часть 22
Наконец я пришла в себя. Быстро умылась, переоделась в купальник — хотя заранее знала, что вряд ли рискну плавать на глубине. Но почему-то всё равно надела.
Яхта уже мчала нас далеко в открытое море. Минут через двадцать мы остановились, и ребята, весело перекрикиваясь, начали прыгать за борт. Я осталась сидеть на палубе, наблюдая за ними со стороны.
И вдруг я почувствовала, как чьи-то руки подхватывают меня, отрывают от сиденья, и через секунду я лечу в воду. Оля позже призналась — это она подговорила Никиту «развеселить» меня, скинуть в море, потому что я «скучаю и сижу в стороне».
Они не знали. Никто не знал, что я панически боюсь глубины.
Когда я оказалась в воде и поняла, что на мне даже нет спасательного жилета, паника накрыла меня с головой. Я начала задыхаться, хватать ртом воду, беспомощно бить руками и ногами, поднимая вокруг себя настоящие волны. Я не могла крикнуть — только беззвучно барахталась, уходя под воду и снова выныривая.
Никита понял, что я не шучу, не дурачусь, а по-настоящему тону, когда я уже почти скрылась под водой. Он тут же нырнул и через несколько секунд подхватил меня, вытаскивая на поверхность. Я кашляла, задыхалась, хваталась за него, как за единственное спасение. Он помог мне забраться обратно на яхту, где Оля уже ждала с полотенцем и дрожащими руками.
— Прости, прости, прости... — шептала она, укутывая меня и прижимая к себе.
Меня трясло. Я кашляла так сильно, что казалось, лёгкие сейчас выскочат наружу. Наглоталась воды, набарахталась — силы покинули меня полностью.
Настроение всей компании было безнадёжно испорчено. Мы развернули яхту и направились обратно к берегу. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Оля подошла ко мне, попыталась что-то сказать, но я молча отстранилась.
Как только яхта причалила к берегу, я быстро пошла в сторону отеля, бросив на ходу:
— Я просто устала. Хочу лечь.
Никто не стал меня задерживать. Меня отпустили.
Я пришла в себя только когда холодный душ немного привёл мысли в порядок. Стоя под ледяными струями, я сжимала руками плечи и пыталась унять дрожь, которая никак не проходила. В голове было пусто и одновременно слишком много мыслей.
Как я могла забыть? Как могла позволить уговорить себя? И главное — почему не сказала никому?
Я выключила воду, закуталась в халат и вышла из ванной. Никита сидел на своей кровати, уставившись в одну точку. При моём появлении он поднял голову.
— Ника... — начал он, но я покачала головой.
— Не надо.
— Я не знал, — сказал он тихо. — Если бы я знал...
— Ты не мог знать, — перебила я. — Я никому не говорила.
— Но почему?
Я промолчала. Прошла к своей кровати, забралась под одеяло и уставилась в потолок.
— Потому что стыдно, — ответила я наконец. — Взрослая девушка, а боится воды. Глупо.
— Это не глупо, — твёрдо сказал Никита. — Это... это просто страх. У каждого есть свои.
Я повернула голову и посмотрела на него. В его глазах было столько искреннего сожаления, что я почти поверила — ему действительно не всё равно.
— Спасибо, что вытащил, — сказала я тихо.
— Я бы кого угодно вытащил, — ответил он. — Но тебя... тебя особенно.
Мы замолчали. В номере было тихо, только шум моря пробивался сквозь закрытое окно. Почему-то сейчас этот звук не казался успокаивающим — он напоминал о том, что случилось.
Через некоторое время в дверь постучали. Никита встал и открыл.
На пороге стояла Оля. Заплаканная, с красными глазами и дрожащими губами.
— Можно? — спросила она тихо.
Я кивнула.
Оля подошла к моей кровати, села на край и взяла меня за руку.
— Ника, прости меня, — заговорила она, и голос её срывался. — Я дура. Я не знала. Я просто хотела, чтобы тебе было весело, думала, что ты сидишь скучаешь, а ты... — она всхлипнула. — Ты чуть не утонула из-за меня.
Я смотрела на неё и видела, как ей больно. Моей лучшей подруге, которая никогда не желала мне зла. Которая просто хотела, чтобы всем было хорошо.
— Оль, — сказала я, сжимая её руку. — Ты не виновата. Я сама виновата — надо было сказать.
— Почему ты не сказала? — спросила она, вытирая слёзы.
— Потому что не хотела портить отдых, — честно призналась я. — И потому что стыдно.
