Dirty Work

После трех часов дневного сна я чувствовала себя намного лучше. Забив на уроки, решила посмотреть телевизор. Лежала на диване, закинув ноги на подлокотник, и щелкала пультом. По телевизору шла очередная хрень, причем на всех каналах. Но мне было настолько лень встать и делать уроки, поэтому я продолжала пялиться в экран.

Но все-таки пришлось встать. Кто-то позвонил в дверь. Кого там притащило? У порога, радостно виляя хвостом, лаял Джексон. Не посмотрев в глазок, я открыла дверь, забывая, что надета на мне была одна лишь футболка.

- А ты всем так двери открываешь? — ухмыльнулся Бейбарсов, а это был именно он, облокачиваясь о дверной косяк. Ну и на хера он приперся?

- Нет, конечно. Только тебе, мон шери, — съязвила я, натягивая футболку ниже. Парень же, ничего не замечая, продолжил разглядывать мои ноги. — Чего уставился-то? У Жанны ног, что ли, нет? А вообще, зачем приперся? — я сложила руки на груди.

- Да вот, курточку твою принес, — он протянул мне мою джинсовую куртку. И откуда только узнал, что моя? В другой руке он держал какой-то листок. — Это тоже тебе.

- Спасибо, — взяла листок в руки. Это был тот рисунок, который он рисовал в школе, но только раскрашенный. А ведь действительно похожа на меня.

- Ладно, я пошел, — Глеб махнул рукой в знак прощания и направился в квартиру напротив. Я закрыла дверь.

В комнату даже сквозь плотные шторы пробирался солнечный свет. Я села на кровать, разглядывая рисунок, подаренный Глебом. Чего это вдруг он решил меня нарисовать? Почему меня, а не Жанну? Ладно, спрошу у него как-нибудь. А рисунок этот отправился на стену, к моим плакатам.

Дома сидеть желания не было абсолютно никакого, потому что на улице такая чудесная погода. Я надела светлые зауженные джинсы и белую футболку, на которой была нарисована розовая свинья с крыльями. Брызнув на себя любимыми духами, я накинула джинсовую куртку и вышла в коридор. Надев любимые черные вансы, вышла из квартиры, закрывая ее на ключ.

На улице, как я и предполагала, было очень хорошо. Как же я все-таки люблю весну, особенно конец апреля и май. Люблю, когда начинают петь птицы, когда распускаются листья на деревьях. Я присела на лавочку и вставила наушники в уши. И тут же мне пришло сообщение. Писала Гробка. «Танька, собирайся и дуй на набережную.»

Неплохая мысль.

Только хотела я вызвать такси, как к дому подъехала голубая «Витара», машина моей мамы.

- Доченька, тебя подвезти? — словно прочитав мои мысли, спросила мама. Я кивнула головой и мигом запрыгнула в машину. Слава богам, что не было пробок, поэтому минут через пятнадцать мы были на месте.

Попрощавшись, я выскочила из машины и пожалела, что не завязала волосы в хвост, потому что здесь, как впрочем и всегда, было ветрено. Убрав с лица волосы, отправилась на поиски подруги. Долго искать не пришлось, Гробыня сидела на самой крайней лавочке и оживленно болтала по телефону. В два шага я преодолела расстояние между мной и Гробкой и опустилась рядом.

- С кем болтала? — поинтересовалась я сразу после того, как она положила трубку.

- Да так. С мальчиком, — улыбаясь ответила она, пряча телефон в сумку. И заметив мой удивленный взгляд, продолжала, — С Гломовым. Я давно хотела тебе рассказать, что начала с ним общаться. Он, оказывается, не такой долбоеб, каким я его считала. Он позвал меня погулять вечером, и я согласилась.

Сказать, что я охуела — ничего не сказать. Гробыня и Гуня? Ни фига себе.

- Как успехи? — как бы невзначай поинтересовалась Аня, поправляя волосы. До меня сначала суть вопроса не дошла, поэтому я долго сидела и тупила, пытаясь понять, что ей от меня нужно.

- Пока никак, — сказала я убито. До меня наконец-то дошло. Никак, потому что я еще и не начала ничего, да и понятия не имею, что вообще делать. Еще ситуацию осложняла Жанна.

- Кажется, я догадываюсь, почему, — Гробыня указала пальцем на лавочку, которая стояла через две от нашей. На ней сидел Бейбарсов и Жанна, сидевшая у него на коленях. Одной рукой девушка обнимала его за шею, а второй гладила по щеке. Глеб, прижав Жанну к себе, коснулся ее губ.

Нахмурившись, я отвернулась. Что с тобой, Гроттер? Неужели ревнуешь? Ага, еще чего. Больно он мне нужен, ревновать его ко всем подряд. Тряхнула головой, избавляясь от ненужных мыслей. Да что с мной?

- Еще потрахайтесь здесь, — тоном подъездной бабушки произнесла Гробыня. Я улыбнулась.

