Локон

Лукас сидел на краю кровати, обнажённый по пояс, его фигура сливалась с полумраком комнаты. Он задёрнул шторы, когда зашёл, чтобы утреннее солнце не потревожило сон девушки рядом с ним. Его родители ушли час назад - то ли в поле, то ли в город - и парень не боялся, что кто-то поймает его здесь. Монтгомери прислонился к стене, закрыв глаза, и слушал жужжание мух, доносящиеся с кухни, и то, как скрипит старая калитка за окном.

Катрин спала, а он уже минут тридцать безотрывно пялился на неё.

Её тёмные волосы, короткие и вьющиеся на кончиках, растрепались по подушке, открывая бледную кожу с едва заметными синими прожилками. Кожа на лице неровная, щека скрыта под повязкой. Родинка у рта казалась ему чем-то бесконечно дорогим и он представлял как мог бы коснуться её.

Три дня Леруа жила рядом с ним.

В соседней комнате, что когда-то была кладовкой, но Джон давно переделал её в гостевую спальню. Выбора особо не было куда разместить девушку, да и Лукас ошивался рядом с матерью и убедил, что Катрин будет спокойнее рядом с ним. С другом детства.

А сам Монтгомери изучал щель под дверью, затаив дыхание. Если тень двигалась, то значит Леруа бодрствует. Если полоска света исчезала, то значит заснула, и тогда ему можно прижаться ухом и послушать её сонное бормотание и мягкие вздохи. Стена их разделяла тонкая, поэтому он слышал как она роняет книгу на пол, или скребёт ногтем по простыне, когда задумывается, или ворочается по ночам от преследующих её кошмаров. Утрами Монтгомери бывало заглядывал в замочную скважину. Раз ему удалось поймать миг, когда девушка переодевалась, и он закусил губу от вида обнажённой спины Катрин.

В груди парня клубилось нечто тёплое и колючее одновременно. Не только привязанность и любовь. Рядом с ними соседствовала жадность, которая сводила его с ума и говорила не позволять Леруа проводить время с кем-то ещё, а запереть здесь и оставить только для себя. И тревога - а вдруг она однажды увидит его таким притихшим и заворожённым. Узнает как он следит за каждым её шагом. Лукас не хотел пугать её, нет. И стать причиной гнева тоже.

Чёрт, она даже не знала, как Монтгомери смотрит на неё. Не знала, что он считает её родинки, как звёзды на небе. Не знала, что иногда ему хотелось кричать от того, что она дышит и просто находиться рядом, потому что порой этого слишком много для него.

Так, ладно. Торчать здесь становиться скучно, значит пора начинать двигаться.

Лукас осторожно встал с кровати и сделал шаг к изголовью, накрывая девушку тенью своей фигуры. Он положил ладонь на её плечо, сжимая, и потряс пару раз.

- Эй, спящая красавица. - протянул он нараспев и усмехнулся. - Подъём.

Катрин застонала и сжалась в комок, пытаясь удержаться на краю сна. Она махнула рукой, утыкаясь носом в подушку, и что-то пробормотала о ещё пяти минутах. Монтгомери фыркнул в ответ, схватил край простыни и дёрнул.

- Давай-давай. Вставай. Мама оставила нам завтрак и он давно остыл, пока ты тут дрыхла.

Леруа неохотно приоткрыла один глаз, потом второй. Девушка опешила, увидев тощий торс парня с заметной клеткой рёбер, и её щеки покрылись румянцем. Хотя, чего ей смущаться? За все годы их дружбы они наблюдали друг друга совершенно в разных состояниях, а без рубашки она видела парня много раз прежде, когда тот работал на ферме в жаркие деньки. Катрин зевнула, прикрыв рот, и села. Волосы упали на её лицо и девушка с долей раздражения схватила на прикроватной тумбочке ободок, зубчики которого скользнули в пряди.

- Ты чудовище. Никогда не дашь нормально отдохнуть. - проворчала Леруа, но без злости.

Лукас рассмеялся.

- Ага, знаю. Теперь переодевайся и марш на кухню, пока я не сожрал всё без тебя.

