Эпилог
24 декабря 1989 года
Джаслин сидела в зале напротив включенного телевизора, который вот уже несколько недель бесперебойно транслировал новости, и курила. Она не могла вынести тишины. На кухне все время трещало радио, в зале и в спальне - телевизоры. На журнальном столике расположилась пепельница в форме черепа, которую она купила пару лет назад в Волмарте в канун Хэллоуина.
Пепельница была переполнена бычками, а рядом стоял френч пресс с остатками крепкого кофе. В доме царил жуткий бардак - она не могла сосредоточиться и приняться за уборку. На кухне скопилась грязная посуда, корзина для белья трещала по швам, полы были грязными на столько, что к ногам прилипала пыль, и Джаслин ходила по дому в уличной обуви. Ей было плевать на все.
В последний несколько месяцев Джаслин Хантер питалась исключительно кофе и сигаретами, поэтому жутко исхудала. Ее красивые и яркие глаза потускнели, утонули в глазницах, а под ними образовались фиолетовые круги. Лицо осунулось, щеки впали, а нос стал острее. Одежда на ней висела, она ощущала слабость в мышцах, не спала ночами и все время думала. Думала о нем.
Ее мужу грозила смертная казнь, но им удалось обмануть полицию и психиатров. Теперь он проходит принудительное и, скорее всего, пожизненное лечение в психушке. Там же, где когда-то лечился его отец, ныне почивший Саймон Хантер. Только мистер Хантер имел совсем другую проблему. Он никогда не убивал и не мыслил об этом. А его сын содержался в крыле для особо опасных, откуда никому еще не удавалось сбежать.
Джаслин и представить себе не могла, что ей придется жить дальше без Тома. Она могла его навещать, видеть лишь через маленькое окошко металлической двери, но она не могла обнять его, прикоснуться к нему. Все это время Джаслин верила, что они смогут что-то придумать. Жила надеждой и помогала Тому. Но пару недель назад она, наконец, осознала, что все кончено. Жизнь уже никогда не будет прежней. Надежда испарилась вместе с доверием Тома.
Том изменился. Поначалу он держался бодро и верил, что ему удастся избежать наказания и уверял в этом Джаслин. Том даже начал писать собственную биографию. У него появились поклонники. Они заваливали его письмами и фотографиями, задавали вопросы, толпились у здания, где проходили суды, делали фотографии и писали статьи. Однако после его перевода в психиатрическую больницу Дарквуд Холл, где встречи с особо опасными больными были запрещены, ажиотаж вокруг личности Тома Хантера угас.
Джаслин тоже не осталась без внимания. Ее одолевали журналисты, полицейские и родственники убитых. Последние доставляли много неприятностей, но Джаслин была полна веры и решимости. Ей хватало сил противостоять нападкам, до поры до времени. Когда сторона обвинения предоставила неоспоримые доказательства его вины, а также обнаружила связь с теми убийствами, которые совершила Джаслин, Том признался. Но даже после объявления приговора он все еще не сдавался.
Стоило ему просидеть в проклятой психушке несколько месяцев и вся его уверенность в себе, в будущем, даже в Джаслин испарилась. Когда Джаслин пришла к нему в последний раз, его вывели из палаты в смирительной рубашке. Впервые ей удалось увидеть мужа не через маленько окно с решеткой. Он тоже исхудал, его глаза стали пустыми. Возможно из-за препаратов, которыми его пичкали.
Когда его блуждающий взгляд остановился на Джаслин, глаза наполнились ненавистью.
- Ты снова пришла, - сказал он, как бы подтверждая сей факт.
- Конечно, - сказала она, - Я хочу видеть тебя как можно чаще. Мне плохо без тебя.
Из потускневших глаз, лишенных былого задора, покатились слезы.
Он долго не отвечал, рассматривая Джаслин. Кто знает, о чем он думал в это мгновение.
- Брось, - сказал он, - Ты добилась, чего хотела.
Джаслин словно поразило молнией. Ее исхудавшие руки задрожали, а губы, бледные и сухие, вздрогнули, скривились от обиды и возмущения.
- Ты что такое говоришь? - прошептала она, сглатывая ком в горле.
- А что? Удивлена, что я наконец, прозрел? Думала, я никогда не пойму, что за игру ты ведешь?
Джаслин расплакалась.
- Прекрати изображать драму, Джаслин, - прошипел он тихо, но яростно, - Ты сделала меня чудовищем! Ты заставила меня убивать. Ты манипулировала мной все эти годы. И если думаешь, что нашла дурака, на которого свалишь свои убийства - ошибаешься! Я не буду больше молчать, даже если мне никто не поверит! Я не буду молчать о тебе!
- Том, - еле вымолвила она, заливаясь слезами.
- Не надо претворяться! Я тоже виноват. Не смог вовремя остановиться. Я сделался, как мне казалось, именно тем, кто тебе был нужен. Но тебе все время было мало. Мало крови, мало жестокости, мало убийств! Я ведь многие годы верил, что мы созданы друг для друга: ты и я. Я верил, что мы одинаковые - мы верх эволюции, хищники. Но на самом деле настоящая хищница - ты. Ты бесчувственная, полная ярости психопатка! Наверное, ты создание самого Сатаны, раз поклоняешься ему и называешь Отцом.
