141-145 (исправленно)
Глава 141. Возможность близости была сорвана Мумиан
На следующий день рано утром Е Жаоцзюэ в сопровождении Синчжи и других его товарищей покинул Чэнси. Делегация из Мобэя, сопровождавшая Луоянь на свадьбу, уехала из Чэнси точно так же, как и приехала.
Когда они въезжали в город, было какое-то ощущение сенсации, но отъезд был тихим. Отряд отошел от города на десять ли, и по пути их не преследовали шпионы императора. Е Жаоцзюэ приказал остановиться и повернулся, чтобы посмотреть на дорогу, по которой они пришли, самые разнообразные чувства хлынули в его разум.
- Вы уже проводили меня на десять ли, разве вы не боитесь, что Аосюэ узнает об этом? - Е Жаоцзюэ поднял голову, спешился и сказал двум мужчинам впереди.
Оба мужчины были одеты в черное, а тот, кто ехал первым, носил маску из черного нефрита. Его черные волосы колыхались на ветру, а рукава с позолоченным краем красиво трепетали.
- Дядя уезжает, и нет ничего удивительного в том, что я, как племянник, провожаю вас, - послышался глубокий хриплый голос мужчины с нотками выдержанного вина.
- Ну, вы должны быстро вернуться, на случай, если Аосюэ начнет беспокоится, когда она не сможет вас найти! - небрежно сказал генерал, скривив губы.
Цзюн Еян заметил крошечное изменение выражения лица Е Жаоцзюэ и, наконец, понял, что гордый вид его Аосюэ унаследован от ее дяди.
- Это я знаю. Дядя, желаю вам счастливого пути, а самое лучшее – вернуться с маленьким сыном, - сказал Цзюн Еян и кивнул, и не мог скрыть самодовольства, когда подумал о том, как забеспокоится Бай Аосюэ, когда обнаружит его отсутствие.
- Эй, парень, хватит болтать! А теперь возвращайтесь. Уже достаточно далеко, - смущенно сказал Е Жаоцзюэ, и его решительное лицо стало темно-красным.
Цзюн Еян отступил в сторону и дал дорогу отряду генерала, Чжао последовал за ним.
- Я хорошо позабочусь об Аосюэ, - выпалил Цзюн Еян, глядя на Е Жаоцзюэ.
Очевидно, генерал не ожидал, что Цзюн Еян скажет это, и после секундной паузы он улыбнулся и направил коня в сторону. Но что-то, казалось, пришло ему в голову, поэтому он снова повернулся, глядя на Цзюн Еяна, и сказал:
- Есть кое-что, что я давно хотел дать Аосюэ, но я всегда забываю. Теперь вы можете отдать это за меня.
Сказав это, он достал из сундука маленькую изящную парчовую шкатулку и передал ее Цзюн Еяну. Принц взял коробку, недоуменно глядя на Е Жаоцзюэ.
- Этот браслет был любимым при жизни матери Аосюэ, но тогда мы были бедны и не могли позволить себе такое дорогое украшение, я всегда помнил о нем и купил, когда накопил достаточно денег. Я намеревался отдать браслет Ваньцин, но у меня не было такой возможности. Ваньцин так и не смогла поносить этот браслет. Теперь я отдам его Aoсюэ, - сказал Е Жаоцзюэ со вздохом.
Он все еще не мог отойти от прошлого, хотя и был не так печален, как раньше. Цзюн Еян почувствовал, что парчовая шкатулка весит тысячу тонн, когда услышал слова Е Жаоцзюэ.
- Я лично передам его Аосюэ, и я думаю, что она будет дорожить им, - принц серьезно кивнул и спрятал коробочку в рукав.
Увидев это, Е Жаоцзюэ быстро повернулся и без колебаний вскочил в седло. Отряд двинулся дальше, аккуратный и сильный, словно меч, готовый в любой момент обнажиться и нанести молниеносный удар по врагу.
Чжао посмотрел на собравшихся и с чувством вздохнул:
- Е Жаоцзюэ – один из немногих, кого я уважаю среди людей. Он храбр и хорошо сражается, а дружбу ценит превыше всего. Не легко управлять целой армией.
Цзюн Еян согласно кивнул и сказал:
- Конечно, иначе он не был бы дядей, которого уважает Аосюэ.
Он развернулся и ушел после того, как закончил говорить. Чжао полностью согласился с принцем. В конце концов, он был свидетелем того, насколько жесткой была его принцесса.
Бай Аосуэ проснулась на рассвете, но Мумиан и другие еще спали, поэтому она не стала будить их. Вэньси и Хонсю еще не вернулись из дворца, и она ожидала, что новости придут в полдень.
Бай Aoсюэ не думала об этом. Больше всего ее беспокоили яды в теле Цзюн Еяна. Глядя в ярко-синее небо за окном, Бай Аосюэ пробормотала:
- Дядя, должно быть, уже уехал, - она с сожалением закрыла глаза.
- Хотя дядя уехал, я все еще с тобой, - сказал ей в ухо легкий мужской голос, полный пылкой любви.
Удивившись, Бай Аосюэ открыла свои ясные, как глазурь, глаза, глядя на элегантного мужчину, стоящего рядом.
- Как ты здесь оказался? - Бай Аосюэ изо всех сил пыталась встать с кровати, обхватив себя руками.
Цзюн Еян мгновенно шагнул вперед, чтобы обнять ее, и заботливо положил ей за спину несколько мягких подушек.
- Я проводил дядю из города, - честно признался принц.
Бай Аосюэ была немного удивлена, но еще больше сбита с толку. Она не ожидала, что Цзюн Еян будет сопровождать ее дядю, не говоря уже о том, что у него было такое плохое состояние. Он рисковал своей жизнью, чтобы сделать это.
- А почему ты не позвал меня, чтобы проводить дядю вместе? - тихо спросила Бай Аосюэ, отводя взгляд.
Принц заметил ее угрюмый вид. Он изобразил на своем лице улыбку и снял маску, открыв несравненную ослепительную красоту.
- Трястись на дороге сейчас для тебя вредно. Ты еще не оправилась, и я не хочу, чтобы тебе было больно, - сказал Цзюн Еян, гладя Бай Аосюэ по голове.
Девушка больше ничего не сказала, решив, что будет слишком узколобо сердиться на него сейчас.
- Давай переберемся в основной двор? Я думаю, что Цзюн Ухэн пришлет кого-нибудь сюда в полдень, - медленно сказала Бай Aoсюэ. Хотя ей нравился бамбуковый двор, она не хотела, чтобы кто-то посторонний узнал о нем.
- Хорошо, ты отдохни, а потом мы вернемся, - тихо сказал Цзюн Еян. Его голос был похож на легкий ветерок, пальцы пригладили волосы Бай Аосюэ на висках.
Бай Аосюэ застеснялась и повернула свое лицо так, чтобы Цзюн Еян не увидел румянец на ее щеках. Принц заметил ее смущение и улыбнулся, что заставило Бай Аосюэ покраснеть до ушей, и это было необыкновенно очаровательно в глазах Цзюн Еяна.
Внезапно он обнял Бай Аосюэ так нежно, что не причинил ей боли.
Бай Аосюэ была напугана его поведением, но, вместо того, чтобы сопротивляться, она тихо прислонилась к груди Цзюн Еяна, чувствуя, как бьется его сердце, что придавало ей ощущение безопасности. Легкий аромат сандалового дерева смешивался с ароматом бамбука. Он окутал Бай Аосюэ и заставил ее успокоиться.
