Русалочка и "подарок" Бездны

  Намджун никогда не считал себя ветреным или непослушным сыном, являясь образцом для поведения среди своих братьев и сестёр, но именно с такими личностями, как правило, и случаются самые крупные проблемы. Правильные, вежливые, тактичные, осторожные в своих действиях люди рано или поздно всегда влипают в неприятности по самые уши, из которых без чужой помощи выбраться невозможно, и Намджун попал в такую западню, сам того не желая. Попал, потому что человеком сам не являлся, но питал к ним необъятный интерес и слабость.

Правил в подводном мире не так уж и много, но не так уж и мало. Все они направлены на сохранение тайны о существовании русалочьего вида, созданы для того, чтобы обезопасить себя. Что было бы, узнай хоть единая живая душа о том, что Намджун поднимается на поверхность? Ничего. Но вот если бы узнали, где именно он всплывает и при каких обстоятельствах, его бы заперли дома или на совсем уж худой конец изгнали из рода, как самодура, дебошира и просто потенциально опасную особь, способную погубить всё поселение.

- Не понимаю, и почему они тебе так нравятся? - спрашивал Тэхён, валяясь на светлом песке и вырисовывая на нём причудливые фигуры кончиком пальца.

Намджун лишь улыбнулся, продолжая рассматривать очередную причудливую вещицу, найденную на мелководье. Люди потрясающие начиная со способности ходить на двух ногах и заканчивая постоянным развитием. Они не стоят на одном месте, движутся вперёд, развиваются, учатся чему-то новому, создают невообразимо прекрасные вещи, покоряют новые горизонты. Раньше лишь изредка можно было увидеть в море маленькие лодочки, в которых сидели старики со странными приспособлениями для ловли рыбы и сетями, а теперь бескрайние воды рассекают величественные корабли с огромными парусами. Намджун помнит и стены замка, его башни и шпили с колышущимися на ветру яркими флагами. Замок этот стоял почти на самом берегу, огромный, невероятно красивый, завораживающий. И его построили люди, эти маленькие хрупкие на вид двуногие существа. В подводном мире Намджун не видел ничего подобного. Да, у них тоже были дома и прочие постройки, но из-за давления толщ воды строить что-то массивное было слишком опасно, ведь если задавит камнями, разобрать завалы будет уже нереально.

- Они шумные и опасные, чуть что сразу вопят не своим голосом, - продолжал Тэхён, переворачиваясь на живот и впиваясь в старшего брата изучающим взглядом. - У них эти жуткие сети и не менее жуткие крюки, раны от которых заживают очень долго, если зацепят. Если ты не забыл, я однажды чуть не оказался в их лапах из-за этих мерзких приспособлений. Уже одно это должно было тебя отвратить от этих жестоких бессердечных существ, что разрушают всё на своём пути в попытке получить желаемое.

Намджун невольно чувствует укол совести, цепляя взглядом шрам на руке брата, тут же пододвигается ближе и зарывается пальцами в мягкие каштановые пряди. Тэхён довольно глаза прикрывает и льнёт ближе, а у Намджуна перед глазами перепуганный маленький брат, не способный и слова из себя выдавить, весь расцарапанный, с синяками от грубой сеточной верёвки, в которой запутался случайно. Русал понятия не имеет, что люди сделали бы с Тэхёном, если бы вытащили сети вместе с запутавшимся мальчишкой, но судьба всегда любила непоседливого Тэ, не оставила и в тот раз, послав в лице спасителя Чонгука, что помог выпутаться и добраться до дома.

- Я знаю, на что они способны, Тэхён-а, - негромко отозвался Намджун, блуждая взглядом по лучам, пронзающим толщу воды, что казалась лазурной, цвета ясного неба, - но ничего не могу с собой поделать. Дело даже не в самих людях, а в том, что они умеют. У нас ты никогда не увидишь домов и рынков, никогда не узнаешь, что такое фрукты и сладкое. Люди носят причудливую одежду и плавают на кораблях, потому что многие из них не умеют сами или боятся воды, что, на мой взгляд, правильно. Всё, что есть у нас, это бескрайний океан, который даже нам, своим детям, не открывает всех тайн, преграждая путь замками в виде давящей водяной толщи. Мы понимаем язык дельфинов и плаваем с китами, нам подвластно то, о чём люди и мечтать не смеют, но при этом именно они, такие жалкие и хрупкие, движутся вперёд и раскрашивают мир вокруг себя в те цвета, в которых хотят его видеть. А мы, древняя мудрейшая раса, застряли в одном временном отрезке и не можем ничего с этим поделать.

- Но разве это плохо? - спрашивает Тэхён и распахивает глаза, переливающиеся карим и зелёным. - Да, у них есть все эти странные штуки, но у нас есть океан, у нас есть сама природа. Они делают свои корабли из дерева, уничтожая цветущую вокруг них природу, а нам это не нужно. Вспомни коралловые рифы и ту пещеру, что мы нашли с тобой в детстве. Никакие дурацкие свечки не сравнятся с ярким светом разноцветных кристаллов в ней. Переливы фиолетового и красного, жёлтого и оранжевого, что раскрашивают всё вокруг цветными пятнами. Что сделали бы люди, если бы смогли добраться до неё? Они бы уничтожили там всё, разбили камни, забирая разноцветные осколки себе, и убрались бы на свою сушу, не думая о том, какое прекрасное место загубили. Да, они движутся вперёд и создают новое, но какой ценой?

- Поддерживаю. Варвары, убийцы, разрушители и просто безмозглые существа, не способные осознать, что вообще творят. Интересно, когда они вырубят все свои деревья, что будут тогда делать? Было бы забавно на это посмотреть.

Намджун, желающий возразить брату, закатил глаза, оборачиваясь на незваного гостя. Впрочем, незваным он был только для старшего русала, Тэхён же змейкой взвился, поправляя растрепанные пальцами брата волосы и слегка краснея всегда бледными щеками. Взгляд его скользнул робко по появившемуся акулиду, а после парень отвёл взгляд, теребя подвеску из бликующих ракушек.

- Здравствуй, Чонгукки.

- Здравствуй, Тэхён-а.

- А меня тут как будто нет.

Тэхён шикает на брата, Намджун усмехается, Чонгук же не реагирует никак, скользя пристальным взглядом по смущённому младшему.

- Я собирался поплавать с акулами. Не хочешь составить мне компанию?

- Х-хочу.

- Отлично.

Намджун бы возмутился таким пренебрежением к своей персоне, если бы не был сторонником одиночества. На самом деле это вполне себе нормальное желание - побыть в тишине и покое, если у тебя большая шумная семья, из которой ты переносишь только самого младшенького. Тэхён всегда был рядом, такой любопытный, юркий, хитрый и бесконечно милый. Намджун любил его так сильно, что с радостью запер бы в доме, лишь бы тот никуда не уплывал с Чонгуком, но это было не в его власти. Тем более, после того, как Чонгук спас Тэхёна и доставил домой, было бы непозволительной грубостью относиться к нему с подозрением и пытаться распознать злой умысел. Намджун никогда не был грубым, но поделать с собой ничего не мог, ведь Чон принадлежал к чужому виду.

Акулиды живут обособленно и в таких местах, куда лучше не соваться. Острые скалы, тёмные воды, кружащие вокруг акулы, которые всегда были непредсказуемыми. В одну секунду ты плаваешь с ними, держась за треугольный плавник, а в другой петляешь, в панике пытаясь найти узкую расщелину или пещеру, потому что зубастая тварь гонится за тобой с вполне однозначными целями. Акулиды же с акулами были на «ты», вместе охотились и оплывали свои территории, и Намджун пытался найти в этом факте успокоение каждый раз, когда Чонгук звал Тэхёна поплавать вместе, но получалось так себе. Тэхён слишком яркий и шумный, слишком невнимательный, неосторожный, из-за чего вечно попадает в неприятности, и Намджуну остаётся только гадать, что будет, если младший сделает глупость и на него кинутся акулы. Вряд ли Чонгук сможет его защитить. Это было одной из причин, почему Намджун не желал, чтобы Тэхён общался с Чонгуком, но мешать им было бы глупо, ведь Тэхён всегда был импульсивен и шёл наперекор запретам, а уж когда влюбился...

Намджун не то чтобы не верит в любовь, он не совсем понимает значение этого красивого слова, придуманного людьми. Пары сходятся для того, чтобы подарить миру потомство, чтобы продолжить свой род, дать жизнь новому существу. Это инстинкт, заложенный природой, так почему его называют любовью? Отец и мать Намджуна образовали семью, потому что считали друг друга достойными, и не было там никакой мифической любви. Да, они живут душа в душу, заботятся друг о друге и о своих детях, защищают и поддерживают, но то простой инстинкт, призывающий беречь свою пару и потомство, зачем придумывать ему какие-то чудесатые названия?

- Люди всё-таки странные существа, - бормочет Намджун, убирает найденную безделушку в сплетённую из водорослей сумку и срывается с места.

На поверхности носящийся по волнам ветер цепляет мокрые плечи, заставляя мурашки пробежаться по коже, и оглушающие крики чаек. Намджун опасливо осматривается на предмет кораблей или лодок, а после ныряет под воду, направляясь в сторону берега. На самом деле у него действительно будут проблемы, если кто-то узнает о том, что он вытворяется. Вроде бы ничего сверхъестественного, просто поднялся на поверхность, что такого? Ничего, да, вот только Намджун не просто поднимается на поверхность. Намджун забирается на отмель меж острыми камнями и затаивается там, наблюдая за гуляющими по прибрежной зоне людьми. Они все разные, непохожие друг на друга, но их быстрая сбитая речь Намджуну ясна, и русал в очередной раз думает о том, что не такие уж они и разные, раз способны понимать друг друга. Мужчины и женщины, маленькие дети, что звонко смеются и носятся друг за другом. Намджуну нравится наблюдать за ними, нравится слушать мелодию голосов, нравится рассматривать широкие счастливые улыбки. Он бы с радостью заговорил с кем-нибудь, но не настолько безрассуден. Пусть люди и интересны ему, но Тэхён и Чонгук всё же правы, столкновение лицом к лицу чертовски опасно.

***

- Ты странно ведёшь себя в последнее время. Не хочешь рассказать мне, в чём дело?

Тэхён смотрит пристально, изучающе, и Намджун как никогда хочет иметь способность становиться невидимым или перемещаться в пространстве. Отвернувшись от брата, русал принимается блуждать взглядом по пространству вокруг. Это место одно из любимых для братьев, найденное в детстве, когда оба не могли усидеть на одном месте. Небольшая равнина со светлым песком, устилающим дно, и белыми овальными камнями, создающими круг, внутри которого братья и находились сейчас. Всё это место - одна большая мель, из-за того здесь так светло и спокойно. Свет достигает дна, корабли обходят стороной, а ещё совсем рядом красуются багрового цвета кораллы, вокруг которых постоянно снуют стайки разноцветных рыбок. Дорога сюда занимает прилично времени, но это только радует. Вряд ли кто-то ещё отправится гулять в такую даль и нарушит сладкое единение с умиротворением.

