?
— Он сказал, что наш папа алкаш, — ответил за брата Сухо. Джексон сверкнул яростным взглядом и снова опустил голову.
— Хорошо, — сказал Тэхен, строго взглянув сначала на одного мальчика, потом на второго, — я скажу, что я ваш папа. Но у меня условие. Вы больше не будете драться в садике и подставлять маму.
Парни скривились так, будто укусили лимон. Переглянулись, еле слышно вздохнули и кивнули. Тэхен поднялся и отряхнул брюки.
К ним уже подплывала воспитательница с грозным видом, и Дженни еще больше стала походить на провинившуюся школьницу.
— Я даже не знаю, что сказать, Мисс Дженни, — начала воспитательница чуть ли не подбоченясь, при этом полностью игнорируя Тэхена.
Вот и он не стал церемониться. Достал телефон и не особо вежливо прервал дамочку.
— Как вас зовут?
Она уставилась на него с удивлением.
— Что значит, как зовут? Вы вообще, кто?
— Как зовут нашу воспитательницу? — вопросительно взглянул на ДЖЕННИ Тэхен.
— Колчина Зинаида Рудольфовна, — ответила та с не меньшим удивлением. Зато мальчики неожиданно расплылись в улыбке.
Тэхен пролистал список контактов и нажал на нужный номер.
— Стас, — он не стал отходить или отворачиваться, наоборот, даже постарался погромче говорить, — я тут в саду твоем. Каком, каком… Детском. Сюда дети мои ходят. Да, из клуба. Их систематически провоцируют на драку, а твой воспитатель не справляется с конфликтом. Нехорошо, Стас, что это за педагог? Ты же говорил, они у тебя специальное обучение проходят. А тут мальчишек задирают, а твой педагог предпочитает все свалить на их маму. С теми родителями я сам поговорю, ты с сотрудниками разберись. А то заберу парней и Семашкину отдам. Еще и рекламу вам нехорошую сделаю. Давай, давай, разбирайся. Колчина Зинаида Рудольфовна. И ты не болей.
Он отключил вызов и снова обратился к ДЖЕННИ. На Колчину не смотрел. На сбитых летчиков смотреть неинтересно.
— Как фамилия Ивана, знаете?
— Знаю, — ответила та, так широко распахнув свои зеленые глаза, что Тэхен внезапно захотелось сделать что-то такое, чтобы она еще больше удивилась.
Чтобы в них заплескалось еще и восхищение. Например, прямо сейчас построить новый детский сад и подарить ей. Пускай будет, управляется как-то с салоном, и с садиком справится.
— Вы всегда так свои дела решаете, Мистер Тэхен? — сглотнув, спросила Дженн, и Тэхен не удержался от самодовольного кивка.
— По мере возможности. Но здесь все оказалось проще. Стас Левченко, учредитель, мой знакомый. Это бизнес его жены, у нее несколько садов и языковые школы. А Левченко мой акционер. Так что, Дженн, вы скажете мне фамилию нашего антагониста?
— Исаев, — ответила вконец ошарашенная девушка.
Рудольфовна за ее спиной заламывала руки и явно раздумывала, сразу падать перед Тэхена на колени или сначала как следует порыдать. Мальчики так радостно улыбались, что у Тэхена внутри стало тепло, будто нагрело солнышком.
— А где ваша сестра? — спохватился он, и сам не смог сдержать улыбку, вспомнив, что сестра у них старшая. На двенадцать минут.
— Она на репетиции, — ответил Джексон. — Поет.
— А вы не поете?
Братья горестно замотали головами.
— У нас слуха нет. С
Джи говорит, нам слон на уши наступил.
— Может медведь? — подсказал Тэхен, но Сухо невесело возразил.
— Если бы. Тогда бы она нам голос поставила. А со слоном точно не поставит.
— Не расстраивайтесь, у меня тоже слуха нет, — успокоил их Тэхен, — и вон какой вымахал.
— А ваш папа алкаш, — донеслось до них визгливое, и Тэхен обернулся.
От крыльца вприпрыжку бежал рослый мальчишка, неуклюже загребая в воздухе одной рукой. Его губа была густо смазана белой мазью. Да он почти на голову выше Джексона с Сухо! Тэхен с уважением посмотрел на своих парней.
Стоп. О чем это он. Своих?..
— Ванечка, — раздался душераздирающий вопль.
Возле ворот парковался автомобиль, из которого выглядывала блондинистая голова с безупречно уложенной прической. Дженни напряглась, и Тэхен инстинктивно заслонил ее спиной, притянув к себе за плечи Джексона и Сухо
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️
Вот сейчас драка начнется
Наш милый Тэхенчик
Пишите свои мнение в комментариях люблю вас ❤️❤️❤️❤️.