- Aoсюэ, я действительно счастлив, - Цзюн Еян нежно и медленно коснулся мягких волос Бай Аосюэ, с такой лаской и заботой, которых он сам не осознавал.
- Да... - тихо сказала Бай Аосюэ, прищурившись. Она была похожа на довольную, чрезвычайно высокомерную кошку.
Цзюн Еян улыбнулся и сузил свои глаза феникса. Он крепко держал девушку, глядя, как она застенчиво краснеет. Ресницы Бай Аосюэ были такими пушистыми, что образовывали густую тень, делая ее глаза невероятно ясными и яркими.
Ее губы слегка сжались, образовав жесткую дугу. Из-за робости она прикусила свои губы, похожие на полированные жемчужины, такие невероятно совершенные, что заставляли любого мужчину едва сдерживать желание поцеловать их.
Держа такую красоту в объятиях, Цзюн Еян не мог в своем сердце подавить идею, которую он отчаянно хотел реализовать с давних пор. В прошлом он мог сдерживаться, но теперь ему больше не хотелось подавлять себя. Он знал, чего он действительно хочет.
- Аосюэ... - медленно произнес Цзюн Еян хриплым голосом, который был смертельно соблазнителен.
- Что? - смущенно пробормотала девушка. Она даже не подняла головы.
- Посмотри на меня, - приказал Цзюн Еян, в его мольбе звучала неповторимая притягательность.
Бай Аосюэ невольно подняла голову, и ее глаза встретились с глазами Цзюн Еяна, черными, как темная ночь, таинственными и чарующими.
Она не двигалась. Цзюн Еян одержимо улыбнулся, глядя на Бай Аосюэ.
И он воплотил эту идею в своей голове на практике, ничего не сказав. Он крепко сжал руки Бай Аосюэ, опустил голову и приблизился к лилейно-белым щекам.
Они были так близко, что Цзюн Еян мог ясно сосчитать тонкие волосы на висках Бай Аосюэ. Девушка немного нервничала и затаила дыхание. Она была абсолютно неопытна, не понимала, что хочет сделать с ней Цзюн Еян, но, к своему удивлению, она не хотела отталкивать его.
Бай Аосюэ крепко зажмурилась и нервно сжала руки. Ее ресницы затрепетали, и она слегка вздохнула. Видя такую реакцию, Цзюн Еян ясно понял, что она не отвергнет его, и без малейшего колебания он намеревался поцеловать губы, которые так долго отчаянно желал. Это была также территория, которой он давно хотел завладеть и обозначить свою собственность.
В тот момент, когда их губы почти соприкоснулись, в дверях комнаты раздался крик.
- Ах, мисс! Ваше Высочество! - Мумиан прикрыла рот ладонью и потрясенно наблюдала за ними.
Услышав голос служанки, Бай Аосюэ быстро оттолкнула Цзюн Еяна и схватила мягкое одеяло на кровати, чтобы прикрыть лицо. В тот же миг Цзюн Еян надел маску и закрыл уникальное красивое лицо, которое видела только Бай Аосюэ.
Мумиан пожалела, что подняла такой шум. В этой ситуации ей следовало бы сделать вид, что она ничего не заметила, и уйти. Она слегка стукнула себя по голове и посмотрела в миндалевидные глаза, в которых бушевал огонь. Мумиан не смогла сдержать дрожь и трусливо сказала:
- Мне очень жаль, Ваше Высочество, но я не собиралась специально прерывать вас. Это моя вина, я не разобралась в ситуации. В следующий раз я уйду тихо, чтобы не мешать вам.
Цзюн Еян едва заметно дернул губами, его ярость исчезла. Он повернулся, чтобы посмотреть на Бай Аосюэ, которая все еще пряталась под одеялом. Цзюн Еян не мог сдержать улыбки, потому что не ожидал, что Бай Аосюэ может быть такой застенчивой. Она всегда была гордой и высокомерной. Так мило…
- Аосюэ, перестань прятаться, ты задохнешься, - принц осторожно потянул одеяло.
Девушка вцепилась в одеяло и отказывалась отпускать хоть немного. Ладно, пусть она будет страусом. Когда принц хотел еще немного поуговаривать Бай Аосюэ, в бамбуковую комнату вошла стройная фигура.
Глава 142. Нефритовая подвеска
- Кто там? - холодные глаза феникса уставились на дверь, в голосе принца была непоколебимая благородная аура.
- Хозяин, это я, - донесся из-за двери низкий голос Чжао.
Чжао молча презирал и критиковал Мумиан, не собираясь быть таким же бездумным, и просто врываться в комнату, чтобы испортить любовную связь хозяина с Бай Аосюэ. Он вошел в комнату уверенными шагами. Цзюн Еян ничего не сказал, когда услышал голос Чжао, но осторожно потянул одеяло.
Чжао начал докладывать:
- Господин, Вэньси и Хонсю уже вернулись, дворец также послал кое-кого сюда.
Бай Аосюэ стянула одеяло с лица, когда услышала эту новость. Она посмотрела на Чжао и медленно спросила:
- Кого же они прислали?
- Молодого евнуха, с которым знакомо Ваше Высочество, - медленно ответил Чжао, бросив осторожный взгляд на Цзюн Еяна.
Когда Бай Аосюэ узнала, что пришел Кан Шэнг, она радостно сказала:
- Давай вернемся во двор.
Цзюн Еян надулся, когда узнал, что это Кан Шэнг. Но Бай Аосюэ это не волновало. Все, о чем она сейчас думала, - это вернуться в главный двор.
- И еще одно: где те трое детей, о которых просила меня позаботиться Хелян Цанъюэ? – спросила девушка. Слишком много всего произошло за последние два дня, она совершенно забыла о маленьких беспризорниках.
- Я распорядился, чтобы их поселили в резиденции, - спокойно ответил Чжао.
Бай Аосюэ кивнула:
- Через некоторое время приведи их ко мне во двор.
Чжао кивнул и почтительно отступил в сторону. Но Цзюн Еян не двинулся с места и угрюмо посмотрел на Бай Аосюэ. Она подумала, что это забавно - видеть хмурого принца.
- Пойдем, если ты не хочешь, чтобы Кан Шэнг пришел прямо сюда.
Цзюн Еян резко фыркнул и отвернулся, но его поведение все еще было очень мягким. Он понес Бай Аосюэ на руках и лелеял ее, как бесценное сокровище. Бай Aoсюэ не была против. Она удобно устроилась в объятиях Цзюн Еяна, и, глядя на оцепеневшую Мумиан, сказала:
- Мумиан, приди попозже убрать комнату.
Мумиан оправилась от шока, услышав голос Бай Аосюэ, и сказала:
- Я поняла, ваше...Ваше Высочество.
- Как ты себя сейчас чувствуешь? - Бай Аосюэ пыталась нарушить молчание по дороге во двор.
Цзюн Еян мысленно поздравил себя, услышав ее слова. Но его лицо было бесстрастным:
- После приема твоего лекарства яды находятся под контролем, и внутренняя энергия в хорошем состоянии.
Бай Аосюэ почувствовала некоторое облегчение, но серьезно сказала:
- Когда мы вернемся, я снова измерю твой пульс. После того как Кан Шэнг уйдет, мы отправимся в тайную комнату.
Цзюн Еян молча кивнул. Только он скрыл от Бай Аосюэ, что большинство меридианов были повреждены, а его внутренняя энергия уменьшилась на треть.
