Злой кролик хочет угодить волку в лапы

Минхо переступил порог, оставляя на полу мокрые следы, и первым делом стянул с себя насквозь промокшую рубашку с жилетом, даже не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Кристофер, впрочем, тоже не думал об этом, он уже рылся в шкафу, доставая два больших махровых полотенца, чистые футболки и домашние штаны, которые должны были хоть примерно подойти Минхо по размеру.

Совсем скоро оба сидели на диване в гостиной с полотенцами на головах, и походили на двух мокрых, взъерошенных воробьёв. Минхо расселся на просторном диване в простой серой футболке, которая на его плечах висела мешком, и домашние штаны, подвернутые снизу на несколько раз, чтобы не волочились по полу. Рукава футболки закрывали ему предплечья почти полностью, и в этом нелепом, слишком большом наряде он выглядел до того трогательно и очаровательно, что Кристофер, взглянув на него, почувствовал, как сердце пропускает удар за ударом, хоть видел такую картину далеко не в первый раз.

— Ты похож на котёнка, Минхо-я.

— Ага, я очень рад. — Огрызнулся Минхо, но его щёки, и без того раскрасневшиеся после холодного дождя, стали ещё на тон темнее.

Объёмную тишину нарушало лишь шуршание полотенец на влажных волосах. Кристофер отложил своё в сторону и повернулся к Минхо. Его лицо, обычно всегда такое спокойное и уверенное, сейчас выражало решимость и уязвимость. Он наконец глубоко вздохнул и сосредоточенно поддался вперёд.

— Минхо, я должен ещё раз извиниться за всё, что я сказал у школы.

Минхо стянул полотенце с головы, встряхнул мокрыми волосами, разбрасывая капли по сторонам, и посмотрел на Кристофера глазами кота.

— Ты уже извинялся, забудь про это.

— Я знаю, но я хочу, чтобы ты понимал: я действительно так себя чувствовал. Я смотрел на тебя счастливого, смеющегося с новыми друзьями, увлечённого танцами, и думал, что ты больше не нуждаешься во мне. Что я стал для тебя просто мимолётным воспоминанием. И от этого было очень больно. Больнее, чем я мог представить.

Минхо отложил своё полотенце на подлокотник дивана и развернулся к Кристоферу всем корпусом, поджимая под себя ноги.

— Не недооценивай себя, — сказал он серьёзно, — ты был моей единственной опорой в этом году. Я просто не умел выражать свои эмоции правильно, не умел понимать, что я чувствую. Ты для меня столько всего сделал, а я даже не удосужился сказать спасибо. Это я должен извиняться, а не ты.

— Мы оба хороши, — Кристофер слабо улыбнулся, — два идиота, которые не могли разобраться в себе.

— Не знаю, про какого второго идиота ты говоришь, но я согласен. — Ухмыльнулся крольчонок. — Ну, теперь мы со всем разобрались. Твоё решение, оставаться в Корее или нет, я постараюсь поддержать любой выбор.

— Я не уеду, — он слегка наклонился вперёд, — при одном условии.

Минхо нахмурился, ожидая подвоха.

— Ты переедешь ко мне, в эту квартиру.

Юноша вздрогнул, и без того большие глаза расширились, а рот приоткрылся от неожиданности, но он не мог выдавить ни звука.

«Переехать к нему? Жить вместе? Не слишком ли быстро мы пересекли черту?»

Неожиданно в голове всплыли светлые фрагменты конца прошлого учебного года, когда Кристофер на некоторое время остановился у семьи Ли дома. Как они вместе готовили ужин, болтали, проводили вечера за прослушиванием музыки, засыпали и просыпались в обнимку. Ведь он уже проходил через всё это. Он уже видел Кристофера в домашней атмосфере, единственное отличие в том, что в этой квартире они будут только вдвоём и тут гораздо больше места.

— Я… — начал он и осёкся, чувствуя, как краска заливает щёки.

Кристофер, заметив его смущение, не смог сдержать улыбки. Он медленно наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними. Его лицо оказалось так близко, что Минхо чувствовал его тёплое дыхание на своей коже и видел каждую золотую искорку в его карих глазах.

— Что ты делаешь? — Прозвучала дрожащая фраза от кролика, пока он поставил руку сзади себя, чтобы попятиться.

— Помогаю тебе, — ответил Кристофер, и прежде чем Минхо успел отскочить, он взял своё полотенце, поднял руки и осторожно начал вытирать его всё ещё влажные волосы.

Прикосновение, полное такой нежности и заботы, что Минхо зажмурился, боясь пошевелиться. Пальцы Кристофера двигались медленно, аккуратно перебирая пряди, собирая с них остатки влаги, и каждое их движение отдавалось у Минхо где-то глубоко внутри, заставляя сердце биться быстрее. Боясь смотреть старшему в глаза, он чувствовал, как его щёки горят, а дыхание становится всё более неровным. Когда волосы стали почти сухими, Кристофер притормозил, но не убрал руки. Они так и остались лежать поверх полотенца, обрамляя лицо Минхо, как драгоценную картину. Он взглянул ему прямо в глаза, отдав через этот взгляд столько любви и нежности, что второй сглотнул, забыв, как дышать.

— Минхо, — низким, тихим тембром промурчал Кристофер, — можно…я сделаю это ещё раз?

