Глава 10
Старые настенные часы отдавали ритм секундной стрелки, а маятник покачивался. Аромат бергамота распространился по всей кухне, точно нежные касания любимого человека, окутал нас. Аслан и Тигран молча пили чай, иногда поглядывая в телефон и отвечая на сообщения. А я ушла в себя...
Ритм отдаваемый сердцем ускорился, а в груди всё сжалось, мозг упорно рисовал Его глаза-хамелеоны. В самую первую нашу встречу они напоминали яркое летнее небо, а в последнюю точно грозовые облака, но не зависимо от этого, манили как магниты. Шарма добавляла его смуглая кожа, контрастирующая с глазами.
— Милка, ты устала, иди поспи - подбадривающе потрепал меня за плечо Аслан. Брат натянута улыбался, а в глазах читалась усталость. Не смотря на то, что они одногодки, Аслан временами мог включить «Старшего брата», его действия вызывали больше умиление, нежели раздражение.
— Да, иди ложишь спать, завтра уже посмотрим на состояние бабушки. Мы подежурим с Асланом - взгляд Тиграна был пуст и устремлён на скатерть, а палец обводил не замысловатые узоры.
— Тогда я пошла - прополоскав кружку я развернулась и прошла в коридор. Тихое сопение бабушки, что спала у себя на диване, давало приятную истому сердцу.
— Спи, моя анняшка - далее дверь тихонько закрепила и я протиснулась во внутрь гостевой комнаты.
POV: Автор
Когда произошедшие в доме бабушки Марьям утихло, душе Джигита буря только начиналась. Он рассположился на кожанном диване в гостинной на первом этаже и, держа в одной руке телефон, а в другой пульт от телевизора, всматривался в экран гаджета. По инерции рука продолжала лестать программы, а всё внимание Джигита было на Её фотографии. На ней она улыбалась, была... счастлива? А сможет ли он дать ей это... счастье ?
Разве может человек сам не знавший счастья дать его другому ? А вдруг её улыбка померкнет рядом с ним и кто вообще сказал, что она хочет быть с ним? Столько вопрос было в голове и в один момент слились в гул пчелиного улья.
— Дядь, дядя-я-я... - у перил стоял Хамза, сонно протирая глазки.
— Ты чего не спишь - со скрипом Джигит встал с дивана и направился к племяннику, а он на встречу ему. Хамза удобно расположился на руках своего дяди, придираясь головной к большой груди, а кудри упали на глаза. Играя с галстуком своего опекуна, Хамза невольно зевнул, но не сдавался сну и старался держать глаза открытыми.
— Дядь, а знаешь...
— Что я знаю? - Джигит с племянником на руках расположился на всё том же кожаном диване.
— А я сегодня видел маму...во сне... - Хамза опустил голову и нахмурился.
— Маму говоришь - в воспоминаниях вплыл образ его сестры.
— Да, а потом, потом я увидел доктора - он поднял взгляд на дядю — Ну Мёлек, а ещё ты тоже был в этом сне - при упоминании её имени у Джигита заколотилось сердце.
— И что я делал там, во сне?
— Ты стоял рядом с ней у большого дерева
— А она что ?
— А она... - замялся Хамза — ну... это
— Хамза, правду - под натмском серых глаз дяди мальчик сдался.
— Она плакала - от этих слов по спине мужчины пробежали мурашки, и, как будто бы прозвучал ответ на его недавние размышления — поэтому я и проснулся.
Хамза что-то рассказывал дяде, а он и не слушал уже. Медленно покачивая на руках племянника он всё думал о ней. И вдруг в голову пришла идея, ужин! Пусть Ибрагим назначит ужин уже на этой неделе. Быстро отправив сообщение выше упомянутому Ибрагиму, Джигит взглянул на Хамзу, который уже спал. Ещё больше прижав к себе мальчика он тяжело вздохнул, а мозг выдал очередное воспоминание связанное с деревом и семьёй ...
Было это в конце 90-х, тогда мы были ещё детьми, но я отчётливо помню отца в то время. Он был мягким человеком, младшим и любимым сыном, занимался плотничеством. В памяти моей отпечатался сгорбившийся силуэт отца, который упорно вырезал из дерева нам игрушки. Жаркое, летнее солнце стремилось попасть ему на лицо, но не могло проникнуть через плотную постушью шляпу. По смуглой коже стекал пот, а летняя хлопковая рубашка, закатанная в рукавах, прилипла в области спины.
Двор наш был маленький, без асфальта и заборов, мы жили у подножья одной горы, коих в наших краях было бессчетное количество. Дом тоже был старенький, ещё дедовский, помню маму, которая развешивала постиранное бельё на верёвку протянутое меж двух деревьев, росших у нас прямо посреди участка. Она была стройной женщиной, высокой, и, в отличии от отца, светлой, почти что фарфоровой. Со светло-русыми волосами, серыми глазами, маленькими губами и курносым носом, из-за чего и получила от отца ласковое прозвище - моя Алёнушка. Ну, признаться честно, по сравнению с отцом она реально была похожа на Алёнушку. Её красное платье в белый горошек, белый фартук, который она сшила сама, косынка на голове. Вот она моя мама - Амина.
В тот день мама как обычно развешивала бельё, а я сидел в тени одного из деревьев, Фатима же крутилась рядом с мамой.
— Джашым (сын мой), иди сюда! - отец не отрывался от процесса вырезания.
Я нехотя покинул своё укрытие и вышел к нему. Солнце мигом ослепило и одарило меня жаром, на что я прикрыл глаза рукой, на мои действия отец только улыбнулся.
— Смотри Джигит, что это ? - всучил мне в руку дерево. Оно было таким красивым и увесистым. Каждый листочек и веточка, каждая трещинка на коре была вырезана им, точно живая.
— Ну дерево? - правда отец очень озадачил меня. Помню своё удивление тогда.
— Это не просто дерево, эта наша семья. Видишь вот здесь - указал пальцем - эти плоды вы с мамой. Их всего три, а я это дерево - он задумчиво покрутил его в руках, вздохнул и повёл меня в свою мастерскую. Она находилась уже на горе и расположилась на возвышенности. Тропинка, ведущая к ней, была упорно протоптана мной и сестрой.
Поднявшись в мастерскую, нас встретил запах дерева, а опилки захрустели под ногами. Из окон били лучи всё того же летнего, жаркого солнца. Повсюду были вырезанные отцом двери и ручки к ним, детали кровати, разделочные доски и ручки ножей. Стояла летняя духота. Отец прошел в глубь помещения и поманил рукой за собой. Подойдя к маленькому ящичку, который висел на стене, покрытый древесной пылью и дожидался нас, отец аккуратно отворил его дверцы и мне предстала картина: полочки были полны таких деревьев, начиная с самого маленького размером с мою детскую ладонь, заканчивая огромным, по сравнению с самим ящиком. Они точно солдатики стояли, будто бы ждали пополнения, и, можно сказать дождались, отец с нескрываемой гордостью водрузил его рядом. У меня перехватило дыхание, а он заговорил:
— Я расскажу тебе одну традицию нашего рода - каждый мужчина, который заводит семью, вырезает себе дерево и плоды, которые он вырастил. А вместе со своим деревом, он хранит и деревья своих предков. Однажды - посмотрел на меня — однажды и ты , джашым, вырежешь своё семейное древо - и закрыл дверцы.
Помню тогда эти деревья меня очень поразили, и, признаться честно, я захотел добавить своё немедленно. А сейчас все они стоят у меня на полке и я очень надеюсь, что и я, однажды, смогу вырезать своё дерево и плоды...