часть 6
Все также от лица Никиты
Время было уже за десять вечера. Мы наконец-то выдохнули, закончив сведение, и высыпали из студии под вечернюю прохладу. Я потянулся, разминая затекшую шею, и взгляд мой машинально скользнул по парковке. И замер.
Её чёрный Range Rover всё ещё стоял там, на том же месте, где она оставила его днем. Огни салона были погашены, машина казалась тёмным, спящим зверем.
«Неужели она всё ещё работает? — пронеслось у меня в голове. — Трудяга».
От этой мысли я невольно мило улыбнулся, будто поймал себя на чём-то хорошем, и поспешно отвёл взгляд, будто меня могли уличить в том, что я её высматриваю. Артём с Егором уже поймали такси и махали мне, торопя.
Я уже сделал шаг к ним, как услышал за спиной лёгкий щелчок — звук открывающейся двери бизнес-центра. Обернулся.
Из стеклянных дверей вышла она. Ника. Но какая-то… другая. Вечернее платье было скрыто под длинным кардиганом, волосы были чуть растрёпаны, будто она несколько раз за день проводила по ним рукой в задумчивости. В одной руке она держала клатч и ключи, другой терла переносицу — жест усталости и сосредоточенности. Она казалась одновременно вымотанной и невероятно собранной, будто весь этот долгий день только закалил её внутренний стержень.
Она подняла взгляд, и её глаза на секунду встретились с моими. Но я уже отворачивался, поддавшись на призывы друзей, и открывал дверь такси. В последний момент, уже садясь в машину, я обернулся ещё раз — чисто машинально.
Она стояла одинокая фигура под фонарём, уже доставая ключ от машины. Увидела ли она меня? Узнала? Сомневаюсь. На улице было уже совсем темно, и я был всего лишь силуэтом, садящимся в жёлтое такси. Но этот мимолётный образ — уставшая, но всё ещё прекрасная в своём стойком одиночестве — снова врезался в память.
Дверь такси захлопнулась, машина тронулась.
«Завтра, — твёрдо подумал я, глядя в окно на мелькающие огни. — Завтра обязательно спрошу у Оли всё, что знает».
По приезде домой мы с ребятами молча поднялись в лифте. В этой внезапной тишине меня накрыло чёткое, почти осязаемое воспоминание: буквально несколько часов назад мы ехали здесь вчетвером, и этот тесный металлический ящик был наполнен другим воздухом. Воздухом, в котором витал её аромат — не просто парфюм, а что-то сладковатое, тёплое и неуловимо дорогое, смешанное с лёгким запахом кожи и утренней свежести. Он перебивал привычные запахи подъезда, оседал где-то на уровне сознания и сейчас, в полной усталости, всплыл снова, как наваждение.
Я машинально потянул носом воздух, но в лифте пахло только хлоркой и холодным металлом. Это осознание почему-то вызвало лёгкий, почти болезненный укол под рёбра.
Открыв квартиру, я лишь кивнул ребятам, бросил «спокойной» и сразу ушёл в свою комнату, будто от этого зависела жизнь. Сегодняшний день был слишком насыщенным, слишком контрастным: утро с неожиданной незнакомкой, долгие часы в студии, где её образ то и дело вклинивался между аккордами и битами, и этот вечерний силуэт под фонарём. Всё это вымотало не только тело, но и как-то изнутри.
Я включил только прикроватный светильник, который отбрасывал на стены мягкие тени от постеров, висящих на стене, и плюхнулся на кровать, не снимая даже кроссовок. Закрыл глаза. Силы нужны были не только физические. Нужно было восстановить внутренний баланс, собрать мысли в кучу и… подготовиться. Завтра меня ждал не просто разговор с Олей. Мне казалось, что завтра может начаться что-то новое. А для такого всегда нужны силы.
Утро. Я проснулся раньше всех, ещё до того, как первые лучи солнца пробились сквозь щели в шторах. Сон был беспокойным, прерывистым — мозг, казалось, продолжал проигрывать вчерашний день на повтор. Нужно было смыть с себя эту липкую усталость. Я быстро принял душ, и ледяные струи на какое-то время вернули ясность.
Приведя себя в порядок, я на цыпочках прошёл на кухню. Тишина в квартире была звенящей, нарушаемой лишь тиканьем часов. Я засыпал молотые зёрна в турку — сегодня хотелось именно крепкого, почти горького кофе по-восточному, чтобы разбудить не только тело, но и мысли. Аромат только начал подниматься над конфоркой, когда на кухню, шаркая тапочками, выплыла Оля.
Она была похожа на сонного домовёнка: светлые волосы встали дыбом, на щеке отпечатался шов от подушки, а глаза с трудом фокусировались.
— О, доброе, Никит… — сонно протянула она, прислонившись к дверному косяку.
— Пфф, и тебе, — не сдержал я смешка, глядя на эту умилительную картину.
— А ты чего не спишь? — спросила она и тут же зевнула так, что, кажется, могла проглотить весь чайник.
— Да не знаю, как-то сам проснулся, — пожал я плечами, помешивая кофе. — Будильник внутри сработал, наверное. Кофе будешь? Будет крепкий, как твоя совесть после Дубая.
— О, я бы не отказалась, — она потерла глаза. — Ладно, я пока в порядок себя приведу. Ещё увидимся.
И она скрылась в коридоре, по пути наверняка наткнувшись на дверной косяк — я услышал приглушённое «ой». Я остался на кухне один на один с бурлящим кофе и намерением, которое созрело за ночь. Нужно было задать вопросы. Аккуратно, ненавязчиво, но сегодня. Пока она не улетела снова в свой бешеный ритм.
Аромат кофе становился всё гуще, обещая долгожданную бодрость. Я откинулся на спинку стула, прислушиваясь к звукам воды в ванной. День начинался, и в нём уже была цель.