Dirty Work

«Боже, ну и урод,» - первые мысли, которые посетили мою голову после того, как я посмотрела в зеркало. Разбитая губа немного распухла и побаливала временами. А на левой щеке был не то чтобы огромный, но и немаленький синяк. Образ заправской алкашки дополняли спутанные после сна волосы, торчащие во все стороны, и заспанные глаза. Красавица, ничего не скажешь.

Обессилено застонав, принялась приводить себя в порядок. Не глядя на полку, схватила первую попавшуюся расческу и начала расчесываться. После того, как расческа, которая оказалась китайским гребешком, окончательно застряла в волосах, а затем вовсе сломалась, я решила, что дело - дрянь, пойду поем. Выбросив обломки гребешка в раковину, направилась на кухню, попутно размышляя, каких люлей мама мне вставит, когда увидит выкинутую мною в раковину расческу.

Что ж так спать-то хочется? Практически засыпая на ходу, упала на стул, тихо буркнув «доброе утро». Внимание на меня обратило ровно нисколько человек, потому что на кухне никого не было. Тихо застонав, поднялась со стула и направилась в комнату.

Не хочу в школу. Не пойду. Мешком картошки увалилась на кровать, накрываясь одеялом с головой. К черту этот городской мусоросборник под названием средняя общеобразовательная школа. Блаженно улыбнувшись, уткнулась носом в подушку и засопела.

* * *

Проспала я ровно час. Бодро потянувшись, села на кровати. Удовлетворенно улыбнулась, думая, что уже часов двенадцать дня. Но не тут то было. Часы показывали восемь двадцать.

Школы избежать не удастся. Настроение слегка подпортилось, и я встала с кровати. Устремив взгляд на белую рубашку, висящую на вешалке, решила, что сначала оденусь, а потом буду приводить себя в порядок. Накинув рубашку, застегнула ее на все пуговицы.

Юбка нашлась в шкафу, но я не помню, что клала ее туда. Хотя, это и не удивительно, юбка ведь новая. Кожаная. Подойдя к зеркалу, убедилась, что без тональника сегодня не обойтись. Приведя лицо в нормальное состояние, немного подкрасила ресницы тушью, по губам мазнула гигиенической помадой со вкусом вишни.

Осталось самое сложное — волосы. Взяв на этот раз нормальную массажку, с особым усердием принялась расчесывать локоны. Такое чувство, как будто расчески мои волосы не видели как минимум неделю. И все это весьма странно, я же просто спала.

Закончив-таки мучить свои волосы, наскоряк заплела косу, из которой пара прядей все-таки выбилась, и перекинула ее через плечо. Кажется, более-менее стала похожа на человека. Можно отправляться в школу. Брр...

В коридоре меня верно ждал Джексон, мирно расположившийся на моей обуви. Прогонять Джексона было не обязательно, потому что он сам встал, едва завидев меня. В темных собачьих глазах читалась мольба. Ясно, пес хочет кушать. Мама строго-настрого запретила кормить его в неположенное время. Но я не моя мама, так что через секунду Джексон, громко чавкая, поглощал порцию корма, насыпанного в чашку.

Недоверчиво покосилась на черные босоножки. Отходив пару дней на каблуках, ноги начали болеть. И я решила, что надену черные вансы. Но потом вспомнила мамино «Ну ты же девочка!» и полезла в шкаф за парой туфель. Софья Александровна, или, проще говоря, моя мама, была против того, чтобы в школу я носила спортивную обувь, поэтому без моего ведома накупила мне кучу пар туфель. Я сразу же заявила, что не буду их носить , и что она зря потратила деньги, но когда увидела самые простецкие черные лакированные туфли, то мои претензии сразу же куда-то улетучились. Баба внутри меня взяла верх.

Из шкафа я достала абсолютно новую коробку и вытащила из нее черные замшевые туфли на толстом каблуке и с тонким ремешком, обвивающим щиколотку. Какие же они клевые. Пройдясь по коридору взад-вперед, поняла, что ноги болят вроде бы не очень сильно, но на всякий случай захватила с собой пару обычных черных балеток.

На улице, несмотря на утро, было очень даже шумно. Виной этому были дети, играющие на площадке. Еще девяти нет, а они уже повыползали из скучных домиков и веселятся на детской площадке. Хотелось бы мне сейчас вместо школы поиграть с ними. Везучие же они, когда я была маленькая, в этом дворе даже качель не было, поэтому приходилось придумывать всякие разные игры. Однажды, лет так в одиннадцать-двенадцать, под лавкой устраивали для игрушек из киндера сюрприза небольшой городок, а также строили им домики из подручного материала: пробок, цветов, листьев и палок. А Гробыня, которая всегда и во всем выделялась, выкопала даже бассейн и выложила дно стеклами от бутылок, чтобы вода не уходила. Эх, веселое было время.