- У тебя что-то случилось? Ты ведь снова вчера поднимался на поверхность, я знаю.

Тэхён подплывает ближе и обнимает со спины, пристраивая голову на широком плече брата, и Намджун чувствует, как очередной цветок тепла расцветает внутри него от близости младшего. Тэхён всегда знал, что ему нужно, никогда не лез без надобности, предпочитая наблюдать издалека, и даже в моменты, когда ситуация начинала набирать обороты, всё равно действовал мягко, осторожно. Отец бы уже взбучку устроил, братья и сёстры замучили бы идиотскими расспросами, а Тэхён просто обнимает, давая понять, что выслушает и сохранит услышанное в тайне.

- Я не знаю, как рассказать об этом, - неуверенно начал Намджун, сгребая пальцами песок и наблюдая за тем, как тот мутным пятном ложится обратно на своё место. - Ты знаешь, мне интересны люди, я готов без устали наблюдать за ними, изучать их поведение на расстоянии, но недавно... Недавно я встретил человека.

Тэхён взвивается на месте, смотрит с испугом, а Намджун поспешно машет ладонью, дёргая мельтешащего брата за руку к себе, заставляя успокоиться.

- Не лицом к лицу, успокойся. Это было поздним вечером, люди уже разошлись, и я собирался отправиться домой, когда на пляже появился парень. Думаю, он живёт в замке, ведь только там люди носят такие вычурные наряды. Я редко видел людей оттуда, и они мне никогда не нравились, потому что смотрят на всех свысока и держатся так, будто на каком-то особом положении, хотя все люди равны меж собой, как и все другие существа внутри своего вида. Но этот... Этот был другой. Думаю, он был не в себе, потому что шатался немного и бормотал что-то несвязное, а потом... Потом он просто сел на песок и принялся смотреть на океан. Знаешь, в его взгляде было столько эмоций, столько тоски и безысходности, столько страха и... Не знаю, как объяснить. Ничего особенного не произошло, я просто наблюдал за ним, как и за всеми остальными, но он... Он не такой как другие.

- Намджун-а, - тянет испуганно Тэхён и хватает брата за щёки, заставляя поднять голову. - Ты ведь ничего не учудил, верно? Ты ведь не показался ему на глаза?

- Нет, - отзывается старший, смотря в глаза взволнованного русала, что стали прозрачно-зелёными, - но мне очень хотелось. И сейчас хочется. Я вижу его каждый вечер, он поздно приходит и очень часто роняет слёзы на песок. Он несчастен и ему не к кому обратиться за помощью, ведь он разговаривает с океаном вместо других людей. Я просто... Не знаю, почему, но мне хочется быть с ним рядом в такие моменты.

- Влюбился что ли?

Насмешливый голос разбивает повисшую тишину, и оба брата резко разворачиваются. Чонгук впервые на памяти Намджуна не ухмыляется, не гримасничает и не пытается казаться умнее всех вокруг. Акулид смотрит на него пристально, тяжело настолько, что дышать становится труднее. Сопляк совсем, Намджун знает, что старше, но сейчас отчего-то чувствует себя нашкодившим мальком. Единственное, что помогает держаться за реальность, это привычно краснеющий Тэхён, что застывает с неестественно прямой спиной, когда Чонгук оказывается позади и крепко его обнимает, сцепляя руки в замок на животе и опуская подбородок на плечо.

- Тебе лучше не влюбляться в человека, - продолжает Чонгук, попутно притираясь щекой к шее Тэхёна и едва заметно усмехаясь, когда у стеснительного русала запылали уши. - Ты не сможешь быть с ним рядом, из-за этого тебя будет накрывать волнами безысходность, и под конец ты сделаешь какую-нибудь глупость, что дорого обойдётся всем нам.

- Но я не люблю его, - говорит Намджун, рассеянно наблюдая за тем, как пальцы Чонгука чертят круги вокруг пупка на втянутом животе Тэхёна, что слегка дрожал в чужих руках. - Я просто...

- Он красивый? Он нравится тебе внешне? - негромко спрашивает Чонгук и его голос вибрирующим гулом идёт по толще воды рябью.

Намджун задумывается. Красивый ли этот человек? Да, определённо. Русал видел лишь тоску и печаль на его лице, совсем не видел улыбок, но этот человек всё равно ему очень понравился внешне. Высокий, с широким разворотом плеч и вьющимися тёмными волосами, в которых последние солнечные лучи расплывались золотыми бликами. Но самым завораживающим были глаза парня. Тёмно-карие, почти чёрные, в которых невозможно было ничего разглядеть. Намджун порой так засматривался, что слишком сильно высовывался из своего убежища, что грозило рано или поздно вылиться в неприятность.

- Ты смотришь на него, и твоё сердце бьётся быстрее, - продолжает нашёптывать Чонгук, прижимаясь губами за розовым ушком Тэхёна, взгляд которого давно поплыл. - Ты переживаешь за него, хотя совсем не знаешь, твоё сердце болит, когда ты видишь тоску в его глазах. Тебе хочется помочь, неважно, каким способом, и ты готов совершить какую-нибудь глупость, которая может стоить тебе многого. Рано или поздно ты не удержишься. Запреты не остановят тебя, как не остановит и беснующееся внутри чувство страха. Ты нарушишь законы ради него.

- Это... Это не так, - гулко отзывается Намджун и ёжится под впившимся в него взглядом. - Я не собираюсь...

- Он тонет, - говорит Чонгук, прижимая размякшего от ласки Тэхёна ближе к себе. - Представь, что он, такой несчастный, в очередной раз напился и начал заходить в воду. То, что ты видел, как он шатался и спотыкался, будто не понимает, куда идёт и что делает, было воздействием алкоголя. Люди не отвечают за свои поступки, когда эта дрянь туманит их разум. И вот он идёт всё дальше и дальше, вода поднимается до колен, до пояса, до груди. Он собирается утопиться, лишить себя жизни, что ты сделаешь? Ты будешь просто наблюдать за этим, ты отвернёшься и скроешься в воде? Нет. Ты попытаешься его спасти, а это уже знак, самый главный, самый важный указатель.

- Но если он пьян, он... Он не вспомнит меня или решит, что это бред. Разумеется, я спасу его, ведь это...

- А если он будет трезв? Не юли, Намджун, дело не в алкоголе, а в том, что ты просто не дашь ему умереть. Жалость, сочувствие, боль одна на двоих. Тебя затянуло с головой, ты уже допускаешь в голову опасные мысли, о которых раньше и не задумывался. Рано или поздно ты сдашься на милость этого чувства, и чёрт знает, что тогда случится.

В повисшей тишине эхом крики чаек, что носятся над морской гладью, и шуршание песка под хвостом ёрзающего Тэхёна. Чонгук не позволяет ему выбраться из своих рук, прижимает ближе к себе, оглаживает по плечам и спине, нашёптывает что-то на ухо, привычно ухмыляясь, и вообще ведёт себя крайне непристойно. Тэхён явно смущён происходящим, но не находит сил оттолкнуть настырного акулида, что давно украл невинное сердце русала, и в любой другой ситуации Намджун бы возмутился, требуя прекратить этот разврат, но не сейчас, когда в голове полный бардак, сердце стучит так быстро и руки подрагивают в волнении.

Рассеянно наблюдая за тем, как Чонгук мягко жмётся губами к виску Тэхёна, как его руки крепко прижимают к себе русала, Намджун вдруг понимает, что опасность уже нагрянула, он уже сделал глупость. Не нужно было тогда оставаться на берегу, не нужно было высматривать этого человека в пёстрой толпе, заполняющей берег. Нужно было уплывать сразу же, и тогда сердце сейчас не сходило бы с ума, ведя войну с разумом. Тогда Намджун не представлял бы себя на месте Тэхёна, а незнакомца - на месте Чонгука, не думал о том, были бы объятия такими же крепкими и надёжными, не представлял, как ощущалась бы горячая сухая ладонь на всегда прохладной влажной коже.

- Что мне делать... Что?

Вопрос в пустоту, Тэхён наконец-то находит в себе силы и отпихивает Чонгука, вновь прижимаясь к брату, обнимая крепко, показывая, что не один в своей беде. Чонгук таким раскладом недоволен, однако находит в себе силы взять себя в руки и переводит взгляд с поблёскивающего зелёным и янтарным хвоста Тэхёна на несчастное лицо Намджуна.

- Тут не так много вариантов на самом деле. Ты можешь просто никогда больше не приближаться к нему, и тогда постепенно его образ в твоей памяти потускнеет, а после и вовсе исчезнет. Но что-то мне подсказывает, это для тебя не вариант. Знаю, будешь оправдываться тем, что хочешь понаблюдать за людьми, а сам... Есть и другой вариант, относящийся больше к твоей любви к людскому роду в целом. Тебе интересно, ты хотел бы быть среди них, увидеть все эти их халупы и огороды, грязные рынки и провонявшие кровью и рыбным жиром пристани. Не знаю, что в этом может быть привлекательного, но зато знаю, кто может тебе помочь с этим.

- Ты... Ты знаешь какого-то человека? - в ужасе спрашивает Тэхён, нервно дёргая хвостом, и Чонгук усмехается.

- Лучше. Я знаю одну ведьму.

Намджуну кажется, у него в ушах гудеть начинает. Парень огромными глазами смотрит на Чонгука, а тот в свою очередь занят тем, что поглаживает прозрачный плавник на хвосте Тэхёна, отчего младший русал весь издёргался, вновь краснея до ушей, и под конец спрятался за спиной старшего брата, оттуда сверкая ставшими янтарными глазами.

- Тебе нравятся люди, потому что ты их не знаешь, - продолжил Чонгук, дав переварить услышанное. - Мы можем сделать тебя на время человеком, чтобы ты провёл среди них какое-то время. Тогда ты удостоверишься, что они лживые коварные существа, разочаруешься в этом своём человеке и со спокойной душой вернёшься в море.

Идея кажется разумной, разве что только никак не удаётся поверить в существовании мифической ведьмы, которая может сотворить подобное, но Намджун не успевает зацепиться за мельтешащие в голове мысли, потому что возмущённый Тэхён подплывает к Чонгуку и пихает того ладонями в грудь.

- Даже не думай! Намджун не будет подопытным какой-то там ведьмы, ясно? И я не отпущу брата к этим двуногим чудовищам! Он просто не будет больше подниматься на поверхность, просто забудет этого человека и просто будет жить дальше.