Монтгомери похлопал её по плечу и вышел, оставив дверь приоткрытой. Запах жареного бекона и свежего кофе медленно просачивался в комнату, смешиваясь с летней духотой. Катрин посмотрела ему вслед, после чего подняла с пола тапок и бросила в дверь, пока та с щелчком не закрылась полностью. Теперь можно и переодеться.

Хотя нет... Пальцы сначала потянулись к щеке, касаясь подушечками повязки. Мягко, осторожно, чтобы не дёрнуть кожу, девушка подцепляет край пластыря. Леруа нахмурилась, отклеивая его медленно, и под повязкой открывается бледно-розовая полоска. Рана больше не кровоточила, но края ещё припухшие, будто подкрашены акварелью. Посередине тонкая желтоватая корочка. Если тронуть, то ответит не болью, но лёгким покалыванием. Пусть подсохнет на солнышке.

Катрин потянулась, чувствуя, как кости мягко хрустят после долгого сна. Она встала с кровати, касаясь деревянного пола босыми ногами, и подошла к столу у окна. На спинке стула висело белое платье в мелкий синий цветочек с кружевным воротничком. Тётя Маргарет подарила его ей, найдя в пыльной коробке с нарядами её молодости, ведь девочка ничего не взяла с собой при побеге из дома. Леруа провела ладонью по ткани. Легкая, почти воздушная, но от одной мысли надеть её внутри сжалось. Воспоминания нахлынули, фразы, которые кидали в её адрес в школе, зазвучали разом. Она знала, что это глупости и возможно была не такой толстой, как могло показаться... Но слова, будто занозы, сидели глубоко, а выковырять их не так просто.

Вздохнув, Катрин сняла с себя ночную рубашку, бросив её на кровать, и натянула платье. Ткань скользнула по телу, облегая плечи и слегка обтягивая пухленький животик. Она ущипнула себя за бок, покрутившись перед зеркалом, и нервно провела ладонью по юбке. Нужно будет срочно сходить в магазин и купить одежды. Или постирать штаны, в которых она пришла на ферму, и украсть из гардероба Лукаса парочку рубашек. Он, конечно, ворчит, когда девушка берёт его вещи, но никогда не возражает на самом деле.

Катрин спустилась по скрипучим ступеням, чувствуя как подол колышется вокруг колен. Кухня Монтгомери была маленькой, но места хватало всем. Деревянные стены, не скрытые обоями, с множеством рамок, внутри которых на фотографиях запечатлены моменты жизней всех обитателей дома. И молодой Джонатан в военной форме, и юная Маргарет в компании своих подруг, а на следующей пара стояла вместе в скромных свадебных нарядах, крошка Лукас, кусающий колесо игрушечной машинки... Разглядывать изображения можно было вечность. Солнечные лучи лились из окна рядом, под рамой которого стояла винтажная плита с чугунной сковородкой, раковина с парой тарелок на дне, а в углу разместился пузатый холодильник. Потертый круглый стол со светло-зелёной скатертью был в центре.

Лукас развалился на одном из стульев, уткнувшись в телефон. Его вилка бесцельно ковыряла остатки яичницы на тарелке, пока он что-то яростно печатал. Брови сведены в напряженную складку. Экран освещал его лицо голубоватым светом, подчеркивая острые скулы с намёком на щетину. Он не поднял головы, когда девушка вошла, и хмыкнул:

- Ну наконец-то.

Катрин улыбнулась уголком губ, отодвигая стул, и села напротив парня. Леруа налила себе кофе, взяла тарелку с оладьями и сиропом, украдкой потянув носом, чтобы вдохнуть аромат ванили, которую Маргарет всегда добавляла в тесто.

- Чем занимаешься? - с любопытством спросила девушка, указывая вилкой на телефон Монтгомери.

- Работу ищу.

- В интернете? - неуверенно сказала она, поднимая бровь, и откусила от оладьи. - Ты не боишься, что тебя обманут?

- Это уж лучше, чем за гроши пахать где-нибудь в городе. - Лукас щёлкнул пальцем по стеклу. - Тут один чувак на форуме пишет, что ему скрипт нужен для автоматизации какой-то хрени. Деньги платит не малые.

- Они знают что ты школьник? - Леруа посмеивается.