Младший сглотнул, чувствуя, как сердце подпрыгивает куда-то к горлу. От понимания дальнейших действий его бросило в жар. Крис стал медленно приближаться, расплываясь в игривой улыбке, и расстояние между их лицами сокращалось с каждым мгновением. Минхо, действуя на чистом инстинкте, вскинул руку и прижал ладонь к губам Бана. Кристофер остановился, брови чуть приподнялись в немом вопросе.

— Ты, — голос прозвучал приглушённо из-под ладони Минхо, — первый накинулся на меня под дождём, а теперь боишься повторить?

— Я не боюсь! — Возмутился Минхо, но его пылающие щёки и дрожащая рука говорили об обратном. — Просто…не ожидал, что ты так приблизишься…

Кристофер мягко, но настойчиво отвёл его ладонь от своих губ, переплёл их пальцы и чуть сжал. Голова наклонилась и нежно, легко коснулась губами его щеки. Простое прикосновение, в котором, однако, было больше чувства, чем в самых страстных признаниях. Минхо вздрогнул, кожа под губами Кристофера покрылась мурашками, и он не смог сдержать тихого, судорожного вздоха.

— Не бойся, — прошептал Кристофер ему в кожу, не отстраняясь, — я ведь не собираюсь делать больно.

Он снова коснулся губами его щеки на этот раз чуть выше, ближе к скуле, и замер, будто спрашивая разрешения. Минхо не отстранился, его глаза были закрыты, ресницы подрагивали, а дыхание стало частым и поверхностным, но он не сделал ни одного движения, чтобы остановить Кристофера. Наоборот, его пальцы, всё ещё переплетённые с пальцами австралийца, сжались чуть крепче. Бан продолжил, нацеловывая его щёку медленно, нежно, едва касаясь, прокладывая дорожку из лёгких, словно пёрышки, поцелуев. Сначала скула, потом линия челюсти, нежная кожа у виска. Каждый поцелуй был бережным и чутким, и от каждого из них Минхо вздрагивал, как от электрического разряда. Его свободная рука, лежавшая на колене, сжалась в кулак, сминая ткань домашних штанов. Губы Кристофера скользнули ниже, к уголку его губ и замерли там, не пересекая последней границы, но обещая, что пересекут её, если Минхо позволит.

В этот же момент его руки, лежавшие поверх полотенца, медленно соскользнули вниз, и пальцы скользнули под край свободной футболки, касаясь обнажённой кожи. Минхо дёрнулся, как от удара током, когда тёплые ладони легли на его бока. Кристофер гладил его кожу большими пальцами, описывая медленные круги, и каждое движение заставляло младшего извиваться, краснеть и кусать губы, чтобы не издать ни звука. Его живот под этими прикосновениями напрягался, мышцы дрожали, и он сам не знал, хочет ли он отстраниться или, наоборот, прижаться ближе.

Кристофер, казалось, чувствовал его состояние без слов. Он оторвался от уголка его губ и, чуть сместившись, коснулся губами его шеи туда, где под кожей бился ускоренный пульс. Минхо не сдержал тихого, прерывистого выдоха, который в тишине квартиры прозвучал оглушительно громко. Его руки сами собой поднялись и легли на плечи Кристофера, то ли отталкивая, то ли притягивая ближе. Бан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Его лицо, освещённое мягким светом торшера, открылось бесконечно нежным. Он поднял руку, убрал с лица Минхо пушистую прядь волос и сменил громкость на шёпот.

— Знаешь, ради этого лица я готов бросить всё на свете. Карьеру, деньги, Австралию, вообще всё. Потому что нет в мире ничего более важного, чем ты. И нет ничего более красивого, чем твои глаза, когда ты на меня смотришь. Я люблю тебя, Ли Минхо. Так сильно, что самому страшно.

Губы кролика задрожали, глаза заблестели белыми бусинами, но тут же выражение лица сменилось на ехидную ухмылку.

— Если ты ещё раз скажешь, что нам не по пути, я тебя ударю. — Он поддал голову вперёд, соприкоснувшись с волком лбами.

Кристофер тихо, мягко рассмеялся и давящим движением прижал голову кролика к подлокотнику дивана. На этот раз Минхо не закрылся ладонью, и даже не отвёл взгляд. Он потянулся навстречу и первым коснулся его губ осторожно, в некотором роде застенчиво, но с той глубокой, спокойной уверенностью, которая приходит только тогда, когда ты точно знаешь, что делаешь. Кристофер без колебаний ответил ему, и их губы встретились в поцелуе, который был совсем не похож на первый. Тот был отчаянным, яростным, полным страха и надежды, а этот стал медленным, глубоким, полным нежности и обещания.

Полотенце давно упало на пол, но никто из них этого не заметил. Пальцы Кристофера всё ещё лежали под футболкой Минхо, гладя его спину, а руки второго обвивали шею Кристофера, притягивая его всё ближе и ближе. Мир за окнами этой квартиры переставал существовать, не было ни дождя, ни проблем. Были только они двое, этот момент и эта любовь. Свет торшера отбрасывал на стены длинные, мягкие тени, и две фигуры на диване постепенно становились одной. Поцелуи становились глубже, прикосновения смелее, дыхание чаще. Мокрая одежда была забыта на спинках стульев, а холод дождя давно уступил место теплу от близости двух сердец, наконец-то нашедших друг друга.

За окнами этой квартиры поднималась глубокая, звёздная ночь, и никто из них не думал о завтрашнем дне. Потому что сегодня, здесь и сейчас, они наконец-то были вместе по-настоящему, и, должно быть, навсегда.