- О, правда? - щурится Чонгук и притягивает русала к себе, крепко удерживая за спину и плечи. - Я тоже думал, что смогу позабыть тебя, но не вышло, как видишь. Ты даже представить себе не можешь, как долго я наблюдал за тобой после того, как случайно в детстве увидел на границе. Мы росли вместе, я всё о тебе знаю, всегда присматривал за тобой, а ты и понятия не имел. Такой ветреный и наивный, вечно в неприятно влипал и даже не думал о том, что кто-то тебе помогает из них выпутываться.

- Значит... Ты не случайно оказался рядом, когда я попал в сети? - робко спрашивает разом притихший Тэхён и отводит взгляд, когда Чонгук кивает. - Но почему не показывался до этого?

- А почему Намджун не показывается человеку? Запрещено. У нас свои законы и правила, я вообще не имел права так близко к границе подплывать, но всегда не мог спокойно сидеть на одном месте. А потом ты, такой яркий и вечно улыбающийся, ворвался в мою жизнь. Я нарушил ради тебя столько всего и ни секунды не жалею. Но это ты и я, а это твой брат и чёртов человек. Масштаб последствий будет совершенно другим.

Тэхён потерянно смотрит на непривычно серьёзного Чонгука, а после с болью и жалостью смотрит на поникшего брата. Намджун замечает взгляды, улыбается натянуто и ерошит волосы, чуть подёргивая у корней.

- Я не знаю... Пожалуй, я не готов сейчас дать ответ, мне нужно подумать. Возможно Тэхён прав и мне просто нужно какое-то время оставаться дома, а там уж... Там видно будет.

- Хорошо. В любом случае, сделка с ведьмой может и не состояться, ведь та всегда требует в оплату что-нибудь такое, что глаза на лоб лезут, - отзывается Чонгук, пристроив вновь подбородок на плече Тэхёна. - Но если надумаешь, просто скажи мне, и я устрою вам встречу.

Намджун кивает и принимается вновь бездумно рисовать круги на песке. Хотелось бы всё обдумать, взвесить все «за» и «против», да только в голове пусто и гулко. Впервые Намджун чувствует себя по-настоящему одиноким и потерянным.

***

Мир под водой необъятен, бескраен, невероятно велик и полон загадок. Темнеющие бездны и плоские равнины, коралловые рифы и подводные скалы, затонувшие древние города и храмы. Намджун знает, что не изведал и сотую долю подводных глубин, но никогда не задумывался о том, что странное, необычное, в целом жуткое место может находиться к нему так близко, да ещё и в месте, наполненном светом и сиянием камней. С виду тихий уголок, окружённый кораллами, наполненный множеством разноцветных рыбок и прочих морских обитателей, а пересечёшь черту, и взгляду открывается бездна. Пролом в земле, вода чёрная, холодная, кажется такой густой. Дрожь бежит по позвоночнику от одной мысли о том, что придётся нырнуть в эту бездонную яму, но Чонгук дал чёткие инструкции, ошибки быть может.

- Тебе нужно плыть в самый низ, там не так уж и глубоко. Держись скалы, не отплывай слишком далеко, тогда не потеряешься в пространстве. И предупреждаю, там холодно и создаётся мерзкое ощущение, что вокруг плавают огромные хищники, готовые откусить голову. Но это всего лишь игры воображения, - легкомысленно пожал плечами Чонгук, объясняя, как добраться до логова ведьмы, и очаровательно улыбнулся.

«Врал, засранец», - крутится в голове на повторе. - «Врал, врал, врал».

Намджун чувствует, как изредка хвоста что-то касается, чувствует вибрации в воде, будто кто-то плавает вокруг, и это мерзкое ощущение слежки не прекращается ни на секунду. Русал не знает, стоит ли плыть быстрее или наоборот замедлиться, чтобы не привлекать к себе внимания, но всё же под конец ускоряется в попытке поскорее покончить со всем этим и хотя бы немного согреться. В этой бездне действительно было чертовски холодно, хотелось сжаться в комок, обхватив себя руками, но Намджун не мог позволить себе такой роскоши. Минут через десять Ким уже проклинал себя за то, что поддался внутренним терзаниям, за то, что вообще плавал к этому чёртовому людскому берегу. Сидел бы дома, не было бы никаких проблем, а теперь.

«Сам виноват, нечего назад оглядываться, раз уж натворил дел», - думает Намджун и в очередной раз дёргается, когда что-то задевает его руку.

К счастью, внизу наконец-то показывается свечение, которое становится всё ярче по мере приближения к нему, и Намджун не может сдержать облегчённой улыбки, ведь наконец-то достиг конечной цели своего пути. Светились, как оказалось, кристаллы, растущие прямо из стен, и Намджун невольно вспомнил ту пещеру, что нашли они с Тэхёном. Только там кристаллы светились из-за попадающего на них солнечного света, эти же явно обладали какой-то странной структурой. Впрочем, парню было плевать, как и почему кристаллы светятся, ведь этот самый свет дарил успокоение в кромешной тьме.

- Эй... Есть здесь кто-нибудь?

Собственный голос, тихий и немного дрожащий, эхом пошёл по туннелю, уходящему за поворот, и Намджун в который раз поёжился. Стоит ли подождать здесь или можно плыть вперёд? Двери нет, конечно, но кто же этих ведьм знает. И что вообще собой представляет эта ведьма? Это русалка? Акулид? Ещё какой-нибудь редкий вид? Чонгук, засранец, лишь скалился и говорил, что это значения не имеет, но вот сейчас Намджуну от этого знания было бы значительно легче и спокойнее на самом деле. Нерешительно проплыв до поворота, русал выглянул из-за угла и не смог подавить восхищённого вздоха. Там, метрах в десяти от него всё сверкало, переливалось. Любопытство быстро сменило страх, и через мгновение Намджун уже осматривал огромное помещение, в котором чего только не было. У самого русала была небольшая пещера, в которой он хранил найденные людские вещицы, но эта...

- Невероятно!

Разом позабыв обо всём, Намджун принялся осматриваться. У него в пещере всё было просто свалено на каменный пол, но здесь всё выглядело оборудованным, таким красивым. В скальных стенах были сделаны полки, на которых стояли статуэтки, вазы, странные банки и шкатулки, какие-то коробки. То тут, то там поблёскивали бусы, браслеты, кольца, драгоценные камни, а на одной из полок Намджун увидел небольшую бутылку, внутри которой был корабль, будто несущийся по волнам. Эта находка так увлекла, что Намджун не сразу услышал голоса, а когда услышал, испугался и решил спрятаться за завесой, ведущей в соседнюю пещеру поменьше. Осматриваться было некогда, русал замер, прислушиваясь и...

- ... вообще не понимаю сути претензий. Я столько раз говорил ничего не трогать в моей пещере, а этот идиот просто взял незнакомую склянку и без всяких сомнений выпил зелье лишь потому, что оно вкусно пахло. Это, как мне кажется, значимый показатель, указывающий, нет, просто вопящий о чужой тупости, так чего ты от меня хочешь, Юнги? В конце концов, ты всегда называл его своей сладкой рыбкой, вот и получай.

Намджун не сразу видит того, кто говорит, а когда видит, то чуть не роняет зажатую в руках бутылку с кораблём внутри. И русал не может сказать с уверенностью, что его больше потрясло, чужая красота или внешний вид, судя по всему, той самой ведьмы. Начать с того, что ведьма оказалась ведьмаком и весьма, весьма красивым. Нет, это даже не то слово. Намджун просто теряется, когда смотрит на лицо, словно высеченное из белого мрамора, на пухлые розовые губы, перестаёт осознавать себя в пространстве, будто загипнотизированный. Ведьма, ведьмак, не важно, эти самые розовые губы дует, глаза закатывает и тычет пальцем в грудь вертящегося вокруг мелкого совсем акулида. Мелкого лишь по размерам, Намджун уверен, что даже он крупнее этого хвостатого, что отпихивает чужую руку и шипит подобно змее.

- Не шути со мной, Сокджин! Да, Чимин натворил дел, но я прекрасно знаю, ты можешь всё исправить! Верни ему нормальный вид!

Намджун не сразу понимает, о ком идёт речь, а после не может сдержать изумлённого вздоха. Он не сразу заметил, завороженный невероятной красотой ведьмы, маленькую розовую рыбку, что светилась в темноте и наворачивала круги вокруг головы акулида, а после прильнула к пылающей злым румянцем щеке. Акулид разом сдувается, обхватывает рыбку ладонями и притягивает к своей груди, смотря на неё с такой нежностью, что ёкает где-то в душе. Так Чонгук постоянно смотрел на Тэхёна, из-за чего младшенький вечно смущался и семафорил красными щеками, и Намджун только одного понять не может: как это возможно? Ясно, что эта светящаяся рыбка когда-то была подобна ему или акулиду, но разве может живое существо просто взять и сменить форму?

- А он такой миленький, да? - медовым голосом тянет Сокджин и выхватывает рыбку из рук тут же недобро оскалившегося акулида. - Привет, Чиминни. Ты был таким плохим мальчиком, за что и поплатился. Ну что, нравится быть в таком виде? Нет? Конечно, нет. В следующий раз будешь думать о том, что делаешь. Вот превратишься в морской огурец и что тогда? Будешь такой мерзкий и противный, Юнги тебя разлюбит, а я побрезгую касаться и будешь до конца своих жалких дней этим существом.

Юнги опять начинает ругаться, выхватив рыбку, что меньше его ладони, из чужого захвата, а Сокджин вновь глаза закатывает и машет рукой.

- Тебе повезло, я сегодня добрый, - отвечает ведьма и...

О, чёрт. Намджун судорожно придумывает, куда спрятаться, вот только комната пуста, в ней только пара стеллажей со светящимися в темноте пузырьками и огромное нечто, напоминающее кровать. Спрятаться просто негде, и русал в стену вжимается. Сокджин вплывает в комнату, и если бы не страх и загнанность в угол в самом прямом смысле, Намджун бы с неприкрытым интересом принялся бы рассматривать чужой низ, ведь ведьмак явно был не русалом и акулидом, а незнакомым видом, взявшим своё начало у спрутовых, если судить по осьминожьим щупальцам. Вот только ситуация не располагает, а уж когда хозяин пещеры разворачивается с несколькими склянками в руках и застывает, увидев незнакомца, то и вовсе все мысли из головы пропадают.

- Ты кто такой и что здесь делаешь?

Отлично, просто прекрасно. В голосе ведьмы сталь и неприкрытая угроза, Сокджин явно взбешён проникновением на его территорию, и это, чёрт возьми, последнее, чего желал Намджун, когда обдумывал свою встречу с тем, кто может воплотить его мечты в реальность.

