Ангелы. Дети ночи

В подъезде царила тишина. И запах уюта, безопасности доносил сквозняк. Это и стало решающим фактором. Некому было меня остановить...

Я медленно подняла тяжелейшую крышку, уперла ее в вертикальный брус. Снова прислушалась. Ухо уловило тонкий писк. Настолько «ультра», что его не слышали многие. Животные слышали. И я. Так пищал телевизор. Старый. Не ламповый. Но тот, который еще с кинескопом. И у кого-то из старых жильцов моего трехэтажного кирпичного малоквартирного дома все еще работал образчик некогда прогресса.

Звук умиротворения и завершенного рабочего дня. Все, как обычно. Все, как раньше.

Я стала спускаться с чердака. Тонкие изогнутые и тысячу раз покрашенные в зеленый прутья, изображающие ступеньки, вибрировали от малейшего касания. Возможно, этот звук вибрации тоже могла слышать только я и животные.

Холодные, не бетонные, но и не мраморные ступени, деревянные высокие перила и чугунные балясины с рисунком больше похожим на злые перевернутые рожицы бесов – все оставалось по-старому. Даже деревянные оконные рамы не заменили.

С третьего до второго я дошла на цыпочках. Цеплялась за поручни и замирала каждый раз, как слышала смех или говор на улице. Несколько раз бросала взгляд на оставшийся открытым чердак – если за мной вернутся, сразу поймут, что я ушла.

Моя дверь все так же пахла детством. А еще она была открыта. Я это сразу заметила. Щели не было, но белый дверной косяк нагло выглядывал из-за кожаной обивки.

Я прислушалась – за этой дверью не было телевизора с кинескопом.

И вообще не было никого, похоже. Рука сама потянулась к ручке.

Без единого скрипа дверь отворилась. В коридоре было пусто. И запах не изменился. Это все еще был запах моего далекого прошлого.

Формальность вроде стука или вежливого вопроса «есть дома кто?» я опустила. И вошла без приглашения. Глупая... глупая...

Синтетические ковры смягчали шаги. Делали их практически неслышимыми. Неосвещенный ничем коридор поворачивал направо – там кухня. Слева – дверь в спальню. Никого. И судя по немытым окнам и забросанной коврами кровати, никто комнату по назначению не использовал давно. А вот антикварная швейная машинка – стоит до сих пор. У нее особый звук и надщербнутый выдвижной ящик справа.

Дверь прямо – гостиная. Тоже все по-старому. Фортепьяно у стены. Кресло в углу. Это все, что я увидела.

Направо по коридору – нерабочий холодильник. Странно, почему его до сих пор не выбросили...

Замеченный в углу холодильник дернулся и затрещал, заставляя меня подпрыгнуть от испуга чуть не к потолку.

- Фух... - я в буквальном смысле вытерла пот со лба. Надетый снова бронежилет летним теплым вечером – не самый подходящий для прогулок наряд.

Дверь в кухню, на две трети застекленная, была открыта. За ней прятался встроенный шкаф, откуда мама доставала огромное корыто муки и не менее огромную разделочную доску. Мы так тесто месили – не на столе, а на большой доске.

За спиной хлопнула дверь, заставляя мысли в голове всполошиться, как недавно голуби на чердаке.

Сквозняк?

Включился свет...

Не сквозняк...

Я ринулась на кухню. Второй этаж – не высоко. Но окно закрыто. Я не успею...

Замешкавшись на секунду, нырнула и спряталась, как в детстве, между столом и раковиной. За спиной у меня была стена. Перед носом – спасительное окно и двенадцать квадратных метров кухни.

В коридоре послышались шаги. Кто-то направлялся в мою сторону.

«Спокойно... спокойно... я есть не здесь... я есть не здесь...»

Страх царапал спину, когтистой лапой проводил по позвоночнику. Щекотал лопатки. Страх хотел отрастить крылья. Голова полностью опустела. Как в пустом чурбане гулко билось сердце. Я слышала только его, шаги и удары своего сердца, решительно уверяющего меня, что по коридору идет не просто человек...

«Я пространство... я пространство... я одна... никто не придет... никто за тобой не придет...» Звучало, как надежда. Звучало, как приговор...

Я сидела, поджав ноги к подбородку. От вошедшего на кухню человека меня скрывал стол. Мы смотрели в одно окно, но видели лишь пустоту. Я – собственного существования, а он...

А что видел он, я не узнала. Прежде, чем его сенсоры уловили мое присутствие, кто-то окликнул:

- Гриш, забери у меня... тяжело ж ведь...

Одержимый не учуял меня и отправился назад к выходу, где ждала его формальная супруга.

Тянуть больше было нельзя. Я вскочила на ноги, и, продолжая твердеть глупый неработающий завет невидимости, мышкой прошмыгнула из кухни в комнату. Балкон был открыт. Но прежде, чем кинуться к спасительной двери, я заметила знакомую откидную крышку бара. Там когда-то мы держали выпивку. Возможно, мне и на этот раз повезет?

Борная крышка была оборудована доводчиками, поэтому открыть ее резко не удалось. Зато после миллиарда долгих секунд в стенной нише загорелся свет, бликуя на боках пузатых бутылок. «Хеннеси» мне приглянулся больше всех, хоть желудок и скрутило в мгновение ока. Я сутки не ела, я не спала нормально. Зато я выпила почти смертельную дозу алкоголя. Я – ходячий труп.

Бросив крышку бара открытой и выскочив за двери балкона, я перелезла через поручни, возблагодарила все небесные силы за толстую лозу старого винограда, и судорожно хватая воздух, полезла вниз. За спиной в рюкзаке плескалась початая бутылка дорогого пойла.

;0,ٷ3