- А разве им на это не насрать? Главное, чтобы код работал. И не обязательно им знать, что мне семнадцать. - Монтгомери отложил телефон и наклонился к ней, ухмыляясь. - Вот ещё немного накоплю и стану тем парнем, который подарит тебе тачку. Права на наших дорогах не нужны. Я постоянно чиню радио шерифу и прочую бурду, так что у меня всё схвачено. Никаких проблем, слышишь?

- Да ну тебя. - рассмеялась Катрин, покачав головой, и откинулась на спинку стула.

Лицо Лукаса на мгновение смягчилось. Он посмеялся вместе с девушкой и вернулся к собственному блюду, более оживленно жуя яичницу с беконом.

Завтрак закончился в комфортной тишине, прерываемой звоном вилок об тарелки и гулом холодильника. Монтгомери встал первый, вытер пальцы о потёртые джинсы, оставляя следы масла на ткани и не обращая на них внимания. Вышел из кухни в гостиную, где схватил со спинки дивана чёрную футболку с черепом, и бросил:

- Пойдем. Потусуемся сегодня в старом доме, пока родаков нет.

Леруа кивнула, допивая последний глоток кофе, и быстренько собрала со стола грязную посуду, чтобы положить её в раковину к остальной горе, сложенной из тарелок. Она заколебалась, почувствовав укол вины и раздумывая, что нужно убраться за собой. Но Лукас всегда был беспокойным созданием и ждать не любил, поэтому Катрин мысленно сделала заметку заняться уборкой позже. Девушка последовала за ним, нашла свою сумку и порылась в ней, чтобы убедиться, что телефон на месте. А потом они вместе направились к входной двери.

Монтгомери повернул ручку, толкнул дверь, но что-то было не так.

- Что за... - парень не успел договорить.

Его нога зацепилась за что-то, и Лукас едва не рухнул вперёд, но успел ухватиться за косяк. Он громко и красочно выругался, отпуская взгляд, и уставился на коробку, на которой было выведено маркером имя его подруги.

- Катрин. Кажется тут посылочка для тебя...

Парень присел на корточки и ковырнул скотч ногтем, но плотная лента не поддавалась. Сжав губы, он достал из кармана складной нож, лезвие которого блеснуло в полоске солнечного света.

- Дай я. - Катрин опустилась рядом с ним, их плечи соприкоснулись.

Лукас кивнул, молча передавая нож. Девушка разрезала скотч с характерным хрустящим звуком. Картонные створки распахнулись, она заглянула внутрь и замерла. Наверху аккуратно лежала её любимая голубая рубашка. Под ней угадывались очертания книг. Дрожащими пальцами Леруа раздвинула вещи, чувствуя как что-то сломалось в ней. Там были её учебники, все книги, которые она прятала в каждом углу дома, маленькая шкатулка с бирюзовыми серёжками и прочими безделушками, даже тот дурацкий розовый шарф - она ненавидела его, но мама настаивала, что он ей к лицу. Возможно, потому что купила дочке в редком порыве стыда перед ней и боялась, что подарок не понравится Катрин.

Монтгомери напрягся, ощущая, что настроение подруги поменялось, но не знал стоит ли лезть к ней.

- Она... она собрала всё. - прошептала Катрин. - Всё, что я не успела взять... И она знала все мои тайники с книгами, но притворялась, что нет...

На дне лежала записка, и девушка взяла смятый листок, прочитав слова вслух:

- Береги себя. Твоя мама.

Почерк был неровный, буквы прыгали, а пару из них оказались размыты, словно на них упали слёзы.

- Оставь себе. - пробормотал Лукас, неуверенно обвивая плечи девушки, и прижал её фигуру к своему боку. - Я отодвину коробку, а на обратном пути возьмём и я помогу тебе разложить вещи.

Катрин кивнула, не доверяя своему голосу. Аккуратно сложила вещи обратно, оставив записку сверху, и протянула парню.

Вивьен Грейвз знала, что она чудовищная мать, но любила дочь в промежутках между запоями. В те редкие минуты, когда сознание прояснялось и сквозь алкогольный туман проглядывало что-то живое, но сказать она ничего не могла и не думала, что имеет права на жест любви и заботы. Не может трогать Катрин. И тонула женщина не только выпивке, но и в вине, когда увидела пустую постель в комнате девочки и поняла, что та не придёт домой после очередной прогулки или подработки в городе.