***

Утренний луч солнца пощекотал Бану нос, заставив того поморщится и открыть глаза. На теле ощущалась приятная тяжесть. Юноша с голыми плечами удобно устроился на Крисе, словно на кровати. Его острый кончик носа уткнулся старшему в шею и тихо сопел, а рука свободно легла на оголённую грудь второго. Правой рукой австралиец прижимал его талию к себе, ощущая, как поднимается его грудная клетка в спокойном ритме. Кристофер не смог держать улыбку от милого выражения лица Минхо и свободной рукой придержал его за голову, нежно поцеловав в мягкие волосы. Бан потрепал кролика за предплечье и аккуратно вылез из-под него, заставив последнего свалиться на поверхность дивана и открыть глаза. Широкоплечий юноша поднялся и взяв футболку со стула стал натягивать её на себя, обнажая мускулистую спину, пока Минхо неряшливо принимал сидячее положение, протирая глаза. Застав перед своими глазами гладку, массивную спину, он вздрогнул, осмотрел себя и осознал, что его верх тоже обнажён. Автоматическим движением Хо заерзал руками и прикрыл грудные мышцы с животом, заметно порозовев в лице и привлекая тем самым внимания Криса к себе.

— Чего ты стесняешься? Будто я никогда всего этого не видел. — Усмехнулся волк, заправляя футболку в брюки.

— Ди нах. — Фыркнул кролик и поставил ноги на диван, прижав их к груди.

Старший подошёл к дивану и потрепал Минхо по волосам, заставив того поморщиться, а затем наклонился к нему ближе.

— Нужно заехать кое-куда. Это важно. Сейчас дам тебе что-нибудь поприличней.

После долгих поисков волк наконец принёс аккуратную стопку вещей и положил Минхо на колени. Кролик надел светлый лонгслив, плечный шов которого свисал почти до середины плеча и чёрные, широкие брюки. Кристофер с ухмылкой оценивающе осмотрел его сверху вниз и показал палец вверх, от чего младший фыркнул. Широкоплечий юношу приблизился к нему и положил ладони на плечи.

— Ты должен вести себя прилично, ладно?

— Куда ты меня вообще хочешь отправить?!

Бан кивнул головой в сторону входной двери и пошагал вперёд.

— Пойдём.

***

Машина плавно скользила по знакомым улицам Сеула, и уже после третьего поворота Минхо почувствовал ледяной ком в груди, ведь он точно знал, куда едет. Его пальцы с силой сжали кожаный подлокотник.

«Неужели они сразу увидят во мне того самого проблемного подростка?» — пронеслось в голове, когда он представил холодный аналитический взгляд Джека Бана, так похожий на взгляд Криса, но без привычной теплоты.

— Мы направляемся к твоим родителям, правильно? — Голос сорвался на высокой ноте.

Крис, не отрывая глаз от дороги, кивнул.

— Точно.

Минхо тяжело вздохнул, уткнувшись лбом в прохладное стекло автомобиля.

— Замечательно. Буду наслаждаться последними минутами жизни. Надеюсь, они устроят мне красивые похороны.

Глубокий смех Кристофера зазвучал как музыка в напряженной атмосфере.

— Преувеличиваешь. Никто тебя здесь не съест. — Его правая рука на мгновение оставила руль и сжала плечо Минхо. — Я же с тобой.

Неожиданное прикосновение заставило сердце Минхо забиться чаще, но одновременно принесло странное успокоение. Он прикусил губу, скрывая намечающуюся улыбку.

Лифт небоскреба, знакомый до боли, начал свой подъем. Минхо следил, как сменяются цифры на табло. 15… 18… 20… На 23 этаже его взгляд непроизвольно задержался, там осталась старая жизнь Кристофера, полная боли и одиночества. Теперь же они поднимались выше к новому вызову. Дверь распахнулась раньше, чем Крис успел прикоснуться к звонку.

— Кристофер Бан! Ты что, забыл, что система распознает твою…— Джессика застыла на пороге, увидев за спиной сына хрупкую фигурку с большими настороженными глазами. — О боже. — Она инстинктивно прижала руки к груди. — Джек! Подойди немедленно!

Крис закашлял, нервно проводя рукой по затылку.

— Мам, это… мы…

— Ли Минхо. — Голос Джессики звучал нежно, как колыбельная. Она протянула руку, но, заметив, как юноша слегка отпрянул, тактично опустила ее. — Мы так много о тебе слышали.

Минхо почувствовал, как по его щекам распространяется тепло. Он судорожно сглотнул.

— Вы знаете, кто я?

В глазах Джессики вспыхнула искорка тепла.

— Дорогой, последний год я только и слышу твоё имя. Как думаешь, могла бы я не узнать героя всех этих историй?

Шаги раздались из глубины квартиры, и в дверном проеме возникла внушительная фигура Джека Бана. Его острый взгляд мгновенно переключился с сына на незнакомца.

— В чем дело? — Его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Надеюсь, ты уже упаковал вещи к отъезду?

Крис сделал шаг вперед, буквально заслоняя Минхо собой.

— Пап, есть что-то важное, что я пришёл сказать. — Его голос дрогнул, но тут же окреп. — Я остаюсь в Корее.

Воздух словно загустел. Джек побледнел, словно увидел привидение.

— Ты… что?! — Его рука непроизвольно схватилась за грудь, но тут же ощутила теплое прикосновение жены. Крис выпрямился во весь свой рост.