Теплый, почти летний ветерок покачивал ветви деревьев, колыша молодые зеленые листочки. На нежно-голубом небе во всю светило теплое солнце. Закрыв глаза, подставила лицо встречному ветру, на секунду забывая, что тороплюсь в школу. Как же все-таки я люблю такую погоду! Хотелось развалиться на заднем сидении машины и, заткнув уши наушниками, ехать куда-нибудь далеко-далеко. Но приходилось топать в школу.

Черные каблуки бесшумно ступали по еще не нагретому солнцем асфальту, и с каждым шагом желание прогулять школу все больше возрастало. Но это же издевательство какое-то: сидеть и париться в душных школьных кабинетах в такую погоду! Но ноги, обутые в туфли на каблуке, были категорически против прогулки по городским окрестностям, а про балетки я как-то и позабыла. Поэтому весь оставшийся путь до школы я прошла, мечтая, что после школы обязательно пойду гулять.

Едва переступив порог школы, услышала противно бьющий по ушам звонок на урок. Вторым уроком у нас было ОБЖ в вонючем кабинете, поэтому можно было не спешить. Все равно обжшнику, кажется, было плевать, кто присутствует на уроке. Постучав по двери кулаком, вошла, тихо буркнув «извините за опоздание», и уселась на место рядом с Гробыней.

ОБЖ прошло как всегда, то есть мы записывали то, что диктовал учитель, и для приличия смеялись ну над «очень» смешными шутками обжшника. На следующий урок у нас будет самостоятельная по биологическому оружию, но по этому поводу можно было даже не париться, потому что, чтобы получить «пять», было достаточно иметь с собой конспект с прошлого урока, а потом без угрызений совести переписать его на листик.

Мы с Гробыней сидели в коридоре на лавочке, и подруга пытала меня своими расспросами по поводу того, что меня не было на уроке. Отвечала я как-то рассеянно и невпопад, даже не улавливая сути вопроса, потому что следующим уроком была история, к которой я не готовилась. А историк пообещал, что спросит меня на следующем уроке, а о таких обещаниях он никогда не забывает.

Внезапно очень сильно захотелось холодной кока колы. А после того, как в мое поле зрения попал Глеб, захотелось еще и Бейбарсова. Поцеловать. Весьма странное желание, учитывая, что у него есть девушка, да и он мне не нравится. На Жанну мне было как-то наплевать, поэтому уверенно поднялась с лавочки и направилась к черноволосому, собираясь убить двух зайцев одним выстрелом.

- Бейбарсов, - громко позвала я. Парень повернулся, недовольно на меня уставившись, мол, «чего надо, Гроттер?».

- Чего тебе, рыжая? - недовольно отозвался парень, облокачиваясь о стену и скрещивая руки на груди.

- Прогуляешь со мной историю? - как-то заговорщически прошептала я, закрывая глаза на то, что он назвал меня "рыжая".

- А что мне за это будет? - в глазах Глеба загорелся какой-то азартный огонек, но вида он не подал. Ладно, можете не притворяться, господин Бейбарсов, глаза выдают вас с потрохами.

- Ты купишь мне кока колу, и ответ «нет» не принимается, - коварно улыбнулась, садясь на рядом стоящую лавочку. Парень страдальчески выдохнул и присел рядом.

Остаток перемены мы провели в тишине, если можно назвать тишиной гул, стоящий в коридоре. Изредка на нас удивленно поглядывала Склепова, но, как только я переводила на нее взгляд, она тут же отворачивалась, делая вид, что увлеченно беседует о чем-то с Гуней, вовремя подсевшим рядом.

Звонок на урок прозвенел через десять минут после разговора, и гул, стоящий в коридоре, разом исчез. Мы продолжали сидеть на лавочке, глядя в разные стороны, будто не знакомы вовсе. Но тут мне в голову пришла ну просто «гениальная» идея, я быстро развернулась к парню лицом.

- Пошли за мной, - произнесла, поднимаясь на ноги. Глеб как-то недоверчиво на меня посмотрел, а затем встал. Спустя минуты скитаний по коридору мы оказались около туалетов. Глеб продолжал смотреть на меня, как на умалишенную. А я ловила себя на мысли, что так оно, скорее всего, и есть.

- И зачем ты меня сю... - договорить он не успел, потому что оказался притянут за галстук, и наши лица теперь находились аккурат друг напротив друга. Что этим добивалась, я понятия не имела и сделала, наверно, так для того, чтобы что-то сделать.

Он молча скользил глазами по моему лицу, наверно, разглядывая каждый миллиметр, и пытался понять чего от него хотят. А затем взгляд его до одури карих глаз остановился прямо напротив моих глаз. Как-то до безобразия пошло закусила губу, не разрывая зрительного контакта. А пальцы так и продолжали ткань галстука сжимать.

Как, зачем и для чего я это все делаю, знал только один бог, и то не уверена.