Через некоторое время они прибыли во двор Бай Аосюэ. Цзюн Еян положил девушку на кровать и осторожно устроил ее на подушках. Хотя стояла весна, утренний ветерок все еще был немного холодным.
Бай Аосюэ улыбнулась, ничего не сказав. В таких мелких вопросах слова между ними были излишни, и они уже привыкли к молчаливому стилю общения.
Она с удивлением обнаружила, что понятия не имеет, с каких пор они стали так близки.
Цзюн Еян попросил слуг принести мягкое кресло и просто сел рядом с Бай Аосюэ, не спуская с нее глаз. Девушка повернулась к окну, любуясь весенним пейзажем, пышной травой и щебечущими птицами. Ее губы слегка изогнулись.
В этот момент Цзюн Еян погрузился в транс: вот бы все оставалось именно так - она наслаждается видом из окна, а он смотрит на нее, и они состарятся вместе.
В свое время они встретились и полюбили друг друга. Возможно, именно так и устроена жизнь. Они оба наслаждались этим редким уютным моментом, слова были излишни для тех, кто молчаливо понимает друг друга.
Цзюн Еян прищурился, глядя на свою любовь, когда внезапно снаружи раздался несвоевременный голос.
- Ваше Высочество, евнух из дворца просит о встрече.
Этот голос вернул их обоих к действительности. Цзюн Еян поднял свои глаза феникса, которые теперь испускали лишь холод. Его губы изогнулись, что говорило о том, что он что-то задумал. Бай Аосюэ только моргнула, глядя в направлении двери.
- Впустите его сюда, - принц заметил нетерпение Бай Aoсюэ, поэтому не стал заставлять евнуха ждать.
- Пожалуйста, входите. Его Высочество хочет видеть вас, - Бай Аосюэ узнала голос, принадлежавший похожему на лису управляющему Чжао Е.
- Благодарю, - это был мягкий голос Кан Шэнга, ни смиренный, ни надменный.
Затем послышался звук открываемой двери и шагов. Как только Кан Шэнг вошел в комнату, он увидел, что Бай Аосюэ смотрит на него с улыбкой. Она была бледна, но губы ее приподнялись.
Кан Шэнг почувствовал жалость к Бай Аосюэ, она была так молода, но ей уже пришлось пережить гораздо больше несчастий, чем обычным людям.
- Ваши Высочества принц и принцесса, - почтительно поклонился Кан Шэнг.
Цзюн Еян пристально посмотрел на евнуха и сказал:
- Встань. Что привело тебя сюда?
Такие прямые слова были признаком враждебности, даже Вэньси и Хонсю могли понять это. Но, похоже, Кан Шэнг ничего не заметил:
- Его Величество слышал о том, что принц и принцесса подверглись нападению накануне, и принцесса была ранена. Его Величество занят административными делами, и у него нет времени лично навестить принцессу, поэтому он послал меня вместо себя.
Слова евнуха были безупречны, даже если Бай Аосюэ не планировала все заранее.
- Я очень благодарна и, пожалуйста, передайте Его Величеству, что я ценю его заботу обо мне, - она закашлялась.
Цзюн Еян очень волновался, видя, как кашляет Бай Аосюэ, и с раздражением приказал:
- Вэньси, принеси воды.
Вэньси, которая ждала у двери, быстро принесла немного воды. Принц схватил стакан и осторожно напоил Бай Aoсюэ. Он не обратил внимания на то, что его действия шокировали остальных.
- Еще что-нибудь? Принцесса немного устала, и ей нужен отдых, - сказал Цзюн Еян, холодно глядя на Кан Шэнга, давая понять, что если ему больше нечего сообщить, то он должен уйти прямо сейчас.
Губы Кан Шэнга слегка дрогнули, и он хотел продолжить, но в этот момент за дверью раздался голос:
- Принцесса, я привел троих детей, - почтительно доложил Чжао снаружи.
Трое детей, Мо Ли, Мо Шан и Мо Цин, беспокоились о Бай Аосюэ, когда услышали, что она ранена, и с тревогой ждали за дверью. Она сказала:
- Впусти их сюда.
Цзюн Еян взглядом показал свое несогласие, но не остановил ее. Сейчас Бай Аосюэ больше всего нуждалась в отдыхе, но сюда постоянно кто-то приходит... думая об этом, принц бросил на Чжао острый взгляд.
Бедный Чжао вздрогнул, когда увидел глаза Цзюн Еяна, и его лицевой паралич стал еще более серьезным.
Трое детей вслед за Чжао вошли в комнату, трусливо посмотрели на Бай Аосюэ, но, встретив внушительный взгляд Цзюн Еяна, испугались и быстро опустили головы. Бай Аосюэ улыбнулась и помахала им рукой:
- Идите сюда.
Поколебавшись, трое ребят огляделись и твердыми шагами двинулись вперед.
- Кан Шэнг, это Мо Ли, это Мо Шан, а девочку зовут Мо Цин. Я спасла их случайно, - Бай Аосюэ с улыбкой представила троих детей.
Она никогда не относилась к евнуху как к постороннему человеку, не имеющему к ней никакого отношения. Кан Шэнг бросил взгляд на бродяжек. Его взгляд остановился на одном из них, и, когда он увидел нефритовый кулон на его поясе, он вздрогнул от потрясения. Ясные глаза евнуха широко раскрылись, а зрачки мгновенно сузились.
Бай Аосюэ почувствовала смущение, когда заметила, что Кан Шэнг был немного взвинчен, и хотела спросить почему, но в этот момент он очень медленно подошел к Мо Шану.
Кан Шэнг уставился на нефритовый кулон на поясе Мо Шана, намереваясь протянуть к нему руку, но его движение было странным, как будто каналы, по которым циркулирует жизненная энергия его руки, были повреждены.
Мальчик смотрел на евнуха и не знал, что ему делать. Пройдя через все невзгоды в жизни, он держался настороже. В тот момент, когда Кан Шэнг почти коснулся нефритового кулона на его талии, Мо Шан быстро отступил назад и накрыл кулон своими руками.
Евнух так и не прикоснулся к кулону и опустил голову, чтобы никто не догадался, что у него на уме.
Бай Аосюэ не могла удержаться, чтобы не спросить:
- Что случилось, Кан Шэнг?
Евнух резко поднял голову, услышав голос Бай Аосюэ, который показался ему последним лучом надежды. Его взгляд был рассеянным и полным отчаяния.
Бай Aoсюэ была удивлена, посмотрев в глаза Кан Шэнгу. Она никогда не видела его таким. С одной стороны, евнух мог быть лицемерным и играть перед другими, но с другой стороны, он открыл свое сердце Бай Аосюэ и никогда не вел себя так.
- Откуда...у тебя эта нефритовая подвеска? - спросил Кан Шэнг после долгого молчания, его голос звучал совсем не так, как обычно.
- Мне его подарила старшая сестра, - Мо Шан крепко держал нефритовую подвеску, когда увидел реакцию евнуха.
- Твоя старшая сестра? А где она сейчас? Не мог бы ты отвести меня к ней? - с надеждой спросил Кан Шэнг.
Он не заметил, что цвет лица троих детей внезапно изменился. Мо Шан изо всех сил старался сдержать слезы и не отвечал.
- Кан Шэнг, что не так с нефритовой подвеской? Почему ты так настойчиво спрашиваешь? – спросила Бай Aoсюэ.
Евнух внезапно пришел в себя, когда услышал ее голос. Как же он был груб, когда так бурно отреагировал!
