Dirty Work

- Гроттер, мать твою, — Гробыня пихнула меня в бок, привлекая внимание. Я перевела усталый взгляд с доски на девушку.

- Чего тебе? — спросила шепотом. На уроке как-никак.

- Не займешь мне полтинник?

- Он тебе сейчас так понадобился? На уроке биологии, да? — Господи, ну что за идиотка? Угораздило же меня десять лет назад подружиться с такой девкой. Хотя, чего я начинаю? Склепова же нормальная. Но иногда бывают заскоки.

- Ладно, займу. Учись.

Склепова довольно улыбнулась и перевела взгляд на тетрадку, старательно делая вид, что что-то записывает. Я, ухмыльнувшись, взяла ручку и принялась записывать даты, написанные на доске. Мария Игоревна что-то объясняла, а я, слушая ее в полуха, рисовала на последней странице тетради и ждала звонка с урока. И вот, наконец, он прозвенел.

Десятиклассники стремительно похватали свои сумки и, не дождавшись домашнего задания, вылетели из класса. Я, последовав примеру остальных, собирала учебные принадлежности в портфель, попутно копаясь в телефоне. Закинув на плечо довольно тяжелый портфель отправилась к выходу, но тут меня окликнула биологичка:

- Танечка, подожди, пожалуйста. Я сейчас журнал заполню и отдам.

Я подошла и уселась на парту, которая стояла перед столом преподавателя. Марина Игоревна аккуратным почерком ставила оценки в журнале, попутно отмечая тех, кто в школе не присутствовал. Закончив с заполнением журнала, она взяла стикер и написала на нем номера параграфов, которые нужно будет прочитать дома.

- Держи, Танечка, — она протянула журнал. — А вот здесь, — она указала на стикер, — указаны номера параграфов, которые нужно прочитать. И передай этим оболтусам, что на следующем уроке будет проверочная по этим темам.

Я послушно кивнула и, взяв журнал, вышла из класса. Школа, как и положено на переменах, кишела толпами людей, которые, не находя себе места, ходили туда-сюда. Коридоры заполняла орущая детвора. И орущая не всегда цензурные слова. Я всегда поражалась тому, что, несмотря на свой небольшой возраст, они матерятся похлеще взрослых. И совсем не стыдятся их при этом. Мне бы, например, было бы стыдно проронить матерное слово при взрослом человеке.

Пробираясь через толпу учеников, я подошла к кабинету, в котором будет проводится наш урок. Зайдя в кабинет, я прошла к своему месту — четвертой парте первого ряда. Вывалив на парту нужные принадлежности, я приземлилась на стул и только хотела достать шоколадный батончик, как прозвенел звонок. Как всегда вовремя. И почему наша школа такая огромная? На перемене времени хватает только для того, чтобы добраться до кабинета.

На парту, стоящую передо мной, опустилась Склепова, поправляя свои волосы, которые с одной стороны были черные, а с другой — красные. Иногда она носила линзы под цвет волос. Но красную линзу надевала с черной стороны, черную — с красной. И сегодня был один из таких дней. За ее внешний вид ей делали несколько выговоров. Но в скором времени учителя забили на это, понимая, что ее не переубедить.

В кабинет зашел, как всегда, хмурый историк. Сколько себя помню, этот человек ни разу не улыбнулся, по крайней мере, при мне. Павел Павлович, так его звали, опустился на свой стул и раскрыл журнал, проверяя присутствующих.

- Начнем проверку домашнего задания, — Поклепов отложил журнал и встал со своего места. — Итак, отвечать пойдет... — хоть бы пронесло, пожалуйста, хоть бы пронесло. — Отвечать пойдет Елена Свеколт.

Высокая светловолосая девушка поднялась со своего места и подошла к доске. Ленка ответит, Ленка умная. Благодаря всех существующих и несуществующих богов, я занялась своим любимым делом — рисованием. Но, к сожалению, мои рисунки удавались только на разлинованной или клетчатой бумаге и только во время урока. Каждая последняя страница абсолютно каждой тетрадки была изрисована всякими разнообразными рисунками. Открыв тетрадь на последней странице, я принялась старательно выводить на бумаге какие-то линии, которые позже должны были сложиться в какой-то рисунок. Разрисовывая тетрадку я и не заметила, что Лена закончила отвечать, и Поклепов выбирал себе новую жертву.

И на этот раз меня опять пронесло, и к доске вышел Жорик, местный красавчик. Этот парень встречается со всем, что движется, при условии, что это «все» женского рода. Девочки, конечно же, знали о его похождениях, но все равно соглашались на свидания, чтобы помучить Жорика. Один раз он назначил свидание двум девушкам в одно время, а они, сговорившись, решили, что будут находится в разных частях нашего во всех смыслах огромного парка. И Жикин пробегал весь вечер из одного конца парка в другой. Бедненький.

Ко мне на стол прилетела записка. Я взяла клочок бумаги и, развернув, прочитала. «Где мой полтос?» Гробыня такая Гробыня. Взяв ручку в руки, я быстренько написала «Подожди, никуда твой полтинник не убежит» и кинула записку к Склеповой на стол.

Закончив допрос Жикина, историк решил, что сегодня с него хватит таких ужасных ответов, и посадил парня на место. В это время дверь отворилась, и в кабинет зашла наша классная руководительница, Юлия Александровна, а за ней зашел какой-то высокий черноволосый парень.