— Моё решение окончательное. — Его голос звучал твердо, без обычной игривости. — Корея стала моим домом. Здесь я нашёл…себя. И людей, которые действительно важны. — Он повернулся к Минхо. — Благодаря ему. Я хочу остаться здесь, получить здесь высшее образование, просто…жить.

Тишина повисла тягучей паутиной. Джек медленно перевёл взгляд с сына на хрупкую фигурку за его спиной, этого странного мальчишку с большими испуганными глазами и сжатыми в кулаки руками. Гнев переполнял мужчину, но тёплое касание жены заставило его смягчить пыл.

— Джек, — тихо начала она, глядя ему прямо в глаза, — подумай ещё раз. Ты ведь видишь, как счастлив Кристофер здесь. Он впервые за долгое время по‑настоящему ожил.

Джек молчал, задумчиво глядя себе под ноги. Его пальцы нервно затанцевали на боках. Он любил жену безмерно, за её тепло, за умение видеть то, что скрыто за внешней оболочкой, за эту её способность мягко, но настойчиво направлять его мысли туда, куда нужно.

— Ты же понимаешь, что это не просто «остаться на год», это значит принять, что наш сын выбрал не тот путь, который мы планировали.

Джессика мягко положила ладонь на его руку:

— А может, это не «не тот» путь, а его путь? Разве мы не хотим, чтобы он был счастлив? — Она сделала паузу, давая ему время осознать сказанное. — И потом, разве Корея — это так уж плохо? Посмотри вокруг, здесь столько возможностей. Ты сам говорил, что рынок здесь растёт с невероятной скоростью.

Джек медленно поднял взгляд. В его глазах читалась внутренняя борьба, но он уже сдавался, и Джессика это почувствовала. Несколько долгих секунд он молчал, потом тяжело вздохнул и слегка улыбнулся.

— Ладно, — произнёс он негромко, — но тогда, раз уж наш сын остаётся, придётся расширять сеть фитнес‑центров по всей Корее. Считай это моим условием.

В его словах был явный намёк на то, что он разрешал Кристоферу остаться.

Крис, ловивший каждое слово, не смог сдержать эмоций. Он бросился к отцу и обнял его впервые за много‑много лет. Джек на мгновение замер от неожиданности, а потом осторожно обнял сына в ответ, похлопав его по спине.

— Обещаю, что буду следить за твоим бизнесом и расширять.

Джессика, нежно улыбнувшись, подошла к Минхо и по-матерински обняла его за плечи.

— Добро пожаловать в семью, Минхо.

Кролик, смущённо улыбнувшись, кивнул и положил ладони ей на спину.

***

Минхо потратил много времени, перебирая всю одежду в своём шкафу. Он трижды переоделся, стоя перед зеркалом в спальне, и в итоге вернулся к самому первому варианту: свободная чёрная футболка, мешковатые штаны и старые, хорошие танцевальные кроссовки, которые кролик так любил, и которые прожили множество тренировок, падений и переворотов. Кристофер, уже одетый и готовый ехать, сидел на стуле в прихожей с мягким котиком Дори на коленях и наблюдал за этими метаниями с лёгкой улыбкой.

— Ты нервничаешь, — заметил он, поглаживая мурлыкающий пух.

— Ничего я не нервничаю, — буркнул Минхо, поправляя футболку в пятый раз. — Просто хочу выглядеть нормально. Это же первая тренировка за много лет, я не хочу выглядеть как пугало.

— Ты великолепно выглядишь. Хёнджин, Айен и Хан ждут тебя не для того, чтобы оценивать твой внешний вид, а потому что ты талантлив, и потому что ты им нравишься.

Минхо замер и встретился с ним взглядом в зеркале. В карих глазах царило тепло, спокойствие и та самая уверенность, которая всегда действовала на Минхо как якорь в шторм. Он выдохнул и кивнул.

— Ладно, поехали.

***

Чёрный автомобиль мягко затормозил на парковке, водитель заглушил двигатель.

— Я подожду тебя здесь, — промурчал Бан, — или зайду попозже, посмотрю, как у тебя дела, если ты не против.

— Не против, — Минхо отстегнул ремень безопасности, но не спешил выходить. Он помедлил, глядя на свои руки, а потом вдруг быстро наклонился и коротко, быстро чмокнул Кристофера в щёку. Прежде чем Кристофер успел хоть как-то отреагировать, Минхо уже выскочил из машины, захлопнул дверь и почти бегом направился к входу в фитнес-центр, на ходу поправляя сумку на плече. Кристофер остался сидеть за рулём, прижав ладонь к тому месту на щеке, которого только что коснулись губы Минхо. На его лице медленно, как рассвет, расцветала широкая, совершенно глупая улыбка. Он смотрел вслед удаляющейся решительной фигуре.

Минхо вошёл в танцевальный зал, всё ещё чувствуя, как горят щёки после своего импульсивного жеста. Хан, сидевший на полу и настраивавший колонку, поднял голову и широко улыбнулся.

— О, Ли Ноу! — воскликнул Хан, поднимаясь и отряхивая штаны. — Ты пришёл!

Хёнджин вышел из раздевалки, вытирая лицо полотенцем. Он подошёл ближе, оглядел Минхо с головы до ног и прищурился с самой ехидной улыбкой хорька.

— А я видел, как ты выходил из машины Бан Чана и подарил ему самый сладкий поцелуй! — Хван издевательски сложил губы в трубочку. Минхо дёрнулся и порозовел.

— Ты следил за мной?

