Part 5.
๑Boy, I wanna taste you
I wanna skin you with my tongue…๑
Опять эта душная ванная комната, находящаяся в лёгкой дымке из-за невероятного жара этого помещения. Казалось, что сейчас из-под ног уйдет пол, буквально расправившись кусками, и начнет плавить кожу светловолосого юноши. Сердце пускает болезненный удар один за другим, а мурашки волной разбегаются по всему телу. Опять Буччеллати лёгким движением снимает себя мокрые после нелепого падения в бассейн штаны. Трудно соображать из-за жара и непонятно в чём причина такой температуры. Либо тут только недавно кто-либо мог принимать невероятно горячую ванну, либо горячим здесь и сейчас был именно его капо. Мокрые и короткие волосы всё ещё сбрасывали капли на его рельефное тело и, чуть поблёскивая от света лампы, проезжали по его груди, следуя линиям тату, дальше западали в кубики пресса, съезжая все ниже и ниже. Зелёные глаза, не отрываясь, следили за происходящим и как бы не хотел, он не мог закрыть их. Не мог даже отвернуться и перестать наблюдать за этой картиной как зачарованный, что-то не позволяло. Что же? Одна рука брюнета соприкоснулась со стеной в звонком шлепке, а меж двух 'огней' оставался юноша, который оказался в невыгодном для себя положении, того не заметив. У стены. Вновь, вновь лицо лидера так близко, только без той придурковатый улыбкой, что была… Ранее? Да, пожалуй, да. Он не помнит как тут очутился. Джорно внимательно смотрит в эти голубые глаза, и тонет в них, подобно тяжёлому камню, который никогда не сможет всплыть. Со стороны он получает не менее внимательный взгляд, правда заинтересован он явно другим, а не лишним разглядыванием черт лица друга, выглядящего сейчас явно не так как обычно. Расстояние сокращается до минимума, губы Бруно нежно накрыли лоб Джованны, а тот в недоумении все, что смог открыть рот для того… Для чего? Чтобы накричать? Да непонятно вообще, что он творит. Отстранившись от красного юноши, капо говорит своим бархатным и низким голосом следующие слова, что становятся ответом на многие вопросы.
— У тебя жар. Просыпайся, Джорно.
Мгновение и он уже, тяжело дыша, сидит на своей просторной кровати, смотря в никуда. Одеяло сильно скомкано, видимо, он отчаянно хватался за него пока не проснулся. Джованна только не отошёл от того чересчур странного, и кажется, горячего сна?.. Да и от сонного состояния в общем. Так что ему пришлось просидеть так как минимум пару минут, а может он и сбился со счета времени, часов-то под рукой не находилось. Как-никак до него смогло добраться твердое осознание того, что сгенерированный странный сон был прав — у него высокая температура. Силы не пришли в его тело, а наоборот, казалось бы, покидали его с каждой секундой, делая все более слабым. Пить, хочется воды. Глаза тяжело закрываются, и, взявшись за голову, он смог лечь обратно, при этом тяжело дыша. Сейчас он не знал, что его волновало больше: собственное хромавшее здоровье или же сон с другом, да и при том немного необычного характера? Бред, все это — результаты вчерашних событий. А сон ещё и явный результат мальчишеской фантазии, хоть он и сам точно не думал о капо в таком плане. А в каком таком думайте сами. Найдя в себе силы встать уже спустя пятнадцать минут после первой попытки, он медленно и верно спускался вниз по лестнице со второго этажа. В глазах, казалось бы, все расплывалось в экспрессивную картину, выполненную масляными красками неизвестным художником, а ноги становились все легче и легче, в отличие от тяжёлой головы, что так и норовила упасть вперёд. Любой шум с кухни, где уже завтракали ребята полностью собранные и готовые уехать днём, отдавался в голове подобно звуку от разорвавшейся рядом бомбы, просто невыносимо, кажется, что он сейчас просто не дойдет и свалиться прямиком вниз по лестнице. Первым на его появление в дверном проёме кухни среагировал Лидер компании, который сразу почуял что-то неладное в его плавных движениях и бледному болезненному лицу. Остальные же были заняты своими делами и начали что-то понимать, исходя из следующих действий капо. Несмотря на вчерашние разногласия и колкости в сторону друг друга, имеющие плохой финал, он подбежал к нему подхватив за талию и довольно-таки вовремя. Ноги, точно вата, перестали держать юношу вообще, а сам он отключился. Попросту дошел сюда на одном дыхании, да и то чудом. Даже Аббакио принял участие в общей суете, предполагая что же с ним случилось. То ли вражеский стенд с необычными способностями, то ли отравили? И пока каждый делал ставку на одно из, уже озвученных в слух, предположений, Буччеллати глубоко вздохнул. Он-то понимает как юноша умудрился заболеть и хоть в этом не было его вины… Он чувствовал ответственность. Все-таки он тут главный как-никак. Другие хотели было вырвать того с рук и попытаться привести в чувства различными методами, но им не позволили. Что же, видимо, стоит отправиться ближе к вечеру, а сейчас прийдется поставить его на ноги. Буччеллати буквально приказал Леону сделать чай с медом и в этой ситуации не стоит шутить про золотую чашу, подхватил бессознательное тело уже полностью на руки и отнес наверх. Было не так уж и затруднительно сделать это, с учётом того, что Бруно побольше и покрепче будет. Там же он решил все-таки выбрать в качестве комнаты для восстановления свою, ведь в чужую комнату он не мог войти не зная как относится к этому ее хозяин, а тут и приглашения не попросишь. Даже несмотря на нынешнюю ситуацию. Ну или потому что знал, что у него намного чище и лучше, кто знает)… Время перевалило за два часа дня, и тогда уже ресницы Джорно стали подрагивать из-за попадающего на них света, ручьем льющегося из незакрытого тканью окна. Все же очнулся? Подобно его первому пробуждению в его комнате, он так же резко подорвался, приняв сидячее положение. И теперь, по правде говоря, сам он засомневался, проснулся ли он до конца, увидев пред собой виновника его последних снов, сидящего рядом и с беспокойством смотрящего на него. Капо аккуратным движением руки заставил блондина лечь обратно, а после положил на лоб влажную тряпку, которую он, видимо, меняет не первый раз за это время — Не думал, что ты так быстро сляжешь, Джованна… Сердце пустило удар когда он и правда осознал реальность, голос будто из его сна, такой же мелодичный, низкий и приятный для ушей. Просто голос Буччеллати.