- Я, - неуверенно начинает Намджун, и голос срывается на хриплый шёпот, - я от Чонгука. Он сказал, здесь...

- Неважно, от кого ты, чёрт возьми. Какого хрена ты делаешь в моей спальне? И эй, это что, мой корабль?

Намджун на самом деле готовится умереть прямо на этом месте, в глазах ведьмы огонь полыхает, но тут в помещение врывается маленькая рыбка, которая, судя по всему, является Чимином. Рыбка эта выглядит довольно мило, наверное, дело в розовом свечении и осмысленном взгляде, и Намджун мысленно благодарит её, ведь рыбка подплывает к нему, начиная крутиться рядом, и чужие щупальца тут же дёргаются в сторону, боясь, видимо, навредить невинному существу и без того ставшему жертвой собственной глупости.

- Ты плывёшь со мной и сидишь тихо, - припечатал Сокджин, подплывая ближе и смотря тяжело. - И только попробуй сбежать, найду и выпотрошу.

Намджун едва заметно кивает и осторожно следует за хозяином пещеры, выплывая на свет. Нервничающий Юнги, что всё это время нарезал круги, щурится, пристально осматривая незнакомое лицо, но ничего не говорит, лишь Чимина снова ловит и к себе поближе притягивает, явно переживая о нём. Сокджин на это фыркает и направляется в коридор, ведущий ещё в одну пещеру. Юнги следует за ним, и Намджуну ничего не остаётся, как тоже заплыть туда, ведь ему ясно дали понять, что будет, если попробовать сбежать. Вот только по дороге он едва не запутывается в водоросли, и тогда Сокджин наконец-то вновь обращает на него внимание, чтобы шикнуть.

- Будь осторожнее, ты, растяпа. Это вообще-то двоюродная сестра брата нынешнего правителя в поселении акулидов. Почти королевская кровь, имей уважение!

Намджун, выпутавшийся из водоросли, что теперь извивалась, пытаясь до него дотянуться, в изумлении приоткрывает рот и смотрит ошарашено на Сокджина. Ведьма ничего не говорит больше, лишь фыркает и глаза закатывает, после скрываясь в пещере, и Намджун на всякий случай не тормозит больше, боясь того, что ещё может скрываться во тьме вокруг. Этот коридор не освещён кристаллами, но в самой пещере вновь великое множество разноцветных светящихся камней, и зрелище это настолько завораживающее, что Намджун не сразу замечает котёл с булькающим в нём варевом, стеллаж с книгами и ещё одну каменную стену с выбитыми в ней полками, полностью заставленными разноцветными колбами. Отвлекается русал лишь тогда, когда маленькая розовая рыбка вновь начинает в любопытстве нарезать вокруг него круги, и Намджун, возможно, погладил бы её по жемчужному брюшку, если бы не недобрый взгляд Юнги.

- Руку отгрызу, - предупредил акулид, щёлкнув острыми зубами, и Намджун поёжился.

- А ну тихо там, - зыркнул на парочку Сокджин и вновь вернулся к котлу.

Юнги что-то пробурчал недовольно и уселся на один из валунов, скрещивая руки на груди и подёргивая хвостом, а Намджун вновь исподлобья принялся наблюдать за ведьмой, не понимая совсем, что на самом деле это делает не исподтишка, а откровенно пялясь. Но разве мог он не пялиться? Сокджин вблизи был ещё красивее, чем на расстоянии. Лицо его больше не казалось каменным, особенно, когда ведьмак хмурился, жевал губу и что-то бормотал себе под нос. Его щупальца постоянно двигались, что-то обхватывая, пододвигая, отставляя. Как будто множество рук и это, наверное, очень удобно в таком деле, когда нужно много чего смешивать и помешивать, попутно вчитываясь в книгу.

- Чимин, плыви сюда. Да поживее, шевели плавниками, - повысил голос Сокджин, наблюдая за плывущей к нему рыбкой.

Юнги тут же подплыл ближе, не скрывая больше взволнованности, и даже Намджун невольно разволновался. А вдруг не получится? А вдруг что-то пойдёт не так? Но Сокджин был в своих действиях явно уверен, у него ни одна мышца в лице не дрогнула, когда ведьмак зачерпнул бурлящую жидкость черпаком и разом вытянул руку из вакуума, в котором находились котёл вместе с огнём, выливая пошедшую паром жидкость на дёрнувшуюся в сторону розовую рыбку. Юнги заматерился, дёрнувшись вперёд и вопя «ошпаришь же, чёрт подводный!», Сокджин умудрился ему по голове черпаком отвесить, отплывая в сторону, а после... О, после у Намджуна действительно глаза на лоб полезли, когда облако пара стало разрастаться, и в руки Юнги свалился паренёк с розовыми волосами, светящимися в темноте.

- О, какой необычный побочный эффект, - протянул Сокджин, рассматривая чужие волосы.

- Чиминни, ты как? - бормотал Юнги, придерживая осевшего на пол парня.

- Ю-юнги...

Секунда, и мальчишка разревелся, кидаясь на чужую шею. Юнги тут же его крепко обнял, поглаживая по спине и плечам, нашёптывая нежности, но досмотреть Намджуну не удалось, Сокджин цепко схватил за пояс одним из щупальцев и потащил за собой в основную пещеру. Там ведьмак отпустил гостя, забирая у него наконец-то бутылку с кораблём и возвращая на полку, а после обернулся, хмуря брови и скрещивая руки на груди, явно дожидаясь объяснений.

- Мне рассказал о вас Чонгук, - тут же затараторил Намджун, теребя сумку, с которой никогда не расставался. - Он сказал, вы обладаете достаточной силой, чтобы превратить русала в человека и...

- О боже, ещё один, - фыркнул Сокджин, плюхаясь в нечто, похожее на кресло. - Серьёзно? Хочешь рассекать на двух ногах, толкаться в этой мерзкой потной вонючей толпе и зависеть от чужих слов, мнения и законов? Тебе что, заняться нечем? На кой чёрт тебе эта суша? Или что, влюбился?

- Я не...

- О, конечно. Не вижу больше ни единой причины, чтобы рваться в эту помойную яму, воняющую отходами. И что, она такая вся красивая, что жить без неё не можешь? Что, хочешь за руку держать, цветы дарить и всё в этом духе? А жить ты где будешь? И на что? И кто тебя на работу возьмёт безграмотного? И сколько ты вообще без моря и семьи протянешь, идиот, не думал?

Ведьма замолкает и смотрит с явным недовольством, будто Намджун - капризничающий на пустом месте ребёнок, вот только в вопросах чужих есть смысл, обо всём этом Намджун как-то не задумывался, а потому и ответить ничего не может, нервно пожёвывая щёку изнутри. На какое-то время повисла тишина, а после её нарушил тот мальчишка, Чимин, что вплыл в пещеру и тут же кинулся на шею Сокджину, крепко обнимая и лепеча что-то о том, что больше никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах. Сокджин для вида сделал грозное лицо, но сам мальчишку обнял, ероша мерцающие розовые волосы и рассматривая их с интересом, пока сам Намджун рассматривал Чимина.

Акулид, это точно, характерный чёрный плавник, напоминающий акулий, и заострённый гребень на спине, но кое-что не вписывалось помимо розовых волос, которые, видимо, таковыми изначально не были. У Чимина чешуя переливалась синим, тонкие мелкие плавнички мерцали голубым, что характерно для плавников русалок, и Намджун понял, что перед ним гибрид. И невольно подумал, что дети у Чонгука и Тэхёна будут совершенно очаровательными непоседами с такими же вот переливами, разве что другого цвета.

- Чиминни, хватит слёзы лить, - Юнги появился из темноты и подплыл ближе, протягивая Сокджину раскрытую ладонь. - Вот, возьми. Думаю, тебе пригодится.

Сокджин задумчиво осмотрел мелкие белые жемчужины, в которые превратились слёзы Чимина, и усмехнулся, забирая их и убирая в подтянутую щупальцем шкатулку, что вскоре вернулась этим же щупальцем на место. К тому времени Чимин уже отлип от Сокджина, вжавшись в Юнги, и Намджун почувствовал себя крайне неловко. Ему бы поговорить серьёзно, объяснить всё, но как-то не располагает обстановка, да и вообще он не вовремя сюда приплыл со своими проблемами. Разумеется, Сокджин считал с его лица все эмоции, потому что тут же выпроводил надоевшую ему парочку, приносящую одни лишь проблемы вкупе с головной болью, и после вернулся на своё импровизированное кресло, подпирая подбородок рукой и кивая Намджуну на один из валунов.

- Садись и рассказывай с самого начала.

И Намджун рассказал. Немного смущаясь своих же слов из-за чужих вздохов, картинных ахов, закатывания глаз и обмахивания себя пальцами, будто веером. Сокджин явно издевался, из-за чего Намджун под конец почувствовал зарождающуюся внутри злость, и если бы ведьмак притих хоть на секунду, русал бы смолчал, но тот лишь начал подкалывать активнее, посмеиваться ехидно, и терпение лопнуло.

- Прекрати смеяться! Кто дал тебе право судить о людях и о том, что у них на сердце? Поливаешь их грязью, а сам-то много о них знаешь? - шипел Намджун, взвившись со своего места и тыча пальцем в грудь изумлённого Сокджина. - Я знаю о них пусть и немного, но уж точно побольше тебя, ясно? И твоё мнение меня не волнует, мне нужна лишь твоя сила. Разве не так это работает, ведьма? Я плачу, ты делаешь. Так оставь свои нотации и свой злой язык при себе!

- Выговорился?

О, этот ледяной тон разом остудил весь пыл. Раскрасневшийся, взъерошенный, Намджун почувствовал, как разом сотни ледяных иголок пронзили тело под чужим тяжёлым взглядом. Медленно оседая, русал не сразу понял, в чём дело, и только после заметил щупальце, что до боли сжалось вокруг его пояса, удерживая на месте.

- Во-первых, не смей повышать на меня голос, - спокойно произнёс Сокджин, и одно из его щупалец поползло к горлу тяжело сглотнувшего Намджуна. - Во-вторых, не пытайся умничать, говоря о том, о чём не знаешь. Это касается людей, это касается меня и моих знаний о них, это касается твоих знаний. Говоришь, что знаешь их? Что ты можешь знать? Как они выглядят? Как лицемерно улыбаются друг другу, пытаясь заставить поверить, что счастливы? Как они нацепляют на себя лучшие наряды и украшения, чтобы похвастаться перед другими в своём превосходстве, покрасоваться? Ты видел лишь то, что они хотели всем показать, так что закрой свой маленький ротик и не раскрывай его больше. В-третьих, я никому ничего не должен, ясно? Тебе всей жизни не хватит, чтобы найти достойную плату за подобную услугу, а уж после того, что ты устроил, я и вовсе подумываю о том, чтобы вырвать тебе твой длинный язык.