— Я просто случайно выглянул в окно, но раз уж мы заговорили об этом… — Хёнджин сделал паузу и понизил голос, — вы с ним встречаетесь?

Хан и Айен, услышав вопрос, тут же подошли ближе. Три пары глаз уставились на Минхо с нескрываемым любопытством. Он понял, что отвертеться не получится. Кролик глубоко вздохнул и потёр переносицу.

— Всё сложно. Но, вроде как, да.

— Вроде как да?! — Хан всплеснул руками. — Это что вообще за ответ? Ты либо встречаешься с ним, либо нет!

— Мы встречаемся, — признался Минхо, и от этих слов, произнесённых вслух, у него почему-то закружилась голова. — Теперь да.

Повисла короткая пауза, а потом все трое заговорили одновременно. Хан издал какой-то восторженный вопль, Айен удивлённо поднял брови, а Хёнджин сложил руки на груди и покачал головой с выражением глубокого удовлетворения.

— Подожди, подожди, — сказал Хан, отсмеявшись и вытирая глаза. — Ты, Ли Но, который когда-то дрался со всей школой и никого к себе не подпускал, встречаешься с Бан Кристофером? С тем самым Бан Чаном, лицо которого висит на билбордах по всему Сеулу? Сыном владельца этого фитнес-центра?

— Ну…да, — Минхо пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым, хотя кончики его ушей всё ещё горели. — А что такого?

— «А что такого»?! — Хан драматично схватился за сердце. — Ты встречаешься с одним из самых известных корейских моделей, и ты спрашиваешь «а что такого»?!

— Что-ж, для меня он обычный доставучий инностранец. — Кролик ехидно улыбнулся и пожал плечами.

Хёнджин хлопнул его по плечу.

— Ладно, горе-романтик. Разминка, потом база. Потом посмотрим, что ты помнишь. Сегодня только мы четверо, для начала, потом сходишь потренироваться вместе со всеми.

Тренировка началась с разминки, и Минхо быстро понял, что его тело, несмотря на все месяцы реабилитации, всё ещё помнит, что такое настоящая нагрузка. Мышцы, которые он так долго берёг, теперь просыпались, разогревались, требовали движения. Ноги тянулись всё дальше и дальше. Колено теперь пружинило, как новое. Хёнджин вёл тренировку, его стиль был совсем не похож на то, что Минхо помнил из детства. Это был не строгий тренер с палкой и криком, а скорее лидер, который показывал движения сам, объяснял, поправлял, подбадривал. Хан отвечал за музыку, переключая треки в зависимости от настроения и темпа, и его плейлист был безупречен, от мягкой мелодии для разминки до мощного хип-хопа для основной части.

Ли Минхо вдруг остановился во время отработки очередной связки и, нахмурившись, посмотрел на Хвана.

— Хёнджин, когда ты делаешь этот разворот, ты слишком рано переносишь вес на левую ногу. Попробуй задержаться на правой на полсекунды дольше, тогда переход будет плавнее, и ты не будешь терять равновесие.

Хёнджин замер на полпути и удивлённо посмотрел на него. Он привык быть лидером, привык, что это он даёт советы, а не получает их. Но в голосе Минхо не было ни высокомерия, ни желания покрасоваться, лишь искреннее желание помочь. Хёнджин попробовал сделать разворот так, как предложил Минхо, и его брови поползли вверх.

— А ведь и правда, — пробормотал он. — Так гораздо плавнее.

Хан, который до этого настраивал колонку, поднял голову и с любопытством уставился на Минхо. Айен, отрабатывавший связку у зеркала, тоже остановился и прислушался.

Через несколько минут, когда Айен пытался выполнить сложную волну корпусом, которая никак ему не давалась, Минхо снова вмешался. Он подошёл к нему, встал рядом и показал движение медленно, поэтапно, объясняя, как именно должна проходить энергия от плеч к кончикам пальцев.

— Ты слишком напрягаешь плечи, — сказал Минхо. — Волна идёт не от мышц, а от расслабления. Попробуй представить, что твоя рука это вода. Она не может быть жёсткой, она течёт.

Айен попробовал снова, на этот раз следуя совету, и его движение вдруг стало гораздо более плавным, естественным, текучим. Он замер, глядя на свою руку так, будто видел её впервые.

— Как ты это делаешь? — спросил он. — Я бился над этой волной несколько недель, а ты только что исправил её за две минуты.

— Я просто вижу, — Минхо пожал плечами, — у меня всегда так было. Смотрю на танцоров и сразу замечал, что можно улучшить. Наверное, это из-за того, что танцы это единственное, что у меня действительно хорошо получается, поэтому я стараюсь выжимать максимум из практической части.

К концу тренировки Минхо успел дать советы каждому из троих. Каждая его правка был точной, конкретной и, что самое главное, работающей. Тренировка подошла к концу и все четверо, уставшие и вспотевшие, уселись на полу.

— Знаешь, Ли Ноу, у тебя талант не только к танцам, но и к преподаванию. Ты видишь то, чего не видят другие, объясняешь так, что сразу становится понятно. И ты не давишь, а просто помогаешь, это редкое качество.

— Хён прав, — поддержал его Айен. — Я много занимался с разными тренерами, но никто не объяснял мне так, как ты. Ты нашёл слова, которые дошли до меня с первого раза, это дорогого стоит.

— Может, тебе стоит подумать о том, чтобы стать тренером? — Пробурчал Хан, высасывая из горлышка бутылки воду.— Серьёзно, у тебя есть опыт, чутьё и терпение. Из тебя вышел бы отличный наставник для новичков.