А потом я начала ну очень странные дела творить. Пихнув дверь туалета, потянула Бейбарсова за галстук в туалет. Дверь с тихим стуком закрылась, я прижала Бейбарсова к стене, как-то уж не очень хорошо улыбаясь. Ну а что? Глебу можно, а мне нельзя, что ли.

Бейбарсов, не понимая, что за чертовщина здесь происходит, продолжал буравить меня ошалелым взглядом. Глеб немного скривился, потому что за галстук слишком сильно дернула, чтобы лица на одном уровне были. Высоковат он, однако, был, метр восемьдесят пять точно есть. И каблуки в этом случае мне не очень помогали.

- Ты меня изнасиловать, что ли, собираешься?

- Ммм... Возможно, - задумчиво проговорила я, а затем расплылась в какой-то донельзя пошлой улыбочке, наматывая на руку галстук. А затем буквально в самые губы выдохнула: - Боишься?
Глеб никак не отреагировал, продолжая стоять столбом. Кончиками пальцев аккуратно коснулась ссадины на скуле. Пальцы мягко скользили по лицу. Парень завороженно наблюдал за моими действиями, но ничего делать пока явно не собирался. Провела большим пальцем по его нижней разбитой губе, сжимая подбородок пальцами.

- И это все, на что ты способна? - усмехаясь, шепчет Глеб. Ухмыльнувшись, едва коснулась губами нижней губы Бейбарсова и тут же отпрянула, а Глеб подался чуть вперед, явно надеясь на продолжение. А вот нетушки, мой дорогой. Провела рукой от плеча до запястья, другой продолжая держать его за галстук.

Воздух в комнате, казалось, потяжелел, от чего дышать было тяжело. Отпустив галстук, расстегнула первую пару пуговиц на его рубашке, открывая еще немного фиолетовую шею. Прикрыв глаза, прикоснулась губами к шее парня, а руки в это время сжали Бейбарсовскую рубашку, вытаскивая ее из брюк.

Глеб рвано выдохнул, а я отстранилась, облизывая нижнюю губу. Пальцы сами собой потянулись расстегивать пуговицы на его рубашке.

И тут случилось непредвиденное. Глухо рыкнув, Бейбарсов прижал меня к себе и затащил в кабинку. Замок щелкнул, оповещая о том, что кабинка закрыта. Глеб прижал меня к двери, томно дыша на ухо. Сильные руки опустились на хрупкую талию и сжали ее аристократически тонкими пальцами.

Едва коснувшись губами виска, парень буквально вжал меня в дверь, а затем накрыл мои губы своими. Подавшись вперед, обвила шею парня руками, прижимаясь ближе. Казалось, что прикосновения его оставляют на коже невидимые следы, а от поцелуев ноги подкашиваются.

Не то целуя, не то кусая нижнюю губу, Бейбарсов проник руками под мою рубашку, касаясь обнаженной кожи. В горле мгновенно пересохло, а через те места, которых он касался, словно электрический ток пропустили.

Глеб свел мои руки над головой, сжимая запястья, и переключился с губ на шею. А мне лишь оставалось зажмуриться от удовольствия. Против моей воли из горла вырвался звук, до боли напоминавший стон, и я почувствовала, что щеки становятся красными, аки вареный рак.

Бейбарсов отстранился, продолжая держать руки над головой, и заглянул мне в глаза. На это раз у него на лице играла какая-то слишком странная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Ладно, Гроттер, сама напросилась.

А он продолжал прожигать меня своим взглядом, в котором как будто бесы плясали. И по спине мурашки поползли. Запястья начали немного болеть, и, наверно, на них останутся синяки. Потянула одну руку вниз, пытаясь высвободиться из Бейбарсовской хватки. Парень, поняв, что слишком пережал запястья, отпустил мои руки, а затем вообще отошел.

Я немного удивленно взглянула на него, мол, в чем дело? Он, проигнорировав, взгляд лишь открыл дверь кабинки и вытолкнул меня наружу, а затем вышел сам, попутно застегивая рубашку.

- Что случилось? - от чего-то хриплым голосом спросила я, потирая запястья.

- Мне кажется, нам нужно остановиться, - тихо проговорил он, лохматя свои волосы пятерней. Хоть убейте, но не понимаю, я твоей логики, Бейбарсов. Сначала ты сам чуть ли не насилуешь меня везде, где только можно, а сейчас говоришь, что нужно остановиться. Неужто совесть проснулась?

Неопределенно пожала плечами, мол, ладно.

- И еще, Гроттер, ты клевая. Может, попробуем стать друзьями? - как-то неуверенно спросил Глеб, облокачиваясь на стену рядом со мной.

- А? Да, конечно, - рассеянно проговорила я. Стало как-то противно, будто об меня ноги вытерли. Хотя в чем дело, мы ведь даже не встречались?

- Ну, пошли, я тебе колы твоей куплю, - улыбнулся он и потянул меня за руку. Ну хоть когда-то я осталась в плюсе.