Dirty Work

Пронзительные стоны чаек доносились откуда-то с улицы, безжалостно вырывая меня из объятий Морфея. Почти шепотом проскулила что-то нечленораздельное и, зажмурив глаза, уткнулась лицом во что-то твердое. На талии явно чувствовалась то ли чья-то рука, то ли нога. В полудреме было не разобрать. Устроилась поудобнее в чьих-то объятиях, надеясь опять провалиться в сон.

Но сон не шел. И тут до меня потихоньку стало доходить. Резко распахнув глаза, поняла, что лежу на чьей-то обнаженной груди. Стараясь не дышать, перевела взгляд выше и поняла, что лежу на Бейбарсове.

Так, держи себя в руках, Гроттер, не в первый раз. Как можно аккуратнее, чтобы не разбудить спящего парня, выползла из-под его руки и села на край кровати.

А ведь обещала же себе, что больше не буду пить. Но нет, как всегда, из ниоткуда появляется Бейбарсов с бутылкой вина. Вздохнув, уставилась на Глеба, который, завошкавшись, повернулся на другой бок.

А что, собственно, вчера произошло? Рассеянным взглядом осмотрела комнату, замечая разбросанные по полу вещи. Мой бомбер висел на спинке стула. Но висел он так, как будто его туда швырнули. У балконной двери небрежно валялся мой топ с цветочным принтом.

Черт.

Мы же не... Твою ж мать! Черный лифчик валялся под стулом, на котором висел бомбер. Стон, полный боли и разочарования, вырвался из груди. Молодец, Гроттер, молодец. Стоит только выпить чуть-чуть винца, и ты сразу же валишься в постель к первому встречному.

Еще раз пробежалась взглядом по комнате, ища зеркало. Его было трудно не заметить, потому что оно было вделано в дверцу огромного шкафа. Поднявшись с кровати, подошла к зеркалу, замечая на полу джинсы Бейбарсова.

Волосы торчали во все стороны и я попыталась пригладить их рукой. На шею без слез взглянуть невозможно. Аккуратно коснулась ее пальцами, всматриваясь в отражение. Тут же вспомнила, как Бейбарсов провел по ней языком. Медленно и влажно. До боли закусила губу, чтобы отвлечься.

Рубашка Бейбарсовская висела на мне мешком. На плечах виднелись бурые пятна. Первая пара пуговиц была расстегнута. И из-под ткани рубашки виднелась цепочка засосов, опускающаяся к груди. Сжала руки в кулаки, впиваясь длинными ногтями в кожу.

Руку пронзила острая боль и я тихо вскрикнула, тут же зажав рот рукой. Еще Глеба разбудить мне не хватало. Взглянула на ладонь, думая, чем можно перевязать руку. Порез открылся, и из него потекла свежая алая кровь.

Опустилась на кровать, стараясь не разбудить Бейбарсова. Парень заворочался и повернулся ко мне лицом. Челка свалилась на лоб, и я с трудом подавила в себе желание поправить ее.

Он был таким спокойным и умиротворенным. Хотелось провести ладонью по его щеке, поцеловать в лоб и уткнуться носом в макушку. Продолжила рассматривать его. Была бы здесь Гробыня, то сказала бы, что я откровенно пялюсь. Заметила на его шее несколько фиолетовых пятен. Губы тронула едва заметная победная улыбка. Не всегда же мне меченой ходить.

Меченой. Звучит так, будто я его собственность. Хотя так оно, скорее всего, и есть.

Так, нужно сваливать отсюда. Да побыстрее. Как-то тяжело, когда я смотрю на него, становится. Опустилась на корточки, доставая из-под стула лифчик. Глебовская рубашка полетела на пол. Наверно, я еще больше испачкала. Ну и ладно.

Быстренько надев лифчик, принялась искать джинсы, которых нигде не было. Вскоре они обнаружились под кроватью, и нашла я их только из-за того, что одна штанина чуть-чуть торчала из-под кровати. Напялила джинсы и пошла за топом.

Полностью одевшись, решила выйти на балкон. Полупустая бутылка вина одиноко стояла на стеклянном столике, а под столиком в бордовой лужице покоилось то, что осталось от бокала. Пол был заляпан красными каплями. Тут мой взгляд наткнулся на разбитый столик, и я невольно аккуратно сжала порезанную руку в кулак. Интересно, что скажет Анька, когда увидит эту картину? Наверно, будет в бешенстве, потому что я раскурочила стеклянный столик. Хотя, у них полный дом таких столиков.

Погода, в отличии от вчерашнего вечера, была теплее, и на небе не было ни единой тучки. Ветер доносил до ушей звуки прибоя, которые нежно ласкали слух. В небе кружили жирные чайки. Хоть не орут, и на том спасибо.

А сейчас самое время свалить отсюда. Вернулась обратно в комнату. Глеб продолжал мирно храпеть, перевернувшись на живот. Одеяло чуть-чуть сползло и открыло мне вид на его широкую спину. Вдоль и поперек исполосованную ногтями спину.