Минхо никогда не думал о себе как о лидере. Всю свою жизнь он был одиночкой, тем, кто отталкивает людей, не подпускает близко никого.

— Я подумаю об этом. Спасибо, что приняли меня. Давно я не чувствовал себя частью команды.

— Да ты уже наш лидер, мы это поняли сегодня. Если ты захочешь вести тренировки — я только за. — Хван сделал глоток воды. — Ну что, готов показать, что ты умеешь? Есть что показать?

Минхо задумался, а потом подскочил и побежал к своей сумке, достав оттуда маленькую флешку.

— Можно включить вот это? — Кролик подскочил к Хану за ноутбуком, тот взял флешку, покрутил в пальцах, удивлённо поднял брови и воткнул её в разъём. Другие парни подползли ближе, поняв, что у Минхо подготовлено что-то интересное.

Хан открыл файл и нажал кнопку воспроизведения. Первые несколько секунд в зале было тихо, потом полилась музыка. Мелодия была сложной, многослойной, сотканной из множества инструментов, которые Кристофер, должно быть, записывал и сводил ночами, сидя за своим ноутбуком в одиночестве. В ней слышались и робкие, осторожные ноты, напоминающие о первых днях их знакомства, и мощные, взрывные басы, которые звучали как вызов, как преодоление, как победа. И поверх всего этого тонкая линия синтезатора, которая звучала, как пение. Минхо закрыл глаза и начал двигаться. Он позволил музыке захватить себя и повести туда, куда ей хотелось. Его тело отзывалось на каждый звук, каждый ритмический рисунок, каждую паузу, и плавные движения рождались сами собой.

Хёнджин замер, забыв про полотенце. Айен перестал дышать, а Хан, который обычно никогда не сидел на месте, застыл у колонки, боясь пошевелиться и нарушить магию этого момента. Они смотрели на Минхо и видели в нём целую историю. Историю боли и исцеления, падения и взлёта, потери и обретения. Каждое движение Минхо что-то говорило: вот он падает, подкошенный невидимым ударом, это страх, отчаяние. Вот он медленно, неуверенно поднимается, опираясь на невидимую руку, поддержка, дружба. Он распрямляется, разводит руки в стороны, и его тело наполняется светом, исцеление, новая жизнь, любовь, которая победила всё.

Музыка достигла энергичной и мощной кульминации, похожей на фейерверк. Минхо сделал серию быстрых, резких движений, его тело взмыло в воздух, и на мгновение он завис, будто гравитация перестала существовать, а потом бесшумно приземлился, перетекая в финальную позу. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Наконец Хан медленно выдохнул.

— Ничего себе.

— Это… — Айен покачал головой, подбирая слова, — это было очень красиво. У меня мурашки по всему телу.

— Ты импровизировал? — Удивился Хван и поддался вперёд, — Ты хочешь сказать, что ты не готовил это заранее? Это ты просто включил музыку и начал танцевать?

— Ну да, — Минхо вытер пот со лба и пожал плечами. — Я слушал эту песню много раз последнее время, держал в голове множество идей для движений, но ещё не пробовал осуществить их вживую. Захотелось попробовать, не знаю, получилось ли…

— «Получилось ли»?! — Хан всплеснул руками. — Ты что, шутишь? Это было гениально!

— Ты прям целую историю рассказал, — Чонин кивнул, — я без слов прочувствовал всё, через что ты прошёл. Это было очень трогательно.

— Что это за песня? — Хёнджин подошёл к ноутбуку и начал рассматривать единственный файл на флешке. — Очень круто для постановки хореографии.

— Это Кристофер написал.

Трое парней удивлённо переглянулись, на лицах отразилась целая гамма эмоций.

— Подожди, — притормозил его Хан, выставив руки в соответствующем жесте— Ты хочешь сказать, что Бан Чан пишет такую музыку? Сам? Вот это, — он указал на колонки, из которых только что лилась мелодия, — он написал сам?

— Ну да. — Старший щелкнул крышкой бутылки и сделал большой глоток.

Хёнджин покачал головой и открыто рассмеялся.

— Знаешь, когда мы впервые увидели Кристофера в школе, мы думали, что он просто богатый, избалованный паренёк. Оказалось, что он ещё и сын владельца этого фитнесс центра, модель, всё такое. Мы даже представить не могли, что он записывает песни. Это…удивительно. Тебе очень повезло, и ему с тобой тоже. Вы прям дополняете друг друга.

— Может быть. — Рассмеялся Минхо и потупил в сторону, в голове прокручивая все самые сокровенные слова благодарности к австралийцу, которые ещё боялся сказать вслух.

Тренировка закончилась поздно, когда за окнами танцевального зала уже сгустились сумерки и небо окрасилось в глубокие оттенки синего и фиолетового. Минхо, всё ещё разгорячённый после импровизации и переполненный эмоциями от реакции парней на музыку Кристофера, переоделся в раздевалке, закинул рюкзак на плечо и вместе с Хёнджином, Айеном и Ханом направился к выходу. Они оживлённо обсуждали прошедшую тренировку. Хан всё ещё не мог успокоиться по поводу песни и требовал, чтобы Кристофер обязательно дал им разрешение использовать её для будущих выступлений.