- Это не так! Ты не можешь в это верить.
- О, еще как могу. Эти стены открывают глаза на многое. Думаешь, это препараты? Думаешь, я не в себе? Нет, дорогая жена. Сейчас я, наконец, прозрел! И, если выберусь отсюда, ты испытаешь на себе мою боль! Ты, наконец, по-настоящему узнаешь, кем я стал благодаря твоим стараниям!
- Ты убьешь меня?
- Нет, я хочу, чтобы ты мучилась. И поверь, я знаю, что делать. Ты еще пожалеешь, что заговорила со мной тогда, в семьдесят шестом.
- Ты бредишь, Том. Я не верю в эти слова, я не верю...
- Заткнись! - вдруг заорал он.
Джаслин вздрогнула и отпрянула. Работники больницы тут же подбежали к Тому и схватили его.
- Мы с тобой связаны! Я найду тебя и отомщу тебе за все, сука! Ты пожалеешь, что появилась на свет!
Эти слова стали последним, что она услышала от Тома.
***
Джаслин сама не понимала, как добралась до дома. После инцидента в больнице ее вывели из корпуса и отправили в кабинет заведующего отделением Нила Кристоферсона, который посоветовал ей обратиться за психологической помощью и больше не навещать супруга. Да и вообще считал визиты Джаслин вредными для нее. Он долго говорил, но суть речи была одна: забыть о Томе и переехать в другой город. Начать все заново.
Джаслин же не могла ни о чем больше думать, кроме как о последних словах мужа. Что на него нашло? Откуда эти поганые мысли?
- Кто-то еще навещал Тома в последнее время? - внезапно спросила она.
Кристоферсон замялся. Он вдруг понял, что все это время измученная женщина, сидевшая перед ним, не слышала ни одного его слова.
- Джаслин, послушайте, - начал было он.
- Пожалуйста, - взмолилась она, - Я просто хочу знать! Дайте мне хоть маленькую надежду на то, что я все еще важна ему! Что я не пустое место! Что моя жизнь все еще имеет значение! То, что он сказал убивает меня! Я должна знать, что это не его истинные мысли. Может препараты? Может кто-то внушил ему?
Доктор молчал примерно минуту, прежде чем дать ответ. Он перебирал в голове все возможные варианты, которые могли бы ее успокоить.
- Мы даем ему очень сильные средства. Они подавляют мыслительные процессы. Большую часть суток он спит.
- Он стал другим. Это не он...он больше не Том. Вы сами не понимаете, что делаете. Губите невинного человека! - Джаслин почти верила в собственное утверждение.
- Извините, Джаслин, но его вина была доказана. Он и сам признался. В последнее время он стал сожалеть о признании, такое бывает. Иногда такие как он вдруг начинают искать причины, сваливают вину на неблагополучное детство, на окружении и Том не стал исключением. Теперь он винит вас. Это конечно полный бред. Ваш супруг убийца, но я понимаю, что вам не хочется в это верить. Ведь вы прожили с ним почти десять лет.
- Кто приходил к Тому? - не унималась Джаслин.
Доктор снова замолчал, не понимая, откуда у нее твердая убежденность в том, что кто-то внушил ему ненависть к ней. Почему она никак не может осознать, что ее муж зверь в человеческом обличие, не способный на любовь. Почему ей не ясно, что она для него никто, точно так же, как и все остальные. Надоела б она ему, он бы и ее убил, не задумываясь ни о чем. Как же сложно было общаться со всеми этим женами и поклонницами преступников! Они просто глупые женщины.
- Джаслин! - сменив тон на твердый, произнес доктор, - Том Хантер - хладнокровной серийный убийца, не способный на эмпатию и чувства любого рода. Вы ему не нужны! Он мог бы убить вас в любой момент! Вы не виноваты, что жили бок о бок с убийцей. Он ведь искусный лжец. Однако сейчас вы сами виноваты в горе, которое испытываете! Вы видите его загнанным в угол, невинным человеком, дорогим вашему сердцу. Ваш разум затуманен, вы потеряны, жизнь кажется никчемной и разрушенной, но это не так! Волею случая вы освободились! Вы в безопасности! И можете жить дальше! Посмотрите на себя. На кого вы стали похожи? Вам всего двадцать девять лет, вы еще найдете достойного вас мужчину. Перестаньте жалеть его, подумайте о себе! И, если хотите знать, да. Да приходила одна женщина, просила о встрече. Но я не давал своего разрешения. Она не родственница. Скорее всего, поклонница. Пока я был на конференции, кое-кто из работников пропустил ее к Тому. Она и раньше посещала его в тюрьме.
- Кто она?
- Имени я вам не скажу. Даже не просите. Я уволил работника, который за взятку пустил ее сюда. Больше этого не повторится. Я и вам запрещаю посещать Тома. Хотите, подавайте на меня в суд, но я пекусь о вашем здоровье!