- Ну, ничего особенного. Я просто когда-то видел нефритовый кулон, такой же, как и этот, - Кан Шэнг смущенно прикрыл глаза, но его взгляд все еще был прикован к кулону.
Очевидно, Бай Аосюэ не поверила ему, но у каждого были свои секреты. Если Кан Шэнг не скажет, она больше не будет давить на него.
- Нефритовый кулон был подарен детям леди, которая их усыновила, и она покинула их в тот день, - объяснила Бай Aoсюэ.
- Покинула? Куда же она собралась? - Кан Шэнг не понял истинного значения слова и настойчиво спросил.
- Неужели ты еще не понял?? Моя старшая сестра умерла! Она никогда не вернется! - эмоционально выкрикнул Мо Шан.
Услышав это, Кан Шэнг чуть не рухнул на землю, как будто его ударило молнией. Надежда в его глазах сменилась бесконечным отчаянием. Он посмотрел на Бай Аосюэ, отказываясь верить и надеясь, что она скажет ему, что это просто шутка.
Побледневшая Бай Аосюэ кивнула и печально сказала:
- Это правда. Леди по имени Хелян Цанъюэ мертва. И она попросила меня позаботиться об этих детях.
Услышав, как Бай Aoсюэ говорит о Хелян Цанъюэ, у евнуха закружилась голова. Теперь вся его надежда исчезла.
Глава 143. Вы должны что-то знать
Кан Шэнг потерял контроль над собой, и Чжао удержал его от падения.
- Кан Шэнг, ты в порядке? - нерешительно спросила Бай Аосюэ, заметив, что евнух побледнел.
Кан Шэнг остановился и поблагодарил Чжао. Он глубоко вздохнул:
- Я в порядке. У меня просто немного закружилась голова.
Натянутая улыбка не могла скрыть его печали, которая вызывала у других жалость. У Бай Аосюэ на кончике языка вертелись какие-то слова, но она сдержалась.
- Ваше Высочество, - неохотно улыбнувшись, сказал Кан Шэнг, - У меня все еще есть задания, которые нужно решить по приказу императора, и я должен идти. Император хочет видеть вас завтра во дворце.
Услышав слова евнуха, Цзюн Еян улыбнулся каким-то своим мыслям, но выглядел очень счастливым:
- Хорошо, я понял. Я буду там вовремя. Проводи евнуха, Чжао Е.
Кан Шэнг кивнул Бай Аосюэ, повернулся и ушел, все еще сжимая кулаки. Только сам евнух знал, что его ногти впились в ладони, разрывая кожу и плоть под его молчаливой выдержкой.
Бай Аосюэ была уверена, что Кан Шэнг знал Хелян Цанъюэ, но он ничего не сказал. Если она будет давить, это вызовет у него еще большую горечь. Бай Аосюэ решила отпустить его. Пусть все тайны будут спрятаны глубоко в сердце и сгниют с течением времени.
Если бы это было не так, то Хелян Цанъюэ, красивая элегантная таинственная дама, не закончила бы так печально.
Вся эта история была покрыта тайной, и Бай Аосюэ больше не хотела копать. Как только кто-то умирает, это все равно, что выключить свет. Неважно, как славно прошла жизнь, сколько падений и невзгод пережил человек, когда он мертв, остается только пыль. Ничто не может быть отнято, и ничто не может быть оставлено позади.
Хелян Цанъюэ была загадкой. Даже Бай Аосюэ знала, что у нее было много секретов, хотя она видела ее всего один раз.
- Кан Шэнг... - позвала Бай Аосюэ, когда евнух уже собирался выйти за дверь. В ее глазах читалось смутное беспокойство.
Кан Шэнг остановился, но не обернулся, ожидая, что она скажет. Бай Аосюэ некоторое время помолчала, а затем медленно сказала:
- Если ты не хочешь улыбаться, то не делай этого. В этой резиденции нет никого, кто стал бы заставлять тебя улыбаться, и тебе не нужно никому льстить. Мы ведь ... хорошие друзья, не так ли?
Услышав слова Бай Аосюэ, Кан Шэнг на секунду остановился и заговорил, его голос был хриплым, а не высоким и пронзительным, как обычно.
- Иногда ... наша улыбка вовсе не означает, что мы хотим кому-то польстить. Это потому, что улыбка - единственное выражение лица, которое осталось, чтобы выразить нашу печаль. Я тоже не хочу улыбаться. Но, спасибо, Аосюэ, - с этими словами Кан Шэнг быстро ушел, даже не обернувшись.
В этот момент никто не мог понять его желания уничтожить весь мир. Казалось, в его душе был заключенный в тюрьму монстр, ревущий, желающий вырваться из клетки и разорвать разочаровывающий мир на куски.
Бай Аосюэ ничего не сказала, наблюдая, как он уходит. Она только надеялась, что когда-нибудь в будущем Кан Шэнг будет в лучшем настроении, и, если он захочет поговорить с ней, она тихо выслушает его.
В течение многих лет после этого Бай Аосюэ всегда думала, что, если бы она спросила Кан Шэнга об отношениях между ним и Хелян Цанъюэ, был бы возможен и другой результат. Смог бы этот умный молодой человек добиться справедливости?
Увы, в жизни человека нет ни «если», ни «может быть».
Бай Аосюэ была немного расстроена, но не могла сказать почему. Так что она просто предположила, что это из-за Цзюн Еяна.
- Тебе сейчас некомфортно? Пойдем в потайную комнату. Завтра ты отправишься во дворец, и пробудешь там много времени, - медленно произнесла Бай Aoсюэ.
Принц поперхнулся словами, потому что Бай Аосюэ перестала говорить о Кан Шэнге.
- Хорошо, пойдем после того, как ты позавтракаешь, - кивнул Цзюн Еян.
Бай Аосюэ больше ничего не сказала, глядя на троих детей, она махнула им рукой:
- Вы трое идите сюда. Мне нужно вам кое-что сказать.
Дети послушно направились к Бай Аосюэ с искренней заботой в глазах. Девушка улыбнулась:
- Не беспокойтесь обо мне. Я в порядке.
- Кто вас обидел? Пожалуйста, расскажите нам, и мы будем усердно заниматься боевыми искусствами, чтобы отомстить за вас, - сказал старший брат Мо Шан от имени всех троих.
Бай Аосюэ счастливо улыбнулась:
- Я хочу вам кое-что сказать, вот почему я попросила вас прийти. С этого момента я буду очень занята и не смогу взять вас с собой. По моим наблюдениям, у всех вас есть свой талант. Мо Шан будет следовать за Чжао, тренироваться в боевых искусствах, - Бай Aoсюэ кивнула Чжао.
Чжао был удивлен, когда услышал, что Бай Аосюэ хочет, чтобы он тренировал Мо Шана. Хотя ему самому понравились эти трое. Чжао поднял глаза на Цзюн Еяна, и тот легонько кивнул ему. Чжао почтительно ответил:
- Я не подведу принцессу. Я буду хорошо воспитывать Мо Шана.
- Мо Шан, ты согласен с этим? - Бай Аосюэ повернулась к мальчику.
Мо Шан взволнованно кивнул и посмотрел на Чжао с обожанием.
- Мо Ли и Мо Цин оба очень умны и гибки. Мо Ли пойдет в казино, чтобы стать учеником под руководством Люйшуана. Мо Цин сейчас еще совсем мала, так что я должна спросить тебя о твоем собственном решении. Ты хочешь пойти в казино, чтобы изучить бухгалтерию или остаться в особняке? - медленно произнесла Бай Аосюэ.