- Павел Павлович, надеюсь, я вам не помешала? — историк помахал головой, и классная продолжила: — Десятый «Г», хочу познакомить вас с вашим новым одноклассником Глебом, — она показала на парня, а тот в свою очередь поднял взгляд на класс и едва заметно улыбнулся.

- Ну ладно, ребята, занимайтесь, а я пойду, — женщина улыбнулась и поспешила покинуть кабинет.

- Глеб, значит? — уточнил Поклепов. Черноволосый кивнул. — Ну, иди садись с Гроттер, Глеб. Это вон та рыжая.

Глеб кивнул, подошел к моей парте и приземлился на соседний стул. Я нахмурилась. Зашибись. Теперь я буду сидеть с незнакомым мне чуваком. Круто. Терпеть не могу на истории сидеть с кем-то, не знаю почему. Но теперь придется делить свою парту с этим черноволосым.

- Я - Глеб, — парень протянул руку для рукопожатия. Идиот, не?

- Ну, ясен пень. Я пока не глухая. Слышала, — хмуро пробормотала я, поднимая взгляд на парня. — Таня. Будем знакомы, — на рукопожатие все-таки ответила. — Сделай одолжение, красавчик, не трогай меня.

Глеб кивнул и тут же потерял ко мне интерес, делая вид, что внимательно слушает историка. Повезло так повезло. Ну, слава Богу, что парень понятливый, не пристает с расспросами. А то на этом месте многие побывали. Постоянно, когда у нас появлялись новенькие, их приводили именно на истории, и историк - за что же он меня так не любит-то - всегда садил их ко мне, а они, как и подобает новеньким, сразу начинали меня обо всем расспрашивать. Наверно, я поэтому и люблю сидеть одна на истории, а не недолюбливаю этот предмет вместе с самим историком.

Павел Павлович усердно пытался вбить в головы ни на что не годных учеников хоть какую-нибудь информацию, выписывал на доску какие-то даты и тыкал указкой в карту, показывая и рассказывая как проходило какое-то - я не расслышала какое - сражение. Погрузившись в какое-то полусонное состояние, пропускала половину того, что говорил историк, мимо ушей, изредка поглядывая на своего соседа.

Глеб старательно переписывал даты с доски и внимательно слушал то, что говорит преподаватель, ну, или делал вид, что слушает. Я принялась-таки откровенно рассматривать парня. На нем была белоснежная и наверняка очень дорогая рубашка и черный не затянутый галстук, болтавшийся, как веревочка. Зачем он, собственно, ему вообще нужен? Растрепанные черные, словно смоль, волосы спадали на лоб, и парень постоянно отвлекался, чтобы убрать их. А еще он забавно шевелил губами, когда записывал очередную дату.

Так, Гроттер, хватит пялиться на этого парня. Займись делом — порисуй. И схватив на этот раз карандаш, я принялась вырисовывать на полях свинюшку с крыльями. Когда свинка была закончена, я придирчиво взглянула на нее и осталась довольна результатом: свинья получилась довольно нормальной. Надписав над свиньей прямыми буквами GK, я отложила карандаш в сторону.

Когда же закончится этот урок? Мне уже надоела нудная болтовня историка. Да и заняться больше нечем, рисовать как-то уже не хочется. Я тяжело вздохнула, и в этот момент прозвенел долгожданный звонок. Поднявшись со стула, я покидала вещи в портфель и намеревалась выскочить из кабинета раньше остальных. Но моим планам не удалось сбыться. Историк потребовал, чтобы я осталась и подождала журнал. Опять.

Я подошла к учительскому столу, но на парту садиться не рискнула, а то наорет еще и заставит деньги платить за порчу школьного имущества. Поймав за локоть Анну-Гробыню, я попросила ее подождать меня, и она великодушно согласилась.

Чего историк так долго копается, он же сегодня только двоих спросил? Взглянув на преподавателя, я увидела, что он, выводя каждую буковку, записывает тему урока. Наконец, закончив писать, он отдал мне журнал и отослал восвояси. И какого хрена спрашивается, я таскаю этот журнал?

Мы вышли из кабинета и направились в холл к главному входу школы, потому что там стояли лавочки, на которых можно посидеть, и рядом находится нужный нам кабинет. Опустившись на скамейку, я наконец-таки достала из портфеля твикс, поделилась одной палочкой с Аней.

- Ну, и как тебе новенький? — спросила девушка, поднимая взгляд своих очей на меня.

- Ну, парень как парень, — произнесла я, ища глазами мусорку, чтобы выкинуть фантик.

- У меня есть к тебе предложение, — загадочно улыбнулась она. Знаю я эту улыбку. Ничего хорошего после не жди.

- Я тебя внимательно слушаю.

- Я предлагаю спор: ты должна за полтора месяца влюбить в себя новенького красавчика, — она расплылась в улыбке. Огогошечки, такого я не ожидала даже от нее. — Если ты победишь, то с меня полторы тысячи и билеты на эскимосов, если ты проиграешь, то с тебя полторы тысячи и билеты на эскимосов.

А за билетики на эскимосов можно и поучаствовать в этом балагане. И я, не раздумывая, бросила:

- Я согласна.