Стеклянные двери фитнес-центра разъехались перед ними, впуская прохладный мартовский воздух. На парковке, прислонившись к капоту чёрного спорткара, стоял Кристофер. Он просматривал что-то в телефоне, но как только из дверей четверо парней, он поднял голову и улыбнулся.

— Вот и твой паренёк. — Хан, не сбавляя громкости, толкнул Минхо локтём в бок. — Иди, не заставляй его ждать. Мы уже поняли, что ты у нас занят.

— Замолкни, — беззлобно огрызнулся Минхо, но его щёки предательски порозовели.

— Серьёзно, Минхо, — Хёнджин усмехнулся и поправил лямку рюкзака на плече, — он каждый раз тебя встречает. Это мило, даже очень.

Минхо закатил глаза и, не оборачиваясь, направился к машине. За его спиной раздались смешки и дружные прощания, на которые он махнул рукой. Кристофер, увидев его приближение, выпрямился и убрал телефон в карман пальто.

— Как прошло? — Спросил он для приличия, ведь ответ уже читался в сияющих глазах Минхо.

— Отлично, — Минхо остановился рядом с ним, — они чуть не сдохли от песни, которую ты сделал.

— Я рад. — Крис открыто рассмеялся. —Ты заслужил это. Все эти месяцы реабилитации, вся эта боль, всё было не зря. — В ответ кролик улыбнулся и поскакал к своему устоявшемуся местечку справа от водительского. Автомобиль мягко заурчал двигателем и скоро выехал с парковки на пустынные вечерние улицы.

— Минхо, ты уже сообщил маме о том, что собираешься переезжать?

Пассажир вздрогнул, а рука, лежавшая на колене, непроизвольно сжалась в кулак.

— Чёрт, — пробормотал он, — я забыл. Совершенно вылетело из головы. Столько всего произошло за последние дни.

Кристофер чуть усмехнулся и покачал головой.

— Я так и думал. Поэтому я знаю, куда мы сейчас поедем. Она заслуживает знать. И она заслуживает услышать это от тебя, а не от меня или кого-то ещё.

Минхо вздохнул. Мама, конечно, уже давно догадывалась об их необычных взаимоотношениях, выходящих за рамки приличного, она была слишком мудрой и наблюдательной, чтобы не заметить. Но одно дело догадываться, и совсем другое услышать от сына, что он переезжает жить к своему парню. Это был серьёзный серьёзный, взрослый шаг, наводящий на юношу беспокойство.

В окнах родного маленького домика горел тёплый жёлтый свет. В этих крохотных стенах у Минхо прошла вся жизнь, полная различных счастливых и не очень событий. Кристофер припарковался у калитки, они вместе вышли из машины. Минхо толкнул калитку, прошёл по расчищенной дорожке к двери и, не стучась, открыл её своим ключом.

— Мам, я дома! — Крикнул он с порога, снимая обувь. Кристофер вошёл следом, аккуратно притворив за собой дверь.

Из кухни доносился свет и приглушённые голоса. Минхо прошёл через прихожую и заглянул в кухню. За старым деревянным столом, на котором стояли чашки с чаем и тарелка с домашним печеньем, сидела Ли Соним. А напротив неё, на стуле, который обычно занимал Минхо, сидел крупный, широкоплечий мужчина с добрым, обветренным лицом и сильными руками, которые он сложил на столе. Он был одет в простую, но опрятную одежду, и в его осанке чувствовалась спокойная, уверенная сила человека, который привык к физическому труду. Его волосы были тронуты сединой на висках, а в уголках глаз залегли морщинки от частых улыбок. Кристофер, уже стоявший за плечом младшего, тоже остановился и перевёл взгляд с незнакомого мужчины на Ли Соним, которая, увидев сына, слегка покраснела и поправила волосы.

— Минхо! — Радостно промурчала она. — Ты вернулся раньше, чем я ожидала. А это… — она бросила быстрый взгляд на мужчину, — это Мо Джонгу. Мой коллега.

Мужчина поднялся со стула, он оказался ещё выше и крепче, чем выглядел сидя, и вежливо поклонился.

— Здравствуйте, — прогремел он низким, спокойным голосом. — я Мо Джонгу, работаю фитнесс-тренером. Ваша мама много о вас рассказывала.

Минхо перевёл взгляд с мужчины на мать, потом на Кристофера, который стоял рядом с выражением вежливого любопытства на лице, потом снова на мать.

— Мы познакомились несколько недель назад. На работе разговорились, и, в общем, мы подружились.

— Приятно-

— Рад знакомству, господин Мо. Я Кристофер Бан.

— О, я знаю, кто вы, — Мо Джонгу улыбнулся, — вы же модель. У вас очень интересные фотографии, в последнее время особенно.

— Я стараюсь, — Кристофер чуть смутился.

Ли Соним улыбнулась и жестом пригласила всех сесть за стол.

— Давайте выпьем чаю, Минхо, ты ведь только что со своей первой тренировки? Садитесь, я налью вам. Заодно расскажешь, как всё прошло!

Они расселись за столом. Кухня, обычно такая уютная и привычная, вдруг показалась Минхо немного другой. Может быть, дело было в том, как его мама украдкой поглядывала на господина Мо, а тот отвечал ей едва заметной улыбкой. Может быть, в том, как он аккуратно пододвинул к ней сахарницу, прежде чем она успела попросить. А может быть, в том, что Ли Соним, его мама, которая столько лет жила только ради него, отказывая себе во всём, теперь выглядела совсем по-другому. Минхо отпил чай, переглянулся с Кристофером, получил от него ободряющий кивок и глубоко вздохнул.