Вивьен не пыталась её вернуть, потому что посчитала, что Монтгомери лучше позаботятся о Катрин. Пусть лучше большая и уютная ферма заменит ей затхлый, вечно неубранный домишко. Пусть кто-то другой сможет показать ей, что значит ласка и забота, которых Грейвз не могла подарить дочери... Женщина просто оставила вещи здесь и бесшумно ушла с надеждой, что она впервые в жизни поступит правильно.

Катрин опустила голову, разглядывая свои кеды, пока они шли к старому дому. Её плечи подались вперёд, ссутулились под тяжестью противоречивых чувств. Укоренившиеся неприязнь и обида к матери боролись с поселившимся зерном сомнений и терзаний после находки на пороге. Монтгомери хмыкнул, не отрывая взгляд от лица подруги. Злость заклокотала в нём и он пытался укротить её, загрести поглубже, пока не стало поздно.

Пьяная свинья. Опять всё испортила. Лукас старался, продумал каждую секунду предстоящего дня, чтобы он был идеальным и ничто не огорчило Леруа. Но нет, всё пошло через одно место. Проклятье.

Старый дом стоял на краю фермы, отдаленный от основного жилья разросшейся сиренью и кустами жимолости. Неказистый, но крепкий. Двухэтажный, с потемневшими от времени деревянными стенами, но без следов настоящего разрушения. Крыша, поросшая по краям мхом, не протекала, а ставни закрывались вполне плотно.

Монтгомери использовали постройку как мастерскую, которая разместилась на первом этаже, где Лукас и Джон проводили долгие часы, чиня всё, что попадало под руку или притаскивая со свалок кучу хлама для изобретения чего-то нового. Ну, шарился по ним только подросток и постоянно игнорировал упрёки отца с ворчаниями матери по поводу того, что он позорит семью своими вылазками за мусором и его одежда пропахла насквозь помоями. В мастерской же всегда витал запах свежего дерева, масла и металла, смешиваясь с пыльцой, проникающей через открытое окно. Верстаки заставлены банками с гвоздями и шурупами, а под ними выстроились в ряд контейнеры с инструментами. На одной из стен аккуратно развешаны пилы, молотки и плоскогубцы - всё на своих местах, как любил Джонатан.

На втором этаже находилось убежище Лукаса, куда он сбегал ночевать после ссор с отцом или тусовался с Катрин. Там царили его собственные правила. Он мог говорить всё, что хотел, слушать громко музыку и проклинать всех вокруг, а также прятал свои личные вещи и накопленные в тайне деньги.

Они пробирались через узкую тропинку, примятой годами их шагов. Катрин шла позади парня, переступая через корни деревьев, то и дело хватая Лукаса за руку, чтобы не споткнуться. По краям дорожки буйно разрослась трава - колючий чертополох, вьюнок, цепляющийся за подол платья девушки, и сухие стебли прошлогоднего ковыля, шелестящие при каждом порыве ветра.

Слева стоял загон для лошадей. За забором из грубо струганных досок, в тени раскидистого дуба, отдыхали от палящего солнца две лошади - гнедая кобыла с потухшим взглядом и высокий жеребец с вытертой холкой. Их шкуры покрыты комочками грязи и следами оводов, гривы свалялись в колтуны. Они лениво переступали копытами, опускали морды к земле и тяжело сопели, пережевывая жухлую траву. Где-то дальше, за сараем, хрипло кричал петух.

Лукас достал из кармана ключ и открыл, приглашая девушку войти первой театральным жестом руки. Он толкнул дверь, и та распахнулась с ленивым скрипом. Катрин переступила порог, и её сразу охватило тёплое, сладкое чувство ностальгии. Леруа часто бывала здесь, но из раза в раз с особым трепетом подходила к полкам, на которых стояли деревянные игрушки - одно из увлечений дяди Джона, о котором он не часто упоминал и передавал те в лавки в городе для продажи через жену. Как-то неловко было бывшему военному признаться, что ему приносит удовольствие вырезать животных для малышей или кукольные дома для девочек с дверцами на крохотных петлях. Улыбка сама расползлась по лицу Катрин. Вот кошечки - одни гладкие и лакированные, другие напротив шершавые, только из-под резца. Рядом же целое стадо коров с недокрашенными чёрными пятнышками на спинах.