Щупальце сжимается на шее, и Намджун чувствует, что начинает задыхаться. Пальцы цепляются за плоть, пытаясь оттащить от себя, но Сокджин лишь усмехается на все эти попытки. Ещё пара мгновений, пока чужое лицо не начинает багроветь, и ведьма отшвыривает чужое тело в сторону, вновь принимая расслабленный беспечный вид, не обращая внимания на судорожный кашель.

- В-четвёртых, вся эта глупость не стоит моих усилий. Ты и представить не можешь, как много мне нужно всего сделать, чтобы провернуть подобное. Если бы вопрос был на грани жизни и смерти, я бы ещё подумал, но это? Ты его любишь, какая жалость, - смахнул ведьмак несуществующие слёзы с глаз. - Это не любовь, идиот, тебя просто манит новое и неизведанное. Да даже если и любовь, на что ты рассчитываешь? На взаимность и счастье до конца дней? Возможно, будь у тебя богатства и полюби ты девушку, она бы ответила тебе взаимностью больше из выгоды, чем из чувств, но мужчина? Это у нас свобода нравов и связей, это мы давно пережили предрассудки и научились продлевать род, несмотря на одинаковый пол, это мы эволюционировали настолько, что при желании некоторые особи могут самооплодотворяться. Знаешь, как рыбки-клоуны и прочие, подобные им. У людей всё иначе. За мужеложство тебя разве что на костре не сожгут, а может и сожгут, у них свои способы развлекаться. Так ответь мне, на кой чёрт тебе всё это, если оно того не стоит?

Намджун не отвечает, потому что просто не знает, что нужно ответить. Именно сейчас, лёжа на полу чужой пещеры и пытаясь избавить от плавающих пятен перед глазами от нехватки воздуха, русал думает о том, что действительно ничего не знает о людях. Разом всплывает всё то, что рассказывал о людях Чонгук, мелькает в памяти испуганное лицо Тэхёна, едва не распрощавшегося с жизнью в рыболовных сетях, а ещё Намджун вспоминает, как однажды человек пришёл к морю, чтобы утопить свою собаку. Тогда Ким решил, что она была больна, но сейчас уже так отчего-то не кажется. Вот только безоговорочно поверить в то, что люди на самом деле злые и жестокие, не получается, ведь как же тогда они создают такие красивые вещи вроде статуэток и музыкальных шкатулок? Намджун слышал песни и стихи, такие красивые, лиричные, трогающие сердце и душу. Разве могут чёрствые прогнившие люди создавать такое?

- Не все они такие, - негромко отзывается Намджун и приподнимается на дрожащих руках. - Не все. Есть и добрые люди, открытые миру, есть счастливые люди, заботливые, терпимые к окружающим и их грехам, порокам. Есть такие люди, не может быть весь род человеческий червивым яблоком.

- Забавно, ты знаешь, что такое яблоко, - отзывается Сокджин и усмехается. - Забавно и то, что некоторые из них считают, что с яблока-то всё и началось. Знаешь, эта их вера в бога и высшее происхождение от людей, что были изгнаны за нарушение запретов из Рая. Уже тогда, понимаешь? Уже тогда они были гнилыми изнутри, сам бог, если он существует, создал их такими, и змею потребовалось всего ничего, лишь пара умных слов, чтобы склонить их к греху. Они все такие и есть. Жалкие, жадные, желающие лишь власти, денег и роскоши, того, чтобы их все любили и преклонялись пред ними. А если кто-то отклоняется от нормы, то лучше сразу в море с утёса броситься, иначе камнями закидают или вздёрнут на виселице. А ты - другой, ты выше их, ты лучше их. Так цени это, идиот, а не пытайся сознательно деградировать. А теперь брысь, кыш, плыви отсюда черепашкой, у меня куча дел.

О том, что разговор окончен, Сокджин дал понять сразу, поднявшись со своего места и скрывшись в одном из коридоров. Намджун же какое-то время сидел неподвижно, блуждая взглядом по светящейся пещере, а после неловко поднялся с пола, всплывая, и направился к выходу из пещеры, чувствуя, как начинает болеть голова от разрывающих её мыслей.

***

Время летит незаметно, когда постоянно занят чем-то, и в какой-то момент Намджун вдруг понимает, как много важного сумел упустить, когда в «тайном» месте находит не только своего брата, обнимающегося с Чонгуком, но и Чимина, который после знакомства с Тэхёном не желал отлипать от милого добросердечного русала. Это сильно бесило Юнги, который не мог часто отлучаться из поселения из-за своих обязанностей перед кланом, и ещё больше бесило Чонгука, который не мог больше наслаждаться Тэхёном и его вниманием наедине. Только акулид порадовался, что избавился от старшего брата своей пары, как новая напасть свалилась на голову, семафоря жуткими розовыми волосами. От которых Тэхён, между прочим, был в восторге, и это было ещё одним поводом Чимина недолюбливать.

- Чонгукки, не злись, - просил Тэхён и льнул всем телом. - Ты тоже очень красивый, самый красивый, но только посмотри, как переливается хвост Чимина.

- Он же полукровка, разумеется, его хвост переливается. Хвосты наших детей тоже будут переливаться, - мурчал в такие моменты Чонгук в красное ухо и посмеивался довольно, ведь Тэхён смущался совершенно очаровательно и прятал лицо на его плече.

Впрочем, не сказать, что Намджун был не рад. В последнее время одиночество уже не казалось ему привлекательным, ведь оно было вынужденным. После того, как Сокджин отказал ему в помощи, Намджун отступил ненадолго, вновь поднимался на поверхность и наблюдал за людьми, больше не закрывая глаза на их недостатки. Видел русал и человека, к которому питал необъяснимую слабость. Тот больше не плакал и не выглядел так, будто жизнь его кончилась. Напротив, парень рассказывал морю и невольному слушателю в лице Намджуна о том, что всё постепенно в его жизни налаживается, мать поправляется, отец вернулся из дальнего плавания. Вот только он всё ещё был одинок, всё ещё влёк своей печальной загадочностью, и Намджун решил, плевать, какие и где есть люди, его целью был только один человек, и даже если ничего не получится, он всё равно попытается.

- Серьёзно, ты такой раздражающий, - заявил Сокджин, когда чуть больше, чем через неделю Намджун вновь показался на его пороге. - Ты так хочешь стать человеком? Мне никогда этого не понять. Ладно, хорошо. Раз тебе так надо, будешь сам добывать ингредиенты, я не собираюсь рисковать собой из-за чьей-то прихоти. Для начала тебе потребуется достать для меня...

Намджуну казалось, что список просто бесконечен. И Сокджин не врал, когда говорил о том, что придётся рисковать. Острые скалы и глубокие впадины, запутанные лабиринты пещер и рифы, вокруг которых кружат огромные акулы, дальние равнины, до которых добираться несколько дней. Даже прибрежные скалы, на которые приходилось порой карабкаться, расцарапывая всё тело и хвост. Единственное, что поддерживало Намджуна, это его человек, что всё так же приходил на берег, от взгляда на которого всё внутри теплело, становилось таким лёгким, что хотелось петь.

- Тебе ведь не нужно будет в это зелье добавлять что-нибудь моё? Ну, пальцы там или чешую? - как-то раз опасливо спросил Намджун, осматривая котёл, огонь под которым, ограждённый от воды магией, горел так ярко, так завораживающе.

- Разумеется, нужно, - закатил глаза Сокджин. - Думаю, выдеру у тебя пару чешуек. Чертовски больно, конечно, но это ничто по сравнению с тем, что ты испытаешь, когда твой хвост начнёт меняться. Если не умрёшь от болевого шока, будет просто прекрасно. И почему ты ещё здесь? Разве я не сказал тебе отправляться к подводному гейзеру и...

От гейзера-то Намджун и вернулся ни с чем несколько часов назад. Уставший и измотанный, он приплыл к Сокджину и сказал, что не нашёл там этих странных цветущих под водой растений, на что ведьмак прищурился, постукивая пальцем по подбородку, будто стараясь что-то вспомнить, а потом охнул, захлопал ресницами и «ох, я, кажется, немного места перепутал». Намджун устал, Намджун голоден и выбился из сил, Намджун не спал несколько суток, Намджун вспылил. Такое бывало крайне редко, но создавалось ощущение, что Сокджин происходящим забавляется, и русал просто сорвался. А теперь он приплывает в единственный тихий уголок, полный покой и умиротворения, и понимает, что нет этого всего больше, потому что Чонгук ругается с Чимином, потому что Тэхён мечется между ними, заламывая руки, а после...

- Намджун! Скажи им, чтобы они прекратили!

Намджун не готов их успокаивать, Намджун не готов к очередным крикам и ссорам и говорит об этом сразу, награждая троицу тяжёлым взглядом. И вроде бы должен был Чонгук привычно огрызнуться, а может и Чимин бы сказал что-нибудь, но нет, напротив Намджуна скрестивший на груди руки Тэхён, что щурится и смотрит недобро.

- Устал? Пожалеть? С какой стати? Это ты бросаешь семью ради куска мяса на двух ногах. Это ты постоянно уплываешь в дальние воды, рискуя своей жизнью и не думая совершенно о том, что будет с теми, кто тебя любит и ждёт твоего возвращения, если ты там погибнешь. Ты сам и по своей воле мотаешься по разным дальним местам, сам режешься и ранишься, сам изводишься себя. Сам и по своей идиотской прихоти. Так чего ты ждёшь? Что мы будем плакать и гладить тебя по головке?

- Тэхён...

- Катись, слышишь? Катись в очередное акулье ущелье, в очередные развалины старых кораблей, зависших над пропастью и готовых рухнуть в неё от любого неверного движения. К самому морскому чёрту катись или к своему человечишке, который всё равно тебя не примет и никогда не полюбит, понял?! А мне теперь плевать на тебя!

Тэхён уплывает так быстро, что схватить его не получается. Намджун растеряно смотрит на оседающий на песчаное дно мелкий жемчуг, в который превратились слёзы младшего брата, а после смотрит так же потеряно на Чонгука, но тот лишь фыркает, говорит «я на его стороне» и уплывает следом за своей парой. Намджун ждёт, что и Чимин уплывёт тоже, но акулид не делает этого, неловко опускается рядом на песок и робко касается запястья.

