Грехи
Вечерний Санкт-Петербург как всегда дождлив. Люди бегут в непонятных направлениях, скрывая лица за зонтами. Машины набирают скорость в попытках объехать пробки и скорее попасть домой. Фонари же мягко освещают улицы, добавляя этому вечеру атмосферы.
*flashback*
– Да, слушаю, – забегая под павильон, который помогает скрыться от сумасшедшего ливня, девушка поднимает трубку от неизвестного абонента, – кто это?
– Здравствуйте, вас беспокоят из отдела полиции, вы Т/и Т/ф? – послышался грубый голос по ту сторону.
– Да, всё верно, что-то случилось?
– Тело вашей матери нашли сегодня в одном из притонов города, причина
смерти — передоз. Вы сможете явиться завтра для опознания тела?
* Ком в горле *
– Девушка, вы меня слышите? – молчание, – Ало, вы тут?
Телефон разбиваясь, падает на асфальт.
*the end flashback*
Брюнетка плетётся в направлении дома, медленно перебирая ногами, время от времени вытирает слёзы с лица, которое спрятала под чёрным капюшоном. В голове всплывают все худшие моменты, которые заставили возненавидеть весь мир и живущих в нём людей.
– Интересно, за какие грехи я блять пол жизни расплачиваюсь. – кинула Т/и и скрылась в дверном проёме своего подъезда.
* Вечность заставляет нас полюбить иное, улыбнуться прохожему с лицом демона и сорвать красивый цветок, положив его на могилу *
*Pov Виолетта*
– Уходи, – войдя на кухню, приказала девушка стоящему возле плиты телу, – Съебись от сюда, Рони!
– Любимая, ты чего?, – развернулась, – Я обидела твою игрушку? Разве она важнее меня?
Точка придела.
– Ты плохо слышишь?, – подойдя вплотную, я схватила тонкую шею рукой, надавливая на кадык — перекрыла даже малейший доступ к воздуху – Знаешь же, третий раз повторять не стану.
– В..Вио...летта, мне бо..льно.. – в попытках вырваться, Рони вцепилась в мою руку, – Отпус..ти.
Пощёчина. Тело летит в ближайшую стену.
– Если ты ещё раз явишься в моей жизни, либо хоть как-то зацепишь жизнь Т/и — я убью тебя.
*Конец pov Виолетта*
Девушка выходит на балкон, доставая мятную сигарету из пачки, открывает окно. Слышит звук захлопывающейся двери и в секунде успокаивается, приходит в себя. В душе ни капли жалости, ни намёка на сожаление — только чувство вины перед
Т/и, которое съедает внутри, заставляет чувствовать себя бессильной.
Кажется, мы становимся монстрами только тогда, когда глаза нашей любви направлены в другую сторону — не смотрят на нас. Мы готовы убивать, пытать, расчленять всех, но только не их, только не любимые глаза. Любить, радовать, жалеть, слушать и понимать — всё, на что мы способны. И либо нас это губит, либо дарит чувство умиротворения.