***
Меган стояла под теплыми струями воды в душевой кабине придорожного мотеля, куда они с Трентом заехали по дороге в Дарквуд и размышляла. Чем ближе они подъезжали к дому, тем быстрее ее память восстанавливалась.
Воспоминания полностью вернулись спустя неделю, после событий в доме на Роад Стрит. Меган попала в ловушку. Если только Трент все помнил - она пропала. Кто знает, какие мысли он унес с собой в могилу и что замышляет теперь. Его разъяренный взгляд возник в сознании так ясно, что ее вновь объял страх, как тогда в Дарквуд Холле.
Ей казалось странным, что он не напомнил ей об этом сам. Будто надеялся, что она так ничего и не вспомнит, хотя каждый раз высказывал противоположную мысль. В ее голове все перемешалось: страх, тоска, желание отомстить за предательство.
Все возненавидели Джаслин, после статьи в местной газете, где какая-то Рита Перкинс якобы бравшая интервью у Тома в Дарквуд Холле размышляла о том, какая же все-таки Джаслин Хантер психованная сука, толкнула влюбленного в нее мужчину на преступления.
Джаслин звонила в редакцию, но ее и слушать не стали, лишь обозвали и бросили трубку. Это сейчас за подобное можно было подать в суд, но тогда в восьмидесятые все работало совсем иначе.
Рита приходила к Тому. Именно она навела на него эти мысли. Его восприимчивая после приема кучи лекарств психика впитала ее идеи, подобно губке. Все ради статьи. Всего лишь одной статьи в дурацкой газетенке «Дарквуд Пост».
Этот грязный прием использовал и Пол, точно так же внушая напуганной до полусмерти Сабрине, что та разглядела убийцу, заметила, что он левша и даже учуяла аромат его парфюма...
Проклятые журналисты! Не зря Меган так ненавидела подобных типов. Она подсознательно хотела все исправить. Может быть, стать для такого рода крыс примером чистой и неподкупной этики.
***
Джаслин потеряла работу на следящий же день после выхода очередного выпуска «Дарквуд Пост». На нее показывали пальцем на улице, шептались за спиной. Она не могла спокойно сходить в магазин. Кто-то обязательно плевал в нее, говорил гадости.
И если по началу у нее были силы на ответ, на полный ярости взгляд, на напускное равнодушие, то со временем она не находила в себе силы терпеть это. Больнее всего ранила ненависть Тома. Вынести это Джаслин казалось непосильным. Том предал ее. И она ненавидела его за это. Однако тоска по нему никуда не делась.
Узнав о его смерти, Джаслин впала в состояние, граничащее с безумием. У нее внутри все будто застыло. Она забыла про проклятую журналистку. Чувствовала лишь всепоглощающее горе, тоску и утрату.
Джаслин Хантер приняла твердое решение покончить со всем этим в рождественскую ночь. Если бы только Том знал, как он был не прав, как его последние слова ранили ее. Джаслин верила, что встретит его в следующей жизни, как и было обещано в книге темных заклинаний и все встанет на свои места.
Однако прежде чем вновь воссоединиться с мужем, Джаслин должна была постоять за себя. Дать понять этим никчемным людишкам, что им не стоило издеваться над ней. На короткое мгновение ей даже удалось вернуться к себе прежней, снова почувствовать жизнь. Она было подумала, что все же стоит поискать Риту, и оторваться на ней, но потом отбросила эту мысль. Для поисков ей понадобилось бы много времени и сил, а их у нее было минимум.
Джаслин направилась в магазинчик у дома, который кишел толпами покупателей в канун Рождества. Ее нехитрый план сработал в точности, как она и планировала. Пока толстые тетки с орущими детьми и пьяными мужьями набивали тележки продуктами, Джаслин прошла в отдел с причиндалами для барбекю и разлила несколько банок жидкости для розжига между рядами. В суматохе никто этого даже не заметил. Одну бутылку и пачку сигарет она прихватила с собой. Расплатившись на кассе, проткнула ее. На руку ей сыграл старый деревянный пол магазинчика, который не меняли с семидесятых.
Подперев двери заранее заготовленной палкой, Джаслин еще несколько минут пялилась на недоумевающие лица посетителей и работников снаружи. Когда кассир, наконец, осознал, что произойдет дальше, было поздно. Джаслин подсунула горящую спичку под дверь, окунув ту в лужу жидкости для розжига, и магазинчик загорелся. Пламя медленно обхватывало павильоны один за другим, в то время как большинство посетителей все еще занимались своими делами и не слышали криков из-за громкой музыки, орущей из колонок:
- «You better watch out, you better not cry» - кто-то, охваченный огнем повалился на прилавок с колбасными изделиями.
- «Better not pout, I'm telling you why» - чья-то горящая корзина продуктов налетела на толпу испуганных людей, пытающихся выбраться через запасной выход, который Джаслин заблаговременно заблокировала. Она лишь оскалилась, расплылась в злобной ухмылке и ушла.
Джаслин заперлась дома, села на кровать с горстью таблеток и бутылкой виски.
- Я иду к тебе, Томми... сказала она и глотнула смертельную дозу.
***
И вот они здесь. Снова вместе, спустя целую жизнь. Одержимые друг другом и
полные ненависти.