Мо Ли, по-видимому, любил считать, и он взволнованно кивнул:
- Не волнуйтесь, принцесса, я буду усердно работать и в будущем внесу свой вклад в ваше дело.
А младшая Мо Цин вела себя как взрослая, что не соответствовало ее возрасту:
- Я хочу быть полезным человеком, который может помочь принцессе, как и мои братья! Я бы хотела пойти в казино.
Наивное лицо Мо Цин выражало решимость, которая была намного сильнее, чем у детей ее возраста, только потому, что она так рано пережила столько страданий и лишений.
Что касается этих детей, то Бай Аосюэ надеялась, что они вырастут и научатся быть независимыми, чтобы выжить в этом обществе без чьей-либо помощи. Она не сможет защищать их вечно. В будущем им придется жить самостоятельно.
- Вы еще молоды, и сейчас самое подходящее время для занятий боевыми искусствами. Мо Шан последует за Чжао, Мо Ли - за Люйшуаном, а Мо Цин будет следовать за Хонсю и Вэньси, чтобы научиться некоторым навыкам личной обороны
Все трое детей согласились на условия Бай Аосюэ. На самом деле, они согласились бы, независимо от того, что она предложила. С того момента, как Бай Аосюэ привела их домой, они уже решили, что не важно, насколько трудной будет их жизнь, независимо от того, с каким несчастьем они столкнутся, они всегда будут следовать за ней.
Это была вера в сердце детей, самая чистая и самая решительная.
- Мы очень ценим заботу принцессы о нас. Мы будем верны вам ценой наших жизней и никогда не предадим, - сказали трое ребят, одновременно опустившись на колени.
По их наивным голосам каждый мог сказать, что их решимость и настойчивость способны свернуть горы. Бай Аосюэ улыбнулась, и в ее глазах было много надежды.
- Помните, каждый должен иметь веру, и только вера может привести к успеху. Пока вы настаиваете на том пути, который выбрали, и никогда не сдадитесь, это окупится в будущем. Так как вы выбрали путь, вы будете идти по нему непоколебимо и никогда не повернете назад.
Трое детей кивнули на слова Бай Aосюэ. В настоящее время они не могли понять глубокий смысл ее слов, но через много лет, когда все они станут талантами в своей профессиональной области, они поймут это. Ее слова дали им свет надежды и привели к успеху.
- Ладно, можете идти. Если вам что-нибудь понадобится, вы можете обратиться к трем старшим сестрам, и с этого момента вы можете называть меня принцессой или старшей сестрой, - устало сказала Бай Аосюэ и потерла глаза.
Она ясно знала, что титул «старшей сестры» был сохранен для Хелян Цаньюэ, и в их сердце она занимала особое место. Она никогда не посягнет на него.
Трое детей прекрасно поняли доброту Бай Аосюэ, хотя и не совсем понимали ее слова. Они благодарно кивнули и засвидетельствовали свое почтение, а затем их вывела Хонсю.
Цзюн Еян заметил, что Бай Аосюэ немного устала, она нуждалась в отдыхе после того, как получила травму, поэтому он сказал с беспокойством:
- Ты можешь вздремнуть, и я посижу здесь с тобой. Когда завтрак будет готов, я тебя разбужу.
Бай Аосюэ послушно кивнула и закрыла глаза, чтобы отдохнуть. Аромат сандаловых благовоний заставил ее успокоиться, и вскоре она заснула.
Цзюн Еян наблюдал за спящей красавицей, он был удовлетворен, и его глаза были полны нежности и горячей любви. Когда он убедился, что Бай Аосюэ заснула, он вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.
- Хозяин, - когда Цзюн Еян вышел в сад, перед ним мелькнула темная фигура.
- Как у вас идут дела? - принц стоял, заложив руки за спину, его черные волосы развевались на ветру.
- Цзюн Ухэн работает над пожаром в Жулане, но у него нет зацепок. Династия Наньюэ разослала приглашение, сообщив, что Несравненный принц взойдет на трон осенью, и кто-то с нашей стороны должен прибыть, чтобы поздравить его. Император намерен назначить вас и принцессу для выполнения этой задачи, - скрупулезно перечислил человек в черном.
Услышав эти слова, глаза Цзюн Еяна вспыхнули холодным светом, отчего человек в черном задрожал.
- Ну... Цзюн Ухэн сейчас в тревоге. Он хочет избавиться от меня, поэтому назначает послом! - Цзюн Еян скривил губы и рассмеялся, но ему было все равно.
- Я приготовлю великолепный подарок, чтобы поздравить Ци Лянгэ с восхождением на трон. Попросите подразделение в Наньюэ устроить хаос, насколько это возможно. Я не верю, что больше не осталось последователей Ци Сяолиня! - сердито сказал Цзюн Еян, вспомнив, что Ци Лянгэ был влюблен в Бай Аосюэ.
- Понял! - человек в черном опустился на одно колено и почтительно ответил, - Хозяин, если вы решите отправиться на юг, вам нужно будет, чтобы я начал подготовку?
Цзюн Еян на мгновение задумался и сказал:
- Ну... карета должна быть широкой с более мягкими подушками. Осенью здесь немного холодновато, поэтому положите в карету дезодорированную тигровую шкуру. В ней придется провести много времени, так что позаботьтесь, чтобы путешествие не было ухабистым.
Человек в черном молчал, услышав задумчивую заботу Цзюн Еяна о принцессе.
- Понял. Я сейчас же приготовлюсь! - послушно ответил человек в черном.
Цзюн Еян махнул рукой, и посланец исчез бесшумно, как и появился.
В это время с другой стороны, в темном углу какой-то человек прислонился к стене и налитыми кровью глазами смотрел вдаль на дворец.
- Цзюн Ухэн, я хочу, чтобы ты отплатил мне кровью! - каждое слово истекало болью, как проклятье, накрывая столицу.
Глава 144. Буду горячо любить тебя до конца своей жизни
В полдень Бай Аосюэ потребовала, чтобы Чжао приготовил все необходимое, Цзы Юаньюэ принесла травы, а затем Цзюн Еян отнес ее в тайную комнату.
- Проходы, по которым циркулирует жизненная энергия, были повреждены или даже разрушены. Травы, которые я даю тебе, могут предотвратить повреждение, но они не полезны для тела. В этот период ты будешь очень слаб. Не занимайся боевыми искусствами, иначе это будет непродуктивно. Организуй еще несколько охранников, чтобы они следовали за тобой, - Бай Аосюэ расчесывала волосы Цзюн Еяна своей белой рукой, и на ее лилейном лице появилось серьезное выражение.
Услышав слова Бай Аосюэ, Цзюн Еян остановился, но ничего не сказал, глядя прямо перед собой. Сейчас он был в опасности каждую минуту. Он не мог обещать, что подобное больше не повторится. Чтобы избавиться от ядов, он не мог заниматься боевыми искусствами, это могло стоить ему слишком дорого.
Видя, что Цзюн Еян ничего не говорит, Бай Аосюэ закатила свои яркие глаза, и в ее голове появилась идея.
- Я не хочу, чтобы мне снова причинили боль, когда ты будешь плохо соображать. Я не убью тебя, ты же знаешь. Так что я опять получу травму, - сказала Бай Аосюэ каким-то угрожающим тоном.
Как и ожидалось, Цзюн Еян чуть крепче сжал ее в объятиях и его красивые брови слегка нахмурились.