— Глупая, — Оля обняла меня, прижимая к себе. — Самая глупая девчонка на свете. Мне плевать на отдых, если с тобой что-то случится.
Я обняла её в ответ, и мы сидели так несколько минут, пока я не почувствовала, что дрожь наконец-то уходит.
— Егор тоже переживает, — сказала Оля, отстраняясь. — Он внизу сидит, места себе не находит.
— Иди к нему, — улыбнулась я слабо. — Со мной всё в порядке.
— Точно?
— Точно.
Оля поцеловала меня в щёку и ушла. Никита закрыл за ней дверь и снова сел на свою кровать.
— Будешь что-нибудь? — спросил он. — Чай, кофе?
— Нет, — покачала я головой. — Я просто посплю, наверное.
— Хорошо, — кивнул он. — Я рядом, если что.
Я забралась под одеяло, закрыла глаза и провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений.
Я проснулась ближе к ужину. В номере было тихо, только шум моря доносился с улицы да где-то вдалеке кричали чайки. Повернула голову — кровать Никиты пуста. На секунду кольнуло беспокойство, но тут я заметила его силуэт на балконе.
Он сидел в плетёном кресле, поджав одну ногу, и смотрел куда-то вдаль. Вечернее солнце золотило его светлые волосы, делая их почти белыми. Я залюбовалась на мгновение, а потом тихо встала, накинула лёгкий кардиган и вышла на балкон.
— Ты разве кушать не хочешь? — спросила я тихо, чтобы не напугать.
Никита резко обернулся, будто я застала его за чем-то постыдным.
— А? — Он моргнул, возвращаясь в реальность. — Да я как раз собирался идти, но не знал — будить тебя или нет. Поэтому вот тут пока сидел.
Я посмотрела на него, и что-то тёплое шевельнулось в груди. Он сидел здесь, ждал, пока я проснусь, вместо того чтобы пойти ужинать одному.
Я просто жестом показала — вставай, айда за мной. И пошла к двери, даже не оборачиваясь. Услышала, как он встал, и через секунду его шаги раздались за спиной.
---
В ресторане нас встретил приглушённый свет и аромат средиземноморской кухни. Официант проводил нас к столику у окна — того самого, с видом на море, которое на закате казалось расплавленным золотом.
— А где остальные? — спросил Никита, оглядывая зал.
— Оля писала, они с Егором поужинали раньше, — ответила я, усаживаясь. — Так что мы сами.
— Сами так сами, — пожал он плечами, но в уголках губ мелькнула довольная улыбка.
Ужин прошёл удивительно спокойно. Мы ели пасту, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Он рассказал смешную историю про то, как они с Артёмом чуть не сожгли студию, пытаясь приготовить лапшу быстрого приготовления на звуковом оборудовании. Я фыркнула в бокал с водой.
— Ты серьёзно?
— Ну, мы тогда очень хотели есть, — оправдывался он, но глаза его смеялись.
Я покачала головой, но улыбнулась.
Больше мы почти не говорили. Просто сидели, смотрели на море и наслаждались моментом. В этом было что-то... правильное. Когда не нужно заполнять тишину словами.
---
После ужина мы вернулись в номер. Я забралась на кровать, взяла книгу и открыла там, где остановилась. Детектив медленно подбирался к развязке, и я чувствовала, что убийца вот-вот раскроется.
Никита тем временем устроился на своей кровати, достал телефон и начал что-то снимать. Я краем глаза наблюдала, как он сосредоточенно смотрит в камеру, шевелит губами, синхронизируясь с музыкой, иногда делает дубли и недовольно морщится, если что-то идёт не так.
Он снимал тиктоки. Для продвижения своего творчества — он объяснял мне это раньше. Рэперам сейчас без этого никак.
Я тихо усмехнулась про себя, глядя на него. Большой, татуированный, серьёзный парень, который записывает треки, а сейчас лежит на кровати и снимает смешные видео для подписчиков. Контрастный такой.
— Что? — спросил он, заметив мой взгляд.
— Ничего, — покачала я головой, пряча улыбку. — Работай.
Он фыркнул, но вернулся к съёмке. А я снова уткнулась в книгу, чувствуя, как в номере разливается тёплая, уютная тишина.
За окном шумело море. На соседней кровати творил свой контент Никита. А я читала детектив и думала о том, как хорошо, что всё сложилось именно так.
«Ох уж эти блогеры», — мелькнуло в голове, но без осуждения. Скорее с нежностью.
Я перевернула страницу и с головой погрузилась в расследование.