Я даже удивленно присвистнула. Не знала, что так умею.

Тихо приблизилась к парню, присаживаясь на кровать. Глеб опять завошкался и перевернулся обратно на спину. Что ж, пора прощаться. Аккуратно провела рукой по его щеке, поправила мешающую челку и поцеловала в лоб, вдыхая запах его волос. Наверно, последний раз. Надеюсь, последний раз.

Так же тихо поднялась с кровати и, захватив бомбер, направилась к двери. Нам определенно больше не стоит общаться.

***

Когда я пришла домой, родители еще спали. И это не удивительно, потому что был выходной. И было шесть утра. Решила последовать их примеру и завалилась спать.

Когда проснулась, на часах было двенадцать, а родителей дома не было. Наверно, поехали за новым диваном, как и собирались.

После сна мигом направилась в ванную комнату, чтобы принять душ. Холодные капли, стекавшие по телу, бодрили, и я перестала чувствовать себя так разбито. Простояла под душем минут пятнадцать, пустым взглядом пялясь на стену, выложенную кофейного цвета кафелем.

После душа решила, что нужно перекусить. Еды мне родители не оставили, поэтому придется готовить самой. Набрала с миску немного картошки и принялась ее чистить, параллельно смотря «Флэша» на телефоне. Не знаю почему, но я люблю чистить картошку. И из-за этого ее постоянно становится больше, чем я могу съесть.

Закончив готовку, взяла с собой тарелку с едой и направилась в комнату. Включив сериал, удобно расположилась на кровати.

Но потом пришел Он. И все испортил.

Сначала в дверь сдержано постучали, но мне не хотелось вставать с кровати, поэтому я проигнорировала стук в дверь. Потом раздалась противная трель дверного звонка. Это было сложно игнорировать, потому что звонок бил по ушам не хуже какой-нибудь дрели.

Поднялась с кровати и надела джинсовые шорты, которые лежали на стуле. А дверной звонок продолжал насиловать мои уши. Вышла в коридор, попутно натягивая первую попавшуюся в руки майку.

Как только я приблизилась к двери, завыла моя собака. И мне захотелось начать долбиться головой об стену. Настроение медленно, но верно катилось в ебеня.

— Какого черта надо? — озлобленно спросила, открывая дверь.

— Поговорить.

Наверно, я так разозлилась, что не сразу поняла, кто стоит за дверью. Но его голос вывел меня из этого полутранса.

Сразу как-то потерялся дар речи. И грубить резко перехотелось.

Пусть он уйдет, потому что разговаривать с ним я не намерена. Не хочу его ни видеть, ни слышать. Даже знать, что он существует, не хочу. За два месяца он превратил мою жизнь в полнейший абсурд. Было бы неплохо прогнать его, но вместо этого, чуть нахмурив брови, прожигаю его взглядом, оперевшись плечом о косяк.

— Так мы поговорим?

— Не о чем нам разговаривать, — вышло как-то жалко. И голос от чего-то такой хриплый был.

Бейбарсов поменялся в лице: темные брови нахмурились, а глаза, которые и так темные, потемнели еще сильнее.

— Что происходит?

— А что происходит? - еле слышно отозвалась, переводя взгляд на пол. Лучше прикинусь дурочкой. Хотя я правда не знаю, что происходит.

Пялилась на пол, словно он был каким-то произведением искусства, пытал посчитать в уме количество плиток, которыми выложен пол в подъезде. Пыталась сделать все, чтобы не смотреть на Глеба. Глупо. Знаю.

И все-таки его терпение не резиновое, и он, абсолютно ничего не сказав, вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Скинув обувь, поплелся в сторону зала.

А меня от такой наглости буквально перекосило. Последовала за парнем, чувствуя, как медленно во мне закипает злость.

Парень вальяжно расположился на диване, разглядывая комнату. Застыла на пороге, сверля Бейбарсова грозным взглядом, но он на меня даже внимания не обращал. Казалось, все его внимание привлекла фотография, висящая на стене.

— Уходи, — только и смогла произнести, все еще не решаясь подходить ближе. Парень меня проигнорировал и встал с дивана, подходя ближе к стене. Наверно, чтобы лучше разглядеть фотографию.

Но тут он повернулся и взглянул на меня своим каким-то особенным взглядом. У меня аж мурашки по спине поползли.

— Уходи, — повторила еще раз, переборов желание закрыться в своей комнате и никуда не выходить, пока он не уйдет.

— Но я хочу поговорить с тобой, — наконец отозвался Бейбарсов и повернулся ко мне. Он сдвинулся с места и мигом оказался рядом. Инстинктивно отступила на шаг назад, чудом не врезавшись в дверь.

Но я не хочу разговаривать. Не хочу видеть тебя, слышать, знать. Ты превращаешь мою жизнь в чертов дурдом. Рядом с тобой я становлюсь похожа на течную малолетку. Давно пора было остановиться, но нет, Гроттер же всегда нужны искать на жопу неприятности.