Монтгомери засунул руки в карманы, покачиваясь на пятках от скуки, но не подгонял девушку. Кажется, воспоминания из детства, когда его отец частенько дарил его подруге игрушки, и возможность прикоснуться к этим волшебным поделкам вновь, поднимали Леруа настроение.

- Ну, пошли? - Лукас наконец произнёс, нарушая умиротворённую тишину, и привлёк внимание девушки к себе. Он усмехнулся, потирая большим пальцем уголок губ, и добавил с долей веселья. - Кстати, я прочитал тот сборник рассказов По, о котором ты трещала без умолку.

Её губы растянулись в улыбку, брови приподнимаются в изумлении. Этот парень, который обычно ковырялся в моторе трактора или красил заборы под строгим взором отца, действительно взял в руки книгу? Прочитал её любимый сборник? Если он повторит эту авантюру, то Катрин опасалась, что случится апокалипсис или земля под ногами расколется на части.

- Ты... - она засмеялась, качая головой. - Ты же ненавидишь читать.

- Ненавижу. - согласился Лукас, поднимаясь по лестнице на второй этаж, и пожал плечами. - Но, чёрт возьми, решил попробовать.

Леруа догнала его, игриво толкнув плечом.

- И что? Понравилось?

- Полная ерунда. - фыркнул Монтгомери, отводя взгляд, но неохотно признался. - Хотя... один рассказ был ничего.

- Какой? - нетерпеливо поинтересовалась Катрин, сгорая от любопытства.

- Тот, где мужик вёз с собой ящик, который оказался гробом с телом его жены.

Тема не самая весёлая, история По немного жуткая, но девушка не смогла сдержать смешок. У Катрин в голове не укладывалось, что её друг действительно прочитал это. Не просто пролистал странички, а вник и запомнил.

- Теперь будешь умничать за чаем? - пошутила она, наклонив голову набок.

- Заткнись. - буркнул Лукас, но в его серых глазах светилось нечто новое, чего ей не довелось замечать раньше. Он распахнул дверь. - Проходи, книжный червь.

Второй этаж по-другому можно называть мальчишеским ковчегом. Футболки, джинсы, рабочие перчатки валялись там, где их скинули, перемешиваясь с пустыми банками из-под газировки и обёртками от снеков. На тумбочке у кровати в кривые башенки выстроились гайки, поставленные друг на друга, связка ключей и зажигалка с пачкой сигарет, а на полу лежал мятый комикс, страницы которого парень листал, лёжа на животе.

У стены стояла двуспальная кровать с помятыми простынями. Одеяло съехало на пол, оставив голым матрас, на котором рассыпались крошки от чипсов. Над изголовьем практически каждый свободный сантиметр стен завешан плакатами, начиная от разрисованных маркером лиц актёров фильмов прошлого века и заканчивая парочкой винтажных афиш с городской ярмарки, где однажды выступал местный кантри исполнитель.

На столе напротив постели был стол с системником, увешанным наклейками, рядом с ним два монитора. На полках гордо красовалась коллекция дисков с играми - от классических шутеров до глупых симуляторов супермаркета, в который играла Катрин. Занимательная хрень, если скучно, но сильно напрягаться не хочется. Просто покупаешь продукты, расставляешь по полочкам щелчком мышки и стоишь у кассы. Хотя, в жизни продавщицей она бы стать не хотела... Некоторые коробки от дисков были поцарапаны, те что новенькие стояли в плёночках.

Заканчивал всю эту прекрасную картину самодельный боулинг. Когда-то Лукасу совсем всё надоело - прогулки по заброшкам, игры на компьютере, ковыряние во всякой технике и даже его излюбленное хобби, какое как выносить мозг отцу, не приносило наслаждения. Тогда он сделал мяч из бумаги, скомкав и перемотав скотчем, поставил все банки, которые были в его владениях и играл. Тоже быстро утомило, но балл за изобретательность дать пареньку можно.