— Мам, — начал он, ставя кружку на стол, — хотел тебе кое-что сказать, это важно.

Ли Соним сразу же стала серьёзной и перевела взгляд на сына.

— Что случилось, Минхо? Что-то с коленом? С учёбой?

— Нет-нет, всё в порядке, — юноша покачал головой., — с коленом всё отлично, с учёбой тоже. Дело в другом. Я решил…переехать к Кристоферу. В общем, мы хотим жить вместе.

Ли Соним несколько секунд смотрела на сына, а потом улыбнулась самой широкой, искренней и сияющей улыбкой.

— Наконец-то, если честно, я думала, ты скажешь мне об этом ещё неделю назад. Я уже начала волноваться, что вы поссорились.

Минхо моргнул несколько раз.

— Ты…знала?

— Минхо, — Ли Соним мягко рассмеялась и покачала головой, — я твоя мать. Я видела, как вы смотрите друг на друга, видела, как ты изменился с тех пор, как Кристофер появился в твоей жизни.

— Я думал, ты будешь волноваться, — признался он, — или возражать, скажешь, что я ещё слишком молод.

— Ты достаточно взрослый, чтобы принимать такие решения, и ты силён, чтобы справиться с любыми трудностями. К тому же, — она перевела взгляд на Кристофера, и её улыбка стала ещё теплее, — я знаю, что ты будешь в хороших руках.

Кристофер, который всё это время сидел молча и старался не вмешиваться в разговор матери и сына, при этих словах поднял голову и встретился с ней взглядом.

— Соним, я сделаю всё, чтобы Минхо был счастлив. Он для меня самый важный человек в мире, и я никогда не причиню ему боль.

— Да знаю я, знаю, — Ли Соним кивнула.

Мо Джонгу, который всё это время сидел рядом с Ли Соним и молча слушал, вдруг прокашлялся.

— Простите, что вмешиваюсь, но я хочу сказать, что вы замечательные молодые люди. У вас удивительные отношения, и я рад, что стал свидетелем этого разговора. Вы напомнили мне о том, как я когда-то просил руки своей покойной жены у её родителей. Это было очень давно, но чувства, которые я вижу между вами, такие же искренние. Берегите друг друга.

— Спасибо, господин Мо, — Кристофер слегка поклонился, — для нас это большая честь.

Минхо посмотрел на мать, потом на господина Мо, который смотрел на Ли Соним с такой нежностью, что у него самого внутри что-то дрогнуло.

— А я рад за тебя, мам. Правда, ты заслуживаешь счастья.

— Ты тоже, сын, — материнские глаза заблестели, — ты тоже.

Они просидели за столом ещё около часа, разговаривая обо всём на свете. Мо Джонгу оказался удивительно интересным собеседником: он увлечённо рассказывал о своей работе тренера, вспоминал, как раньше занимался спортивной реабилитацией, с гордостью и нежностью говорил о двух взрослых дочерях, которые жили в Пусане.

Ли Соним слушала его с тёплой улыбкой, и Минхо, наблюдая за ней, вдруг остро ощутил, как долго она была одна, сколько сил отдала работе, как часто отказывала себе во всём ради него. Теперь он искренне радовался, видя её рядом с этим добрым, надёжным мужчиной, и больше не боялся поручить ему заботу о маме. Когда они наконец засобирались уходить, Ли Соним проводила их до дверей. Она крепко обняла Минхо и прошептала ему на ухо.

— Я горжусь тобой. Ты стал замечательным человеком.

— Благодаря тебе, — тихо ответил Минхо и нежно погладил её по плечу.

Она отстранилась, повернулась к Кристоферу, взяла его за руки и посмотрела прямо в глаза.

— Береги его, но не забывай беречь и себя. Вы теперь семья, и я хочу, чтобы вы оба были счастливы.

— Я прослежу за этим, — твёрдо пообещал Кристофер.

Ли Соним улыбнулась и наконец отпустила их. Кристофер плавно тронул машину с места, ловко вписавшись в поток, а Минхо откинулся на сиденье, разглядывая проплывающие мимо городские пейзажи. В салоне тихо играла музыка, и он невольно начал слегка покачивать головой в такт.

— Ты был прав, — нарушил тишину Минхо. — Мама всё поняла.

— Твоя мама удивительная женщина, — отозвался водитель.

— Как и твоя, — Минхо повернулся к нему с улыбкой, — нам с тобой повезло.

— Завтра мы займёмся перевозкой твоих вещей. Думаю, найдём место для всего, и для твоих скейтбордов, и для коллекции кассет с музыкой.

Минхо рассмеялся.

— Даже не знаю, что важнее, скейтборды или кассеты! Но спасибо. Честно говоря, до сих пор не верится, что я наконец переезжаю к тебе.

— Мы давно должны были это сделать, — улыбнулся Кристофер, и на его щеках появились милые ямочки. Он чуть сильнее нажал на педаль газ и машина свернула на знакомую улицу, где в окнах домов уже загорались уютные огни. Кристофер припарковался у подъезда, выключил двигатель, и на мгновение они оба замерли, слушая последние аккорды песни, доигрывающие в колонках. Поднимаясь в лифте, Минхо вдруг хлопнул Кристофера по плечу.

— Значит, завтра большой переезд?

— Точно, большой переезд. — подтвердил Кристофер, доставая ключи с приятным лязгом. Дверь открылась, впуская их в тёплый свет прихожей.