— Может быть, ты объяснишь что, черт возьми, происходит, — раздраженно спросил парень, глядя на меня в упор. От этого взгляда стало не по себе. Мурашки забегали по спине. Хотелось где-нибудь спрятаться, чтобы он не смотрел на меня так.

— Ах, ты желаешь знать, что случилось, — злость, копившаяся со времен его прихода, готова была вырваться наружу. Сразу стало как-то параллельно на его грозные взгляды. Хотел узнать, что не так? Узнает.

— Ты случился, Бейбарсов. Ты. Как только ты появился в моей жизни, все сразу пошло через жопу! — быстро выпалила, стараясь не запутаться в собственных мыслях. Внутри закипало какое-то чувство, больно похожее на истерику. Правая рука сжалась в кулак. — Своими чертовыми выходками ты ломаешь меня. Ломаешь на долбаные куски. Когда я вижу тебя, мне хочется выть.

Голос все больше приобретал истеричные нотки. И, кажется, из глаз вот-вот брызнут слезы. Тело бьет мелкая дрожь.

— Я себя не контролирую. Из-за тебя. Ты превратил меня в безвольную куклу, которая только и может потакать твоим желаниям. А знаешь что, Бейбарсов? Я тоже человек, и мне это все надоело.

Слезы все-таки потекли по щекам. Занавес, господа. Пораненной рукой вытерла слезы со щеки.

— Я больше не хочу тебя видеть. И знать тебя тоже не хочу! — тихо, почти шепча говорила, захлебываясь в рыданиях. — С меня хватит. Я бы сказала, что ненавижу тебя, но...

— Я люблю тебя.

Не верю. Не верю своим ушам. Уставилась на него красными от слез глазами, все еще не веря в происходящее. Мне послышалось. Мне определенно послышалось.

— Таня Гроттер, я люблю тебя.

И тут истерика накрыла меня с головой. Разрыдалась в голос, жалобно всхлипывая и закрывая лицо руками. Глеб обнял меня, крепко прижал к себе. Успокаивая, гладил по спине, шепча что-то на ухо. А я продолжала рыдать, уткнувшись в его плечо.

Истерика начала угасать, и слезы тоже кончились. Отстранилась от Глеба, смотря на него все еще непонимающим взглядом. Он мягко улыбнулся и коснулся рукой моих волос. Да что со мной такое? Это же Глеб. Тот Глеб, от которого у меня сносит крышу. А я веду себя как конченая идиотка.

— Прости за это... За то, что наговорила... — зашептала заплетающимся языком. Слова путались, мысли путались, чувства путались. — Я не хотела... Ай, к черту... - закрывая глаза, потянулась к его губам.

***

Сегодня, двадцать пятого мая, был самый лучший день в моей жизни. А все потому, что школа наконец-то закончилась. Ну, почти. Осталось пережить часовую линейку, на которой директриса, как всегда, будет вручать грамоты «за хорошую учебу и активное участие в жизни класса».

Солнце нещадно пекло, а в туфлях на каблуке стоять было ужасно неудобно. Ноги нещадно болели, а еще здесь был неровный асфальт. Кажется, до конца я не доживу, а ведь мероприятие только началось.

Нервно оглядывалась по сторонам поисках Бейбарсова. Кстати, о Бейбарсове. После того, как он приперся ко мне домой в воскресенье, мы вроде как начали встречаться. Все получилось как-то странно, хотя и до этого наши отношения нормальными назвать было нельзя.

Глеб обнаружился неподалеку, разговаривающий с Ягуном. Еле переставляя ноги, доползла до парней и, наверно, упала бы, если бы Глеб во время не схватил меня за руку. Чтобы предотвратить последующие падения, Бейбарсов приобнял меня за талию.

Ягун удивленно на нас уставился. Ах да, никто же не знает. Егор только было хотел открыть рот, но Глеб его остановил. И за это я ему безумно благодарна, потому что Ягун засыпал бы нас вопросами.

В сумке завибрировал телефон, и я отошла от парней, чтобы ответить. Звонила Гробыня, сказала, что сейчас придет. Она как обычно. Если последний день, то приходит только на линейку. Вскоре я заметила черно-красную макушку подруги.

— Хэй, гони мне деньги и билет. Я выиграла, — точно, мы же заключили пари. Про которое я забыла. Ну и черт с ним, я же выиграла.

Девушка удивлено вскинула брови. Кажется, знаю, что она сейчас попросит сделать. Гробыня только хотела открыть рот, но не успела, потому что я стремительно приблизилась к Глебу и, притянув его за галстук, накрыла его губы своими.

Откуда-то сбоку послышался свист Ягуна. Однокласснички захлопали в ладоши. Отстранившись от Глеба, прикоснулась ладонью к покрасневшим щеками, глядя на Склепову. Она смотрела на нас ошалелым взглядом.

Сегодня определенно самый лучший день.