- Не злись на него. Он просто очень расстроен и волнуется за тебя. Когда ты в очередной раз отправляешься в дальние воды, он почти не ест и не спит, дежурит на границе, боится, что приплывёшь весь в крови и ссадинах, преследуемый акулами. Он даже как-то порывался за тобой рвануть, но Чонгук его отговорил. Знаешь, то, что ты так упорно идёшь к своей цели, достойно уважения, но нужно ли оно тебе? Ты не можешь отрицать того, что этот человек на тебя и не посмотрит даже. Он может казаться каким угодно, но у всех у них в голове мысли схожие, чёрные, просто кто-то позволяет себе чуть больше, кто-то чуть меньше. В конце концов, если бы люди были так хороши, как ты думаешь, Сокджин бы никогда не пошёл на сделку с морским дьяволом.

- Что?

Намджун смотрит огромными глазами, Чимин краснеет, после бледнеет, бормочет что-то о важных делах и спешно уплывает. Ким не останавливает его, смотрит растерянно вслед улепётывающему акулиду, явно ляпнувшему лишнего, и не может поверить в услышанное. Морской дьявол - это миф, красивая легенда. Как у людей бог, что якобы создал всё живое, так и у водного народа есть своя легенда происхождения. Но слова Чимина никак не укладываются в голове, да что уж там, Намджун всё никак не может поверить своим глазам, когда видит, как Сокджин превращает одни вещи в другие, как создаёт странные камни и не менее странные светящиеся жидкости. Но он может, Сокджин многое может, даже превратить акулида в маленькую розовую рыбку, а после вернуть ему прежний вид, хотя и с другим цветом волос. Сокджин - морская ведьма, могущественный, сильный, невероятный. Неужели он был когда-то человеком? Неужели он променял всё, что у него было, этот невероятный солнечный мир, на чёрную холодную бездну? Почему? Зачем?

- Я знаю о них пусть и немного, но уж точно побольше тебя, ясно?

- Говоришь, что знаешь их? Что ты можешь знать? Как они выглядят? Как лицемерно улыбаются друг другу, пытаясь заставить поверить, что счастливы? Как они нацепляют на себя лучшие наряды и украшения, чтобы похвастаться перед другими в своём превосходстве, покрасоваться? Ты видел лишь то, что они хотели всем показать.

На душе разом пасмурно становится, как бывает только во время разыгравшейся на море грозы, и Намджун чувствует себя виноватым, хотя ничего такого и не сделал. Сокджин был прав, во всём прав, он с самого начала знал гораздо больше, смотрел и видел дальше, чем глупый влюблённый русал. Да и была ли эта любовь? Намджун знает, что любит Тэхёна. Это нежное, светлое, греющее чувство наполняет его изнутри, распирает, заставляя чувствовать себя так, будто вот-вот тело лопнет. В такие моменты Намджун сгребает младшего брата в охапку, зарывается лицом в мягкие каштановые пряди и чувствует, что готов вечность так просидеть. Их тихие совместные часы и разговоры обо всём и ни о чём, заплывы в незнакомые места и глупые игры в светящейся пещере. Намджун вспоминает слёзы брата и его смех, его ссадины и порезы, его тёплые улыбки и понимает, что не желает всё это потерять. Да, теперь у Тэхёна есть Чонгук, заботящийся о непоседливом младшем, но и его Намджун тоже потерять не хочет. Мелкий вредный акулид стал по-своему дорог и любим, Намджун волнуется о нём так, будто Чонгук - часть его семьи, и разве это не одно из проявлений той мифической любви?

Намджун смотрит наверх, на блёклые солнечные лучи, скользящие в воде, и срывается с места. На поверхности как всегда свежо и прохладно, крики чаек оглушают, а последние лучи солнца золотят воду. До своего привычного убежища русал добирается быстро, забирается на камень и рассматривает пустую полосу пляжа. Его человек появляется через двадцать минут и если это не знак самой судьбы, то Намджун не знает, что это, потому парень не один. Рядом с ним миниатюрная девушка в зелёном платье, придерживающая изящной ручкой панамку, и по одним только взглядам друг на друга становится всё ясно. Они садятся на песке вместе, парень обнимает её за плечи, и после они начинают целоваться, шептаться о чём-то, посмеиваться.

Наверное, должно быть больно, но Намджун не чувствует ничего, лишь пустоту в душе. Вероятно, Чонгук и все остальные были правы. Просто интерес, просто идея, захватившая внимание целиком и полностью, просто что-то новое, яркое, необычное в собственной скучной и ленивой, как все течения мира, жизни.

***

- Слушай, серьёзно, - начинает Сокджин, как только видит вплывшего в пещеру Намджуна. - Ты будешь человеком с ужасно кривыми ногами. На самом деле я не особо могу контролировать этот процесс, конечно, но ради тебя случайно, разумеется, что-нибудь напутаю. А кривые ноги, затянутые в кальсоны, это худшее, что когда-либо видел мир, поверь мне на слово. Я на самом деле не злопамятный, но ты хотел украсть мой кораблик, а это мой самый любимый, с красными парусами, так что...

- Я не собирался его красть, - отвечает Намджун и плюхается на один из камней, в который раз окидывая пещеру взглядом, полным восхищения. - Я просто никогда не видел ничего подобного, поэтому решил рассмотреть поближе. Вы появились слишком неожиданно, я немного испугался и зачем-то спрятался, а бутылку просто забыл на место убрать. Но неужели ты такой мелочный, что из-за какой-то бутылки поступил бы так подло?

Сокджин вскидывает брови, а после начинает посмеиваться. Смех у него чудной на самом деле, совсем не подходит этому красивому лицу и не менее красивому телу, но почему в целом всё сочетается гармонично, и Намджун вдруг думает о том, что человеком Сокджин был бы невероятно привлекательным. Ведьма тем временем обращает всё своё внимание на котёл, в котором привычно что-то бурлит, а после садится напротив Намджуна и откидывает чёлку со лба, вперивая изучающий взгляд в притихшего русала.

- Чонгук уже сделал Тэхёну предложение? - ненавязчиво интересуется он и усмехается, заметив изумление на лице Намджуна. - Ох, конечно же, ты не знал, ведь плавал к гейзерам. На самом деле в своих попытках получить бесполезное ты упускаешь много интересного. Например, Юнги наконец-то выклянчил у отца боевую акулу и занимается её дрессировкой, а Чимин в кои-то веки взялся за ум и попросил научить его искусству врачевания, чтобы не быть бесполезным. Чонгук ворвался ко мне на днях и разнёс весь мой дом по камешку, пока переворачивал его в поисках янтарной жемчужины, чтобы сделать предложение своему ненаглядному. Разумеется, я зажал, это ведь ценная вещь, а этот засранец поднял бучу и разбудил кракена. Маленький паршивец, поймаю, чешуйку за чешуйкой повыдёргиваю. Ты представить не можешь, как сложно усыпить эту зверюгу! Кстати, о тебе. Ты вообще подумал о том, что...

- Я передумал, - говорит Намджун и ёжится под недовольным взглядом перебитого. - Передумал становиться человеком. Знаешь, добывать все эти ингредиенты довольно утомительно, а ещё слишком опасно для жизни. Сегодня Тэхён на меня накричал и сказал, что отныне я могу забыть о его существовании, а ещё я вдруг подумал о том, что...

- Врёшь.

Намджун замолкает, смотрит на Сокджина, а тот сидит, привычно подперев подбородок ладонью, и изучающе осматривает его с ног до головы. Через мгновение ведьмак уже крутится возле полок с разноцветными склянками, а после возвращается и садится подле Намджуна на дно пещеры, смотрит какое-то время снизу вверх, а после хватает разодранную ладонь русала и начинает обрабатывать.

- Врёшь ведь. Наверняка увидел этого своего красавчика с какой-нибудь бабёнкой. Она наверняка вся такая хрупкая и нежная, похожая на цветок лотоса, и рядом с ней он стал улыбчивым беззаботным идиотом, верно? Понял, что шансов нет, и решил наконец-то задействовать свои мозги?

Намджун не отвечает, Сокджин не сразу замечает это, продолжая читать нотации, с явным удовольствием на лице раз за разом проходясь по чужой глупости, наивности и порывистости, а когда замечает, то вскидывает взгляд и сам замолкает. У Намджуна глаза блестят и щёки раскраснелись. Русал губу нижнюю пожёвывает и старается смотреть куда угодно, только не на ведьму, что всё ещё сжимает его ладонь в своих. На некоторое время повисает тишина, Сокджин пытается понять, что не так, но решает оставить этот вопрос до лучших времён. В тишине он продолжает обрабатывать густой скользкой по ощущениям мазью другую ладонь русала, исцарапанную, покрытую мелкими порезами, доставшимися в подарок от сложного пути до старого гейзера, оборачивает её водорослью и уже хочет коснуться хвоста, чешуя на котором в свете кристаллов переливается всеми цветами радуги, как Намджун в сторону дёргается, краснея сильнее и смотря с возмущением, смешанным со смущением и испугом.

- Сокджин, ты где?! Я хотел...

Чонгук как всегда появляется не вовремя, а может и как раз наоборот, кто знает. Сокджин поднимается, отставляя склянку и пронзая тяжёлым взглядом ворвавшегося растрёпанного Чонгука.

- На ловца и зверь бежит, - секунда, и Чонгук ругается, пытаясь отпихнуть стиснувшее его в районе пояса щупальце. - Чон Чонгук, ты даже представить не можешь, что я с тобой сделаю. Наигрался вчера с кракеном? Весело тебе было, засранец? Из-за тебя соседний риф уничтожен, моллюск ты безмозглый. Будешь до конца своих дней морским огурцом, посмотрю со слезами смеха, как Тэхён будет руки заламывать, пытаясь заставить меня вернуть тебе прежний вид. Может быть даже соглашусь. В обмен на его голос, например. Знаешь, у него такой красивый бархатный медовый голос. И будет у тебя после немая рыбка.

Почему-то Намджун думал, что страшнее серьёзного ведьмака, что почти задушил его в первую встречу без грамма сожалений, быть ничего не может. Как же он ошибался. Вокруг Сокджина вода начинает светиться красным, а после медленно закипать. Самый настоящий кипяток, что волнами расходится в сторону, больно жаля кожу, и Намджун в ужасе отшатывается, смотря огромными глазами на взбешённую ведьму, что скалится недобро, сверкая почерневшими глазами, и крепко удерживает скулящего дёргающего Чонгука, на коже которого из-за горячей воды начинают проступать огромные красные пятна.

- Ещё раз, паршивец, ещё хоть один раз ты посмеешь вытворить подобное, я тебя заживо сварю, понял меня?

Чонгук мало соображает, когда его отшвыривают в сторону. Намджун тут же дёргается вперёд, ловит мальчишку, что находится на грани бессознательности, и смотрит в ужасе на Сокджина, что медленно приходит в себя, остывая в самом прямом смысле этого слова, а после кидает русалу склянку с мазью.