Вновь взглянула в сторону Бейбарсова и Аббатиковой. Они продолжали целоваться, игнорируя взгляды окружающих. Было неприятно на них смотреть. Глеб отстранился от Жанны, одной рукой обнимая ее за талию. Заметив меня, он помахал свободной рукой, ухмыляясь. Натянув на лицо улыбку, я махнула в ответ и сразу же отвернулась.

- Зря ты, Танька, медлишь. Еще чуть-чуть и сделать вряд ли что-то получится, — поправляя прическу произнесла Анька. Она права. Если я не хочу проиграть, значит, нужно начинать действовать. Но проблема в том, что я не знаю, что делать.

- Да, ты права, — кивнула я. — Пошли отсюда.

* * *

День клонился к вечеру. Домой идти желания не было, поэтому я сидела в беседке напротив своего дома. На детской площадке во всю играли, точнее орали, дети. Девочки, обиженно надувая губы, доказывали компании мальчиков, что это их место, они первые туда пришли и будут тут играть. Чуть подальше на лавочках расположились бабуськи, которым дай только повод кого-нибудь обсудить. Самая противная из них, баба Зина, сейчас прожигала во мне дыру своими маленькими глазищами. Наверно, потому что я поставила ноги на лавочку. Перестав пялиться на меня, она быстро заговорила. Наверняка рассказывает своим подругайкам-пенсионерам о том, какая Танька с пятого подъезда плохая, наркоманка, наверно. Пусть обсуждает меня сколько влезет, мне наплевать на мнение какой-то бабки, которой, кроме того, что кости остальным бабкам перемывать, заняться нечем.

Переключив песню, я уставилась пустым взглядом на дом напротив. В голове всплыла строчка из песни: «Глаза, словно автокатастрофа», и представились глаза, темные-темные красивые глаза. Затягивающие, такие. В которых хочется раствориться. Без остатка. Без памяти. Глаза, словно автокатастрофа.

Получив тычок в плечо, я отвлеклась от своих мыслей. Резко повернув голову, я встретилась с темными глазами-омутами.

- Чего тебе? — спросила я недовольно, отведя взгляд.

- Решил поинтересоваться, все ли с тобой в порядке. А то сидишь какая-то отрешенная. Вдруг тебе плохо, а людям по фигу, — обнажая идеально ровные зубы, сказал Глеб.

- Поинтересовался? Проваливай, — сейчас не очень хотелось находиться в его, да и в чьем-либо обществе. Хотелось тупо побыть одной. Ага, одной на улице полной людей. Внезапно к моей руке прикоснулось что-то мокрое, и я в испуге отдернула руку, чудом не завизжав. Испуганными глазами я уставилась на черного добермана, которого заметила только сейчас.

- Не бойся. Это Дана. Она добрая. Ты ей понравилась, — как ни в чем не бывало произнес Бейбарсов, гладя собаку по голове. Кинув на Бейбарсова убийственный взгляд, я протянула руку, и Дана, понюхав ее, завиляла хвостом, которого нет. Погладила собаку по спине.

- Ладно, мне пора, — я вскочила с лавочки, помахав однокласснику рукой, отправилась домой.

Дома меня ждет верный пес и ужин. Ну, и мама с папой. Сбросив обувь, я пошла прямиком в ванную. Скинув с себя вещи, и, оставив их валяться прямо на полу, залезла в ванну и включила душ. Капли бурным потоком стекали по телу, а затем отправлялись в далекие дали по трубам. Наклонив голову, я подставила ее под воду, и волосы заметно потяжелели. Облокотившись о стену, я отрешенно уставилась на нее. И тут из душа полилась холодная вода. Выругавшись, я принялась закручивать кран. Замотав волосы, я вытерлась и надела домашние шорты и футболку.

Отбросив полотенце куда-то в сторону, я рухнула на кровать, наплевав на то, что намочу все мокрыми волосами. Закрыв глаза я опять представила те самые глаза. Темные, глубокие, затягивающие. Они прочно въелись мой мозг. "Кому же они принадлежат", - спросите вы. Ответ до простого очевиден. Бейбарсов. Да, его глаза прекрасны, не буду себе врать. Прекрасны до боли.

Каждый раз, смотря в его глаза, я тону, тону в этих омутах.
Я резко села на кровати. Хватит, Гроттер! Перестань, не думай о нем! Сжав пальцами виски, я медленно выдохнула. Какого хрена творится?

Я слезла с кровати и подошла к зеркалу, хватая расческу. Надо отвлечься. Лучше бы план по охмурению Бейбарсова составила, а не о глазах его мечтала. Принялась расчесывать влажные волосы, всматриваясь в отражение.

Для начала с ним нужно подружиться. И, судя по всему, это будет легко, потому что он сам проявляет знаки внимания. Отложила расческу. Но вот одна загвоздка — Жанна.

Я еще раз взглянула на свое отражение. После мыслей о Жанне стало как-то грустно. Вздохнув, я закрыла лицо руками. Убрав руки от лица, я опять вгляделась в отражение, смотря на глаза. Глаза, полные печали.