Девушка скинула кеды - те утонули в мягком ковре из разбросанных вещей. Катрин плюхнулась на кровать, устраиваясь поудобнее и подтянув под себя одну из подушек. Она с довольным вздохом откинулась на спинку, потянувшись к сумке, чтобы выудить оттуда телефон. Монтгомери же подошёл к столу, забил что-то в строке поиска в браузере и начал прокручивать список фильмов колёсиком мыши.

- Кто-то смотрит это дерьмо? - шептал он себе, комментируя всё, что попадалось на глаза. - Очередной Крик? Это вообще когда-нибудь закончиться? Хотя... первую часть можно пересмотреть...

Леруа украдкой наблюдала за ним, посмеиваясь. Он вёл себя так, будто выбор фильма вопрос жизни и смерти. Какая разница, что будет играть на фоне, когда они обязательно отвлекутся и будут дурачиться, как всегда?

В то же время её пальцы привычно листали ленту соцсетей: мелькали фото друзей, новости из большого и неизвестного мира за границами Сент-Холлоу, реклама, на которую она не обращала внимания. Внезапно её взгляд зацепился за знакомое имя. Оливер был в сети... Ей захотелось написать ему и ещё раз поблагодарить за подаренную книгу. Узнать как у него дела. Катрин быстро набрала короткое сообщение и отправила парню.

Но вышка какая-то ошибка, как подумала девушка, пока не прочитала холодную надпись: «Сообщение не доставлено. Пользователь ограничил возможность взаимодействия с вами». Леруа моргнула, ничего не понимая, и нажала ещё раз. Ничего не поменялось. Тогда, она зашла на его профиль - страница недоступна.

Её сердце странно сжалось.

- Всё нормально? - раздавшийся голос Лукаса вырвал её из замешательства, заставив поднять на него взгляд.

- Да... Точнее, нет... - она растеряно подняла телефон и потрясла им в воздухе. - Я только что заметила что... Оливер меня заблокировал.

- Кто? - изгибает бровь Монтгомери, разыгрывая дурочка. Словно он не мучал паренька пару дней на чердаке и не учился с ним в одном классе. Впрочем, удержаться от одной колкой фразочки не смог. - Тот, у которого папаша чокнутый святоша?

- Тот, который подарил мне книгу. - Катрин закатила глаза, пропуская его слова мимо ушей.

- И просто так, без причины?

- Без причины. - девушка слабо усмехнулась, кивнув, и выключила телефон. Теперь он ей совсем не интересен, а в карих глазах промелькнула обида. - Ну вот, только подумала, что смогу завести друзей...

Лукас тяжело опустился рядом на кровать, пружины прогнулись под его весом. Он бросил мимолетный взгляд на её напряженную линию губ, чувствуя лёгкое покалывание на собственных от желания слиться с ними в поцелуе. Но пришлось развеять фантазии и поднять взгляд.

- Эй... - его голос прозвучал неожиданно мягко, почти шёпотом. Монтгомери наклонился ближе, тёплое дыхание коснулось её виска. - Ну его, этого Оливера...

Катрин хотела что-то ответить, но парень вдруг осмелел и взял руку девушки в свою, переплетая пальцы. Он сжал её ладонь, рассеяно поглаживая костяшки, и улыбнулся. Комок в горле девушки начал понемногу рассасываться и всё её внимание было приковано к нему.

- Главное, что мы сейчас здесь. Вместе. - он сделал паузу и добавил с легкой дрожью. - Я ведь единственный, кто по-настоящему тебя понимает. Да?

Напротив, на мониторе, начальные титры фильма давно прошли и герои о чём-то спорили, но звук будто выключился. Катрин почувствовала, как другая рука друга легла ей на талию, властно притягивая ближе. Она не отодвинулась и не оттолкнула его, а наоборот охотно прислонилась к Лукасу и положила голову на его грудь.

- Да. - прошептала Леруа без колебаний. Монтгомери правда всегда был рядом с ней и никогда не оставлял позади. Может, ей и не нужен больше никто?

Лукас слегка расслабился, стараясь бесшумно выдохнуть через нос, и довольно ухмыльнулся.