- Обработай хвост, не хватало ещё заразу подцепить. А если так сердце болит, можешь и этому ожоги обработать. Хотя я бы не стал.

- Как можно быть таким жестоким? - шепчет Намджун, прижимая одной рукой Чонгука к груди, а второй удерживая склянку, и взгляда напуганного в сторону не может отвести.

- Жестоким? Это я-то жестокий? - возмущение на лице Сокджина настолько неподдельное, что Намджун выдохом давится. - Я всего лишь преподал ему урок. Чонгук никогда не понимал слов, предпочитая действия, и я просто заговорил с ним на его же языке. Кракен - это не какой-то там кит, чёрт побери. Это огромное бесконтрольное существо, которое разрушает всё на своём пути. Пока я не нашёл способ усыплять его, эта тварь топила корабли, разрушала подводные поселения, громила всё на своём пути. Лишь из-за того, что у этого маленького идиота заиграло под плавниками, разрушен огромный риф, который был домом многим морским существам, которые погибли или вскоре погибнут, потому что не смог нормально существовать, функционировать, защищаться. И это хорошо, что я дома был и сразу со всем разобрался. А если бы нет? Что бы ты сказал, когда вернулся домой, а дома твоего и нет, лишь развалины и трупы вокруг? Что бы ты тогда мне говорил, прижимая к груди искалеченного Тэхёна? Было бы тебе жаль Чонгука, что не пострадал бы, как и весь его род, живущий в чёрных скалах, когда твои братья и сёстры лежали бы мёртвыми вокруг, а рядом кружили бы акулы, приплывшие на запах крови? Так что просто закрой рот, Намджун, и обработай ваши раны, раз такой сердобольный. А после катитесь оба вон и не попадайтесь больше мне на глаза.

Сокджин уплывает быстро и без оглядки, одним только взглядом давая понять, что больше парочку видеть не желает, и Намджун с радостью уплыл бы домой, если бы не Чонгук, что потихоньку приходил в себя, жалобно хныча от боли. Зачерпнув пальцами мазь, русал начал размазывать её по покрасневшей коже младшего, а после принялся и за свой хвост, когда Чонгук глаза открыл и смог сесть прямо, дрожа всем телом после пережитого.

- А я ведь извиниться приплыл, - шепчет Чонгук и пальцами тычет в ноющую кожу, покрытую густой липкой субстанцией. - Я не хотел, чтобы так получилось, и я не будил кракена нарочно. Возможно, я просто немного разозлился и ударил хвостом по валуну на краю раскола, а тот и рухнул вниз. Скалы здесь рыхлые, вот и покатилась груда камней, осколков. Гул стоял жуткий, всё так тряслось, вода ходуном ходила. Я не думал, что так получится, а потом этот жуткий рёв... Я испугался очень, ринулся к Сокджину, рассказал о том, что натворил, а он... Он правильно сделал, что наказал меня, не могу его винить. Моя вспыльчивость дорого бы всем обошлась, твой клан мог пострадать и Тэхён... Даже представить не могу, что со мной было бы, погибни Тэхён...

- Ты уже сделал ему предложение? Сокджин сказал, всё это из-за жемчужины...

Чонгук понуро качает головой и садится осторожно, обвивая поджатый к груди хвост руками, опускает поверх подбородок.

- Я просто хотел сделать это незабываемым моментом, хотел удивить Тэхёна, хотел сделать ему приятное. У Сокджина есть жемчужина, редкая янтарная жемчужина, что сияет даже во тьме крошечным огоньком. Я хотел выменять её на что-нибудь и подарить Тэхёну, а Сокджин упёрся, видите ли, жалко ему. Я вспылил, он вспылил, мы поругались, а потом кракен проснулся из-за грохота. Я, правда, не хотел... Теперь Сокджин меня и видеть больше не захочет, а ведь он мне как старший брат, пусть мы и из разных кланов.

Намджун невольно удивляется, когда видит тоску и боль в глазах всегда такого самоуверенного, шумного, наглого мальчишки, а после ерошит осторожно его волосы и мягко улыбается.

- Не волнуйся ты так. Думаю, если ты важен для Сокджина, он простит тебя. А для Тэхёна я помогу тебе найти что-нибудь, у меня есть много интересных вещиц, собранных на мелководье. Пусть Тэ и не любит людей, кривится брезгливо, когда видит очередной найденный мною канделябр или что-нибудь ещё, но порой не может сдержать любопытства, выхватывает из рук, рассматривает.

- А ты... Ты не передумал становиться человеком? - осторожно интересуется Чонгук и смотрит своими огромными глазами в самую душу. - Тэхён так много плакал, я четыре горсти жемчуга собрал. Он очень боится тебя потерять, боится, что ты можешь никогда не вернуться. Сказал, что в семье только ты один для него действительно дорог, что только тебя он любит, что только тебе доверяет. Я на самом деле даже немного ревную его к тебе, потому что за всё время нашего знакомства он так и не открылся мне полностью, хотя я и стараюсь делать всё, чтобы дать ему понять, он может мне верить, ведь я за него жизнь отдам. И я был даже немного рад, когда ты решил уйти на землю, ведь тогда бы Тэ принадлежал только мне, но... Это не сделает его счастливым, а если Тэхён будет страдать, то и мне житья не будет. В конце концов, ты ведь...

- Прежде, чем ты начнёшь заламывать руки и ронять слёзы, - прерывает его Намджун со смешком, - я хочу сказать о том, что передумал. Я останусь, всё будет по-прежнему. А теперь нам пора уплывать отсюда, пока Сокджин не вернулся.

Чонгук меняется на глазах, кивает активно и всплывает вверх, ёжась и морщась от неприятных ощущений.

«Маленький паршивец и манипулятор», - думает Намджун и улыбается.

Только что акулид готов был разреветься, смотрел влажными глазами и просто всем своим несчастным видом умолял остаться, а вот уже привычно хмурится, фыркает и бормочет себе под нос ругательства. Подпихивая его в спину, Намджун оставляет полупустую склянку на плоском камне, что служил столом, и направляется следом за Чонгуком к выходу. Вот только перед тем, как выплыть из пещеры, акулид стопорится, осматривается опасливо, а после просит двигаться как можно быстрее и тише. Намджун только сейчас замечает, что вода вокруг не такая уж и черная, как обычно, но вопрос задаёт лишь тогда, когда бездна остаётся позади, а перед глазами простирается разрушенный риф.

- Ты ведь не хочешь мне сказать, что кракен где-то возле пещеры Сокджина спит? - уточняет Намджун, на что Чонгук пожимает плечами и вновь морщится.

- Могу соврать, если хочешь, но на самом деле так и есть. Поэтому там и темно всегда, эта тварь выпускает в воду что-то вроде чернил, не знаю точно. Из-за барьера, установленного Сокджином, эта жижа дальше не распространяется, поэтому этот раскол и называют чёрной бездной, хотя раньше там было довольно мило. Ну, так предки говорят.

- И когда всё изменилось?

- Лет двадцать назад, наверное. Просто в какой-то момент в раскол стало опасно соваться, даже акулы его стороной оплывали, тогда и наш клан стал сторониться этого места, хотя он на нашей территории. Думаю, кракен появился одновременно с Сокджином.

- Не уверен, что хочу это знать, но как он выглядит?

- Ну... Это очень, очень, очень огромный осьминог с жуткого вида головой, отсутствием в ней мозгов и дурным поведением Сокджина в самые тяжёлые его дни, когда слово скажешь и склянка или черпак в голову летят. Думаю, ты мог почувствовать его, когда плавал в пещеру. Все эти ненавязчивые касания из темноты. Когда кракен спит, его огромные щупальца бесконтрольно движутся в толще воды, вот и задевают всё вокруг. Я когда впервые почувствовал, перепугался жутко, поэтому решил тебе не говорить, мало ли.

- Ну спасибо большое.

- Пожалуйста.

Чонгук явно пришёл в себя, потому что усмехается, щурится шкодливо и слишком уж ловко уворачивается от подзатыльника. Впрочем, это не может не радовать, ведь Намджун боялся, что мальчишка замкнётся в себе или и вовсе скроется в родных водах и носа больше не покажет, но нет, обошлось. Поступок Сокджина всё ещё кажется ужасным и жестоким, несмотря на то, что Чонгук сказал, что в этот раз действительно заслужил, но мысли русала разом перетекают в другое русло, стоит только приблизиться к пещере, используемой как хранилище. Вещей там действительно не так уж и много, но Чонгук восторженно лопочет и срывается с места, желая всё потрогать, рассмотреть, разве что на вкус не попробовать. Уже через секунду слышится треск и гулкий звон, будто что-то разбилось, виноватое «упс» и Намджун глаза закатывает, тяжко вздыхая. Да уж, Чонгук точно пришёл в себя.

***

О том, что тихая равнина, украшенная белыми камнями и багровыми кораллами, давно перестала быть тихим местом, полным покоя и умиротворения, Намджун давно знал, но всё равно никак не мог привыкнуть к шуму голосов. Когда он приплыл в этом место рано утром, перед этим успев насладиться восходом солнца, то желал лишь одного - очистить сознание и стать единым с океаном. Обычно срабатывало, стоило только улечься на песок и закрыть глаза, чувствуя, как вода обволакивает тело, как маленькие яркие рыбки начинают сновать вокруг, касаясь рук и хвоста. После постепенно свет наполнял воды, освещая мель, и Намджун несколько часов просто лежал и смотрел на блики голубой воды, чувствуя блаженную пустоту в голове. В таком состоянии, расслабленном, податливом, как никогда хорошо обдумывать терзающие душу вопросы, и этим ранним утром Намджун был занят вполне конкретным, касающимся одной вспыльчивой, но очень привлекательной ведьмы.

С момента последней встречи прошло чуть больше недели, за прошедшие дни Намджун ни разу не спускался в пещеру. Он даже не знал, почему избегает ведьму, просто казалось, Сокджин не захочет его видеть, хотя сам русал приплыл бы с радостью. Мысли о том, что Сокджин очень интересный сам по себе и много знает, пришли как-то запоздало, пробудив в душе интерес тогда, когда было уже поздно. Лёжа на боку и чертя на песке круги, Намджун вспоминал светящуюся пещеру и склонившегося над котлом Сокджина, что постоянно что-то бормотал, иногда жутко посмеиваясь, и постоянно просил не трогать его вещи. Вспоминались и слова Чимина о сделке с морским дьяволом, слова Чонгука о кракене. Сокджин явно был не простой ведьмой, хранил какую-то тайну, а вместе с ней массу интересных историй. Намджун хотел бы подружиться с ним, проводить часы вместе, разговаривая обо всём на свете, но поздно, теперь поздно. И от этого было неимоверно тоскливо.