«Так я и правда проснулся.»
—…Постараюсь привести тебя в строй как можно быстрее. Для начала, перед нашим отъездом ты будешь под моим присмотром, а там дальше как пойдет. Нам сейчас очень важно, что бы ты не выбывал из строя… Ничего не отвечая, Джорно молча продолжал слушать и смотреть на обеспокоенное лицо, но совершенно холодные глаза. Как будто вчера ничего не было, хотя и правда, вчера — ничего не было. Шалость, безобидная шалость, а дальнейшая удивлённая реакция на брюнета только из-за собственных странных снов. Что же, ничего не поделать.
«Нет, поделать, я хочу скинуть этот груз, давай же.»
— Пользуясь моментом, хочу извиниться за вчерашнее поведение. Не стоило так на тебя давить из-за твоего игнорирования в мою сторону. Да и кровати мне никогда не жалко для товарища. Не успел Буччеллати закончить свой длинный, считай, монолог с извинениями, его все-таки перебивают, хоть он и сам не ожидал, что так в порыве заговорит. — Нет, ты меня прости за мою глупую реакцию. Мне не стоило на твой шутливый ответ, который был на мою пакость, реагировать столь бурно. Мир? Улыбнувшись уголками губ, оба протянули мизинчики и переплетя их, пожали словно руки, и при этом качая вверх-вниз. Как-то по-детски, но кого это волнует? Ведь теперь не будет никакого напряжения все эти часы лечения. Наверное. Для одного из них точно, а именно для того кто извинился первым. Убрав свою руку спустя несколько секунд, брюнет взял что-то с прикроватной тумбы. Если быть точнее, странный зелёный пузырек и серебряную ложку, что также светилась из-за попадающих на неё солнечных лучей. Вязкая жидкость быстро наполнила её, заставляя блондина вжаться в подушку. Он ненавидит такие мерзкие лекарства, ну он сразу понимает, что оно мерзкое, почему болезнь нельзя вылечить его стендом? Все было бы куда проще с такой возможностью. Бруно же несмотря на реакцию друга поднес ложку ближе к его губам, и не говоря открыть их, показал на примере. Он сам приоткрыл свои пухлые губы и сказал «а». Пришлось повторять за ним, не отводя взгляда. И вскоре противная жидкость уже была поглощена, а сам он скривился и выдавил из себя неестественную улыбку, стараясь сейчас не заорать, как кричал в своих мыслях.
« Как же это отвратительно, мерзость! Кто делает такие лекарства?!»
Подождав пять минут, к его губам поднесли ароматный зелёный чай, от которого приятно несло запахом мяты с нотками мёда. — Для тебя его сделал Аббакио, видишь, не так уж он тебя и ненавидит. Чуть выпив, зеленоглазый уже спокойно и саркастично улыбнулся, а после его губы растянулись в полноценной улыбке, которая вполне могла стать полноценным смешком, если бы тот не сдержался. — Уверен, он сделал это только потому что ты сказал. Или потому что считает меня хоть каплю полезным для нынешнего задания. Я же лучший доктор в команде. Ничего не отвечая на слова Джованны и на его действия в виде самодовольного и гордого выражения лица, лишь тихо хмыкнув, Буччеллати грациозно и легко встал с кровати. Подойдя к просторному и светлому окну, он поставил его на 'режим проветривания', выворачивая изящную тонкую ручку вверх. Ну и повернулся к больному. — Я надеюсь, что ты поправишься как можно скорее и все остальные тоже. К хорошим новостям: из-за твоего эффектного появления на кухне все даже не заметили, что ты в моей пижаме. Вроде бы один лишь Миста знает, что она моя, а у него язык подвешен. Ну и славненько в общем. К плохим новостям: помимо меня сюда будут ломиться как минимум ещё два человека, тот же Гвидо и Наранча. Они больше всех показывают свои переживания эмоциями и действиями. Протяжный вздох. Переключается на другую тему. — Ну что, как кормить тебя будем, подобно матери птичка или ты сможешь сейчас перебороть болезнь и сидя поесть в кровати? Лишь на секунду Джорно представил то, как капо из своего рта пихает пищу в его, наверняка при этом используя язык. Он либо пытается не подавиться воздухом,потому что это мерзко либо уже слишком. Он даже не смог описать как себя почувствовал, хотя живописные розовые щёчки на уже более-менее небледной коже говорили все за себя. — Молчишь, Джованна? Все же будем по принципу птичек? — не без доли сарказма продолжал он, видя реакцию друга. Особого внимания этому он не придал. — Нет я сам?… Да, я сам. Тот даже резко сел и один жар, что уже отступал, мог смениться другим, вызванным уже от чужих слов. Ага, давай ещё, позволь картинкам из твоего сна всплыть в сознании для полного счастья. — Как скажешь, помидорка. Спокойно держа безразличное лицо, Буччеллати вышел из комнаты за едой и оставил бедного подростка на уединение с собой и своими мыслями. Что же за ужас с ним сейчас творится, и какая неизведанная ранее болезнь его одолевает и накрывает с головой?