- Аосюэ, ты ведь нарочно, не так ли? Я никогда не смогу подвергнуть тебя опасности, - Цзюн Еян покачал головой и горько улыбнулся.
Бай Аосюэ мельком взглянула на него и холодно пробурчала:
- Ты лучше меня знаешь, какой вред яд причиняет твоему телу.
Затем они оба на мгновение погрузились в молчание.
- Aoсюэ, почему ты не спросишь о моем прошлом? - глубокий голос Цзюн Еяна внезапно прозвучал в ушах Бай Аосюэ. В его голосе слышалась легкая нервозность.
Бай Аосюэ молча сжала кулаки. Может ли она сказать Цзюн Еяну, что видела его детство во сне? Если да, то поверит ли он в это?
Но прошлое осталось в прошлом, они должны двигаться дальше. Каждая эмоция могла нарушить хрупкое равновесие. Для Цзюн Еяна воспоминание было равносильно пытке.
Принц еще крепче прижал к себе Бай Аосюэ, когда заметил, что она ничего не говорит. Его брови сошлись вместе от огорчения.
- Aoсюэ… - голос Цзюн Еяна был хриплым, вызывая жалость.
Бай Аосюэ беспокоилась о нем. У него было такое чувство, как будто его ранили иглой. Особой боли не было, но сильное ощущение распространилось до глубины сердца.
- То, что я не спрашиваю, вовсе не означает, что мне не любопытно. Я только надеюсь, что ты перестанешь хмуриться, говоря о своем прошлом. Точно так же, как ты не хочешь видеть меня грустной, когда я вижу бездомных детей, я не хочу видеть грустным тебя, - Бай Аосюэ оперлась на грудь Цзюн Еяна, надеясь согреть его.
- У каждого из нас есть прошлое, болезненное или печальное, то, о чем мы не смеем больше вспоминать. Но, независимо от того, что произошло в прошлом, в конце концов, это часть жизни, которая создала нынешнего тебя. Я могу подождать, пока ты не заговоришь со мной, пока не наступит день, когда ты сможешь говорить о своем прошлом беззаботно, и тогда я выпью с тобой, чтобы отпраздновать.
Цзюн Еян прислушался к голосу Бай Аосюэ. Он был мягким и легким, как теплый солнечный свет, проливающийся на самые темные уголки его сердца. Бай Аосюэ не спрашивала о его прошлом, даже если ей это было интересно. Зная это, принц почувствовал себя удовлетворенным и возблагодарил удачу за то, что встретил Бай Аосюэ и влюбился в нее.
Цзюн Еян вздохнул легко, но удовлетворенно в своем сердце, и в его глазах было неистребимое счастье, которого он никогда не испытывал, и все это счастье могла дать ему только Бай Аосюэ.
- Хорошо, что мы встретились, - Цзюн Еян положил свой подбородок на макушку Бай Аосюэ и удовлетворенно вздохнул.
Незаметно они пришли в сад, где росли большие кусты жакаранды. Фиолетовые цветы падали вниз от ветра, создавая прекрасный вид.
Бай Аосюэ и Цзюн Еян - она пришла из большого мира, а он жил во дворце. Они были абсолютно разными людьми, но их связал брачный контракт.
- Аосюэ... когда-то здесь ты спела «Трон и красота». Тогда я думал, что все герои в мире будут любить власть больше, чем красоту. Но жизнь не идеальна, и теперь я хочу пообещать тебе, что верну себе трон и построю для тебя идеальное королевство. Бай Аосюэ, ты будешь моей госпожой! - серьезно сказал ей Цзюн Еян, нахмурив брови.
Если бы эти слова были сказаны кем-то другим, Бай Аосюэ посмеялась бы над этим человеком, и ей было бы все равно. Но когда именно Цзюн Еян произнес их, она не знала, что сказать, не знала, как выразить свои мысли. Так много слов застряло у нее в горле, но она просто не могла их выразить.
Она никогда не была разговорчивым человеком. Как однажды сказала женщина-хиппи, быть с демоном с таким бесстрастным лицом, как у нее, было невыносимо скучно. В тот момент ей было совершенно наплевать на подобные суждения, но сейчас она ненавидела свою бесстрастность, потому что на самом деле не знала, как выразить свое настроение. Она не знала, как реагировать на взгляд Цзюн Еяна, не знала, что такое любовь и как любить. Любовь была слишком далеко от нее в прошлом, она не могла соперничать с едой, которая могла наполнить желудок, или толстым ватным пальто, которое могло защитить от холода. У нее не было времени думать о любви до тех пор, пока она не перестала бояться голода и холода, и тогда она поняла, что должна жить просто ради самой жизни.
- Цзюн Еян ... у тебя хватит терпения подождать, пока я пойму чувства и эмоции любви? - Бай Аосюэ глубоко вздохнула и тихо спросила.
Ее глаза были похожи на два пруда, тихие и без единой ряби. Принц не ожидал, что она ответит ему. Он просто хотел, чтобы Бай Аосюэ узнала, что у него на сердце. Теперь он не мог поверить своим ушам. Он чувствовал, что все это было нереально, как отражение цветов в зеркале или луны в водной глади. И все это могло исчезнуть от одного лишь прикосновения.
Цзюн Еян изогнул губы в улыбке и в этот момент его неповторимая красота расцвела.
- Аосюэ ... сними с меня маску, - его голос стал чуть более хриплым от счастья, которое он не мог сдержать.
Бай Аосюэ была немного смущена его просьбой, но все же сделала так, как он просил. Она медленно подняла свою белую руку, чтобы снять маску, скрывавшую его неповторимую красоту. Ее глаза встретились с его очаровательными глазами феникса, которые пристально смотрели на нее. Ясные и яркие зрачки отражали только ее лицо. Тонкие губы изогнулись с убийственной красотой.
- Аосюэ...я хотел бы дождаться тебя, не важно когда и не важно где. Даже если ты не ответишь мне, я хотел подождать. Но теперь я получил твой ответ и не могу больше ждать, потому что тебе суждено быть со мной... - голос Цзюн Еяна был хриплым и завораживающим.
Бай Аосюэ не сразу поняла смысл его слов. Когда она пришла в себя, лицо Цзюн Еяна становилось все больше и больше в ее глазах. Солнечный свет просачивался сквозь ветви и падал на землю, на их тела, согревая до самого сердца.
Бай Аосюэ слегка прикрыла глаза, ее губы изогнулись. В застывшем времени легко скользили стрекозы. Весеннее солнце согревало сердце, а ветерок приносил свежесть возрождения. Аромат сандала заполнил ноздри Бай Аосюэ, перехватывая дух.
Цзюн Еян прикрыл свои улыбающиеся глаза и наслаждался ароматом Бай Аосюэ, который потряс его душу. И это было именно то тепло и легкость, о которых он так отчаянно мечтал. Такая теплота могла проникнуть в самую глубину сердца, заставляя их души слегка дрожать.
Только сейчас он, наконец, понял, что, сколько бы он ни заработал за эти годы, это не может соперничать с тем, что он заработал через страдания и лишения. Отныне Бай Аосюэ будет его территорией, и он не допустит никаких посягательств. Как бы ни менялось время, сейчас или когда бы то ни было, она будет принадлежать ему! Он никогда не отпустит ее всю эту жизнь и все следующие жизни.
С весенним ветерком, дувшим в лицо, два самых одиноких сердца были стянуты вместе, без всяких причин и целей, только для того, чтобы согреть друг друга.