«Но почему? Почему меня так тянет к нему?» - крутился в голове назойливый вопрос.

Об этом Намджун рассуждал, когда на него из ниоткуда налетел Тэхён, что-то радостно вереща, повизгивая, посмеиваясь и вообще выглядя так, словно растерял свой мозг и не способен больше на нормальную речь. В руках его переливалась гранями прозрачная маленькая черепашка, сделанная из стекла, и Намджун всё понял раньше, чем брат наконец-то успокоился и смог нормально объяснить, что происходит. А происходило то, что должно было свершиться уже давно. Чонгук наконец-то подобрал подходящий подарок и сделал Тэхёну предложение. Намджун мог только порадоваться за брата, что выглядел таким счастливым, и поздравить ухмыляющегося Чонгука, что всем своим видом показывал «да, это я причина того, что он от радости мозги растерял, завидуй». И Намджун завидовал где-то в глубине души, только по-доброму, потому что действительно был очень рад за своего младшего, самого любимого братишку.

- Такое событие, а нас не пригласили!

Чимин появился тоже неожиданно, напугав всех громким голосом, и Намджун растерянно осмотрел равнину, на которой совершенно негде спрятаться. Серьёзно, как они умудряются подбираться незаметно? Хотя больше волновало русала появление Юнги, как всегда спокойного, тихого, неприметного. И обладающего способностью усмирять верещащего Чимина, как оказалось. Впрочем, даже когда Пак сбавил громкость, всё равно было слишком шумно, потому что Тэхён верещал от счастья, Чимин его подначивал, на что огрызался Чонгук, который тут же получил нагоняй от Юнги, и от этого всего болела голова. Разумеется, в такой обстановке Намджун просто не мог думать о серьёзных вещах, а потому сначала пал жертвой своего брата, что обвил всем собой, светясь ярче солнца, а после невольно втянулся в разговор с Юнги, который нехотя делился подробностями жизни акулидов.

В целом ничто не предвещало беды, как говорится. Яркие солнечные лучи, белоснежный песок, шумная компания из родных людей вокруг, переливы разноцветной чешуи на хвостах русалов и вьющиеся вокруг разноцветные стайки рыб. Ярко, шумно, весело. Просто сама цветущая жизнь, которой не грозит увядание, вот только...

- Чон Чонгук.

Это не был крик или рык, не было злобное шипение, просто спокойный негромкий голос, но от него мурашки побежали по спине у всех присутствующих. Первым, разумеется, обернулся Чонгук, за ним Намджун, а после и все остальные в изумлении уставились Сокджина. На очень недобро смотрящего на собравшуюся компанию Сокджина, что скрестил руки на груди и пронзал тяжёлым взглядом сжавшегося акулида.

- Немедленно плыви сюда, паршивец.

Намджун видит, как по телу Чонгука бежит дрожь, видит его явное желание попытаться удрать, видит бесконечное беспокойство в глазах Тэхёна и то, как младший цепляется за чужие плечи. Но Чонгук никогда не был трусом, никогда не бежал от опасности, а потому лишь обернулся, чтобы прижаться ко лбу обеспокоенного Тэхёна губами, оставляя лёгкий поцелуй, а после нерешительно поплыл навстречу Сокджину, что застыл метрах в восьми от компании, давая понять, что приближаться не собирается.

- Прежде чем ты начнёшь меня ругать, что бы там ни было, это не я, - пробубнил Чонгук, замерев перед Сокджином и не решаясь посмотреть ему в глаза. - Я всё это время был дома или с Тэхёном, даже близко не подбирался к твоей пещере, местной живности и вообще к расколу в целом.

- О, я знаю, - прошипел Сокджин, дёргая мальчишку к себе за запястье. - И хочу спросить, какого чёрта? Ты что, бессмертным заделался? Ты хоть знаешь, какие проблемы могут быть из-за солёной воды с твоими ожогами, засранец? Но ты ведь гордый, никогда не признаешь, что тебе помощь нужна. Ты хоть обрабатывал их чем-то? Да что уж там, глупый вопрос, конечно нет! Что, ума с собой мазь взять не хватило? И что ты так смотришь на меня, паршивец? Всегда знал, пороть тебя в детстве надо было, глупый ты ребёнок, так нет же, пожалел, а теперь...

Сокджин продолжает ругаться и причитать, размахивая руками, хмуря брови и невольно дёргая всеми щупальцами, что сворачивались кольцами, а после вновь выпрямлялись, а Чонгук смотрел на него огромными глазами, слушал упрёки и нотации, а потом...

- Прости...

... бросился на шею. Сокджин так растерялся, что едва словами не подавился, застыл весь, не зная, как себя вести в этой ситуации. Негромко пискнул на этом моменте переволновавшийся Чимин, зашипел Юнги, в руку которого акулид вцепился мёртвой хваткой, и охнул Тэхён, не понимающий, что вообще происходит. Зато Намджун сразу всё понял и не смог сдержать улыбки при виде тающей маски напускной суровости на красивом лице.

- Вечно заставляешь меня волноваться, паршивец, я из-за тебя поседею раньше времени!

- Ты же ведьма, придумаешь что-нибудь, - пробубнил в ответ Чонгук, продолжая крепко обнимать старшего.

Разумеется, Сокджин не мог просто так сдаться, но Намджун видел, с какой мягкостью тот обнимает Чонгука, с каким волнением смотрит на воспалённые ожоги, которые без должного ухода не собирались исчезать. Да, ведьмак поступил жестоко, но не Намджуну судить его, а потому русал лишь наслаждался открывшейся глазам картиной, полной любви, нежности и заботы. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, Сокджин берёт себя в руки и отпихивает Чонгука в сторону, неловко осматривая пялящихся на них остальных парней, и поводит плечами, что выдаёт его нервозность и смущение.

- Я принёс тебе мазь, раз уж ты сам не додумался взять её. Наноси три раза в день, мажь пожирнее и всё пройдёт быстро. Правда, с твоей любовью быстро плавать она будет смываться, так что попроси своего суженого обвязывать водорослью, тогда точно всё будет хорошо. И банку не разбей, вернуть не забудь, у меня всё-таки запасы тоже не бесконечные.

- Хорошо, - послушно кивает Чонгук и тепло улыбается. - Посидишь с нами?

- Хм... - Сокджин осматривает остальных и фыркает. - Грубиян Юнги, глупая розовая рыбка Чимин, ещё одна потенциальная рыбка в лице Тэхёна, непослушный ребёнок в твоём лице и безрассудный Намджун, который сам не знает, чего хочет. Нет, спасибо, я лучше напою кракену ещё одну колыбельную и сварю какое-нибудь новое зелье. Всего доброго.

Сокджин удаляется быстро, не оборачиваясь на окрики Чонгука, и Намджун чувствует невольное разочарование. Он и не ждал, что Сокджин останется, не такой он по своей натуре, но провести в его обществе ещё хотя бы пару минут отчаянно хотелось. И снова вопросы поплыли в голове. Почему так хочется, чтобы этот грубый, заносчивый, жестокий, любящий издеваться...

- Красавчик, - припечатывает Тэхён.

- Да, - эхом отзывается Намджун, а после дёргается, переводя осмысленный взгляд на улыбающегося брата, и вскидывает брови. - Что?

- Сокджин. Он очень красивый. Необычно, конечно, видеть вместо плавника щупальца, я и не думал, что такой вид вообще существует, хотя папа о нём и рассказывал байки, но в этом есть своя изюминка. Теперь я понимаю, почему ты постоянно вился вокруг него и пытался всеми способами добиться внимания.

- Я этого не делал, - бормочет ошарашенный Намджун и смотрит на брата круглыми глазами.

- Ага, да как же, - фыркает Юнги, поглаживая Чимина по волосам. - Вился вокруг него постоянно, терпел его грубости и колкости, ничего не сделал, когда он чуть тебя не пришиб в порыве своих неконтролируемых совершенно эмоций, выносил его нарциссизм и постоянно рисковал своей жизнью из-за мелочей.

- Что?

- Что слышал. Он не собирался варить тебе никакое зелье, чтобы сделать человеком, оно у него готовое всегда под рукой для своих нужд. Он гонял тебя по всему морю и даже дальше за редкими ценными ингредиентами для своих экспериментов, за которыми было лень тащиться самому. Ты рисковал своей жизнью, тратил своё время на его прихоти по своей воле, хотя под конец уже даже был неуверен, надо ли оно тебе, это все вокруг видели. А теперь ещё отнекиваешься. Смешно слушать.

- Но я...

- А ещё ты просто не можешь спокойно жить теперь без него, - подхватил эстафету Чонгук, обвивая руками Тэхёна, что тут же прильнул к широкой груди своей официальной теперь пары, светясь от счастья. - Сколько вы с ним знакомы? Чуть больше месяца? И за это время ты слова доброго от него не слышал, всё насмешки и попытки уколоть побольнее, а в итоге? Он приказал на глаза не показываться, ты и не показываешься. Сидишь весь такой грустный и одинокий, ни с кем не разговариваешь, постоянно в своих мыслях витаешь и так часто и тяжко вздыхаешь, что это уже раздражать начинает.

- И ты, - улыбается Чимин, чертя звёздочки на песке, - приносишь ему подарки. Боишься, что он никогда больше с тобой не заговорит, что никогда не пустит на порог своей пещеры, а всё равно оставляешь для него безделушки. Я знаю, я видел тебя пару раз случайно, а ещё у Сокджина кораблей в бутылках стало больше. Он хихикает совершенно ужасно, когда раз за разом переставляет их на полке со своими самыми любимыми вещами, и смотрит на них, как на нечто бесценное. И думаю, дело далеко не в стекляшке, пробке и куске деревяшки.

Когда на тебя смотрит четыре пары искрящихся весельем и насмешливым снисхождением глаз, становится немного неуютно. Намджун сначала ёрзает, осматривая свой хвост и делая вид, что не понимает, о чём речь идёт, после вновь осматривает всех и поджимает губы, а после и вовсе бубнит что-то непонятное и срывается с места под ехидные смешки Юнги.

«Глупости всё это» - крутится в голове на повторе.

Да, Сокджин красивый, но это совершенно ничего не значит. Он грубый, заносчивый, высокомерный и абсолютно невыносимый. Намджун не оставляет ему никаких подарков, это всего лишь попытка принести свои извинения. Направляясь в радужную пещеру, надеясь там вновь погрузиться в тишину и покой, русал раз за разом прокручивал все встречи с Сокджином в голове, вспоминал все взгляды, все касания, все слова, что были сказаны. А после резко тормозит, зависнув на краю бездны. Чернеющая вода привычной дрожью оглаживает позвоночник