Прямо сейчас девушка лежала в его объятиях. Ее глаза, похожие на два пруда воды, в которых отражался свет растаявшего снега, утратили свое обычное спокойствие и безразличие. Ее женская красота делала Бай Аосюэ такой, какой он никогда раньше не видел, но все же она была той, кого он любил до мозга костей. В этот момент он наконец понял, почему его мать вела себя так решительно и бросила все на алтарь любви. Но теперь ни Бай Аосюэ, ни он сам не пойдут по пути, ведущему к разрушению.
- Я буду горячо любить тебя до конца своей жизни, - хриплый голос Цзюн Еяна пьянил, как выдержанное вино. В нем звучало обещание и внушительная решимость.
Бай Аосюэ слегка наклонила голову и прислонилась к его груди, ставшей ее личным убежищем. Насколько смелым должен быть человек, чтобы произносить такие клятвы? Он будет страстно любить ее до конца своей жизни? А как же она сама? Могла ли она позволить себе такую пылкую любовь? Она спрашивала себя, и была немного расстроена и немного счастлива. Эта любовь Цзюн Еяна обрушилась на нее подобно яркому свету, который приводил ее в легкость, а не в смятение.
Когда-то она спросила тренера, что такое любовь, и тренер сказал ей, что любовник - это не тот, кто светлеет, а тот, кто затемняет ваши глаза. В то время она не понимала этих слов, но находила их смешными и интересными.
Но теперь она, казалось, все поняла. Когда она впервые встретилась с Ци Лянгэ, его глаза сияли от взгляда на нее, но это было просто восхищение. Когда она впервые встретила Цзюн Еяна, она почувствовала волнение, которого никогда раньше не испытывала.
Тренер сказал, что если однажды вы потерпите поражение от своего врага, и будет кто-то, кто преодолеет все трудности для вас, то вы должны быть влюблены в этого человека.
-...Цзюн Еян, я молода? - Бай Аосюэ прищурилась и спросила.
Принц не знал, почему она спросила об этом, но он просто кивнул.
- Я хочу, чтобы ты преодолел все трудности ради меня, - слезы текли из глаз Бай Аосюэ, она прислонилась к груди Цзюн Еяна и сказала наконец те слова, которые уже давно плыли у нее в голове.
Она сама не знала, почему плачет. После стольких лет страданий она наконец встретила подходящего мужчину, и это было достойно страданий. Она больше не была девушкой, которую никто не любил. Вместо этого ей повезло больше, чем кому-либо, потому что был тот, кто хотел завоевать весь мир для нее, чтобы осуществить свою мечту и любить ее, несмотря на свою гордость.
Никогда не было человека, который надел бы на нее туфли, который сказал бы, что боится, как бы она не пострадала, и который хотел бы бороться до смерти за то, чтобы она осуществила свою мечту. Думая об этом, она не могла сдержать слез.
Видя, как горько плачет Бай Aoсюэ, Цзюн Еян принял решение. Он обнял Бай Аосюэ:
- Это должен быть я, и что бы ни случилось, я готов это сделать.
Глава 145. У Цзюн Еяна остался всего один год
Тысячи цветов жакаранды падали вниз, также как и слезы Бай Аосюэ. Цзюн Еян беспокоился и заботился о ней, он сказал:
- Аосюэ, я обещаю, что сдержу свое слово, просто поверь мне. Все будет хорошо.
Бай Аосюэ вспомнила кроткую леди, которая улыбалась ей, взъерошив волосы: «Моя Аосюэ, ты не заблудишься, пока следуешь своему сердцу».
Нежная улыбка, которую она никогда не видела, однако, время от времени появлялась в ее памяти и была с ней всю ее жизнь. Она знала, что кроткая леди, которая родила это тело, была права. Она была свободолюбивой женщиной, готовой на все ради любви. Правильно, следуй за своим сердцем, и никогда не заблудишься.
Вытирая слезы, Бай Аосюэ посмотрела на Цзюн Еяна и сказала:
- Пойдем в тайную комнату, хорошо?
Принц, не мигая, смотрел на нее, а потом кивнул и спросил:
- Ты больше не будешь плакать?
Бай Аосюэ поняла, что он шутит над ней, поэтому она пихнула маску из черного нефрита ему в лицо и повернулась:
- Забудь эту сцену, или плохо кончишь.
Бай Аосюэ вела себя как избалованный ребенок, и ее фальшивые угрозы хорошо подействовали на Цзюн Еяна. Он поднял девушку на руки и вошел в тайную комнату.
- Я не смогу забыть ее, Aoсюэ. Я не смогу забыть ни того, что случилось сегодня, ни твоих слез. Ты плакала из-за меня. Как я могу это забыть? - прежде чем войти в скрытый проход, медленно произнес Цзюн Еян, в его словах было много невыразимых эмоций.
Но он уже решил, что никогда не позволит леди в его объятиях плакать, не оставит ее беспомощной. Он построит для нее мир, в котором она сможет свободно летать, а он защитит ее от любых бурь.
Прямо сейчас Бай Аосюэ не знала, что Цзюн Еян принял решение за нее.
Чжао и Цзы Юаньюэ долго ждали в потайной комнате, где стояла огромная деревянная ванна и изящная ширма из сандалового дерева.
Принц посадил жену на заранее приготовленный мягкий стул, взял у Цзы Юаньюэ чай и осторожно напоил Бай Аосюэ. Очевидно, ему было наплевать на чужие размышления по поводу этой сцены.
Бай Аосюэ покраснела, когда Цзюн Еян поднес ей чашку, а затем глубоко вздохнула:
- Я попросила Цзы Юаньюэ положить много лекарственных трав в ванну. Некоторые из них сильно ядовиты. Теперь, поскольку у нас нет травы Муюн, мы вынуждены справляться с ядом с помощью другого яда, чтобы сдержать воздействие токсинов в твоем теле. Некоторые менее токсичные яды могут раствориться в этот раз, но есть еще несколько видов сильных ядов, которые можно вывести только травой Муюн.
Цзюн Еян изогнул брови и спросил:
- Как долго я должен погружаться в воду с травами?
Бай Аосюэ положила руку на его запястье, чтобы измерить его пульс, и ее брови поползли вверх.
- Судя по состоянию твоего пульса, тебе нужно погрузиться в воду на четыре часа, кроме того, ядовитая эссенция ничем не сдерживается, поэтому нужно делать это каждый день, - честно сказала Бай Аосюэ и опустила руку Цзюн Еяна.
Принц ничего не сказал. Независимо от того, что это был за приказ, до тех пор, пока он исходит от Бай Аосюэ, он будет принимать его безоговорочно. Но Чжао и Цзы Юаньюэ были встревожены, потому что до сих пор не было никаких новостей о траве Муюн. Учитывая их сеть, если что-то было нужно, они получали это самое большее за два дня. Но после того, как распространился приказ найти траву Муюн, не было никакого ответа, как они могли не волноваться?
- Возвращайся и отдохни, если устала. Я приду к тебе, как только закончу принимать лечебную ванну, - мягко сказал Цзюн Еян и наклонился, чтобы поправить плащ Бай Аосюэ.
Девушка покачала головой и решительно сказала:
- Я бы хотела подождать тебя здесь.
Цзюн Еян не стал отказываться, лишь его губы изогнулись. Чжао и Цзы Юаньюэ тоже осознали перемены, произошедшие с их хозяином, и были счастливы за него.
Принц выпрямился и подошел к ванне.
- Цзюн Еян! – оклик Бай Aoсюэ остановил его.
Цзюн Еян остановился и обернулся.
- Травы будут проникать в твою кожу и сталкиваться с ядовитой эссенцией в теле, от этого тебе будет очень больно, пожалуйста ... пожалуйста, держись. Сможешь ли ты сделать это без железных цепей, сковывающих тебя? - в глазах Бай Аосюэ была озабоченность, которую она сама не осознавала.
Видя, что Бай Аосюэ так беспокоится о нем, сердце Цзюн Еяна растаяло, а складка между его бровями расправилась.
- Не беспокойся. Я выдержу, как бы трудно это ни было. И ты всегда будешь рядом со мной, не так ли? – принц ласково взглянул на Бай Aoсюэ.
Девушка едва заметно кивнула головой и улыбнулась ему. Ее улыбка была такой же чистой и яркой, как лотос на снежной горе. Ее глаза стали как два полумесяца, белые зубы слегка обнажились. Внезапно он понял, что в этом мире можно было действительно умереть за одну улыбку. И он был одним из этих безумцев. Совсем как мотылек, который летит в пламя, даже заранее зная, что будет им уничтожен.
Хотя Чжао и был безэмоционален, он все же мог понять, что атмосфера стала немного другой. Казалось, что в воздухе разлилась некая сладость. Чжао едва заметно покачал головой, пытаясь отбросить эту мысль, и твердо встал рядом с Бай Аосюэ.
Время шло, и Бай Аосюэ услышала низкий сдержанный стон, доносящийся из-за деревянной ширмы.
- Есть новости о траве Муюн, Чжао? - тихо спросила Бай Аосюэ, крепко сжав кулаки.
Чжао слегка опустил голову:
- Я не смог закончить задание. До сих пор нет никаких новостей.
Хотя она заранее предполагала такой результат, она чувствовала себя немного разочарованной.
- Принцесса, прошу простить мою грубость, но без травы Муюн, сколько времени мы сможем сдерживать яды в теле хозяина? – негромко спросила Цзы Юаньюэ.
Бай Аосюэ резко замерла, услышав вопрос. Чжао и Цзы Юаньюэ молчали, ожидая ответа.
- Один год. Это предел. Яды уже в его крови. Каким он станет, когда ядовитая сущность захватит его тело, я не знаю и знать не хочу, - сжатые кулаки Бай Аосюэ разжались, а затем снова крепко сжались, и она наконец произнесла эту жестокую правду.
Чжао и Цзы Юаньюэ сильно вздрогнули от слов Бай Аосюэ.
- Один год! Я найду траву Муюн за год! С нашим хозяином все будет в порядке! Когда-то наш хозяин защитил нас, разбойников, но теперь настала наша очередь защищать его, - твердо сказал Чжао, сдерживая страх в своем сердце.
Цзы Юаньюэ одновременно кивнула, и ее глаза сверкнули, как два факела. Они должны найти траву Муюн за один год!
- Не беспокойтесь. Я буду продолжать искать способы растворения ядовитой эссенции. Одного года вполне достаточно! Вы должны верить себе и Цзюн Еян тоже, - утешила их Бай Aoсюэ.
Эти двое кивнули. Они не могли паниковать, особенно в этот критический момент.
- Держите это в секрете, никому больше не говорите, - напомнила Бай Aoсюэ.
Чжао и Цзы Юаньюэ были хорошо осведомлены в сложившейся ситуации. Эта новость не должна стать известна никому другому. Оба они прекрасно знали все преимущества и недостатки.
- Семья Налан уже давно управляет торговлей лекарственными травами, и я считаю, что старое поколение должно что-то знать о траве Муюн. Чжао, попроси Налан Юхонга вытянуть кое-какие сведения из его семьи, когда он вернется, - тихо сказала Бай Аосюэ, глядя на ширму.
Слова Бай Аосюэ словно осветили разум Чжао. Как он сам забыл о Налан Юхонге! Он мог бы найти выход.
- Я понял, - почтительно сказал Чжао.
Как раз в эту секунду из-за деревянной перегородки донесся низкий рев. И все трое забеспокоились о принце. Чжао уже собрался проверить, как там дела, но тут раздался хриплый голос, в котором слышалась легкая усталость.
- Я в полном порядке, - тут же послышался шум воды, вылившейся из ванной на землю.
Бай Аосюэ знала, что Цзюн Еяну нужно принять душ. И она уже попросила слуг приготовить чистую воду для омовения. Прямо сейчас вода как раз достигла нужной температуры, чтобы рассеять его усталость. Вскоре Цзюн Еян принял ванну, переоделся в новую одежду и вышел из-за деревянной ширмы.
На нем, как обычно, был черный халат с позолоченным краем, но на этот раз он просто небрежно накинул его, открыв ключицы. Как же он был сексуален! Его мокрые черные волосы свисали вниз, и с них падали капли воды. Он шаг за шагом приближался к Бай Аосюэ.
Девушка улыбнулась, глядя на Цзюн Еяна:
- Закончил? Чувствуешь где-нибудь дискомфорт?
Цзюн Еян покачал головой и подошел к Бай Аосюэ:
- Нет, теперь я чувствую себя намного лучше.
Бай Аосюэ взяла у Чжао полотенце, чтобы вытереть его мокрые волосы. Ощущение волос, скользящих по ее руке, было невероятно приятным, как тонкий шелк, гладкий и мягкий. Принц прищурился, наслаждаясь тем, как она тщательно вытирает его волосы, и он не мог чувствовать себя более удовлетворенным.
- Ну ладно! Давайте вернемся назад. Тебе нужно что-нибудь поесть, - медленно произнесла Бай Аосюэ и положила полотенце.
- Ты права, - Цзюн Еян снова поднял Бай Аосюэ на руки, и в этот момент пустота его сердца заполнилась.
- Юаньюэ, сделай, как я тебе сказала, принеси нам несколько гарниров, - приказала Бай Аосюэ.
Как только она договорила, Цзюн Еян поднял Бай Аосюэ и ушел, не дав Цзы Юаньюэ времени ответить.
Они вернулись во двор. После ужина у Цзюн Еяна было много дел, а Бай Аосюэ осталась во дворе читать медицинскую книгу, надеясь найти какую-нибудь полезную информацию. Прошло совсем немного времени, прежде чем принц вернулся.
- Аосюэ, тебе пора немного отдохнуть, - видя, что она все еще читает медицинские книги, Цзюн Еян забеспокоился.
Бай Аосюэ не подняла глаз, но тихо сказала:
- Хорошо...дай мне немного дочитать.
Не успела она закончить свои слова, как была отнесена в постель. Цзюн Еян уложил ее на кровать, подоткнул одеяло и ласково сказал:
- Поспи немного, а завтра продолжай читать, нехорошо для твоих глаз читать книги ночью.
- Хорошо, и ты тоже пойди отдохни, - Бай Аосюэ потерла сонные глаза и устало сказала.
Цзюн Еян улыбнулся:
- Я подожду, пока ты уснешь, а потом отдохну.
Девушка больше ничего не сказала, так как знала, что он очень похож на нее, поэтому настаивать бесполезно. Глядя на удовлетворенный сонный вид Бай Аосюэ, Цзюн Еян почувствовал тепло в своем сердце, и он наклонился к ее лбу и легко поцеловал ее.
- Спокойной ночи, - его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций и смертельно завораживающим в темноте.
Затем Цзюн Еян встал и ушел. А Бай Аосюэ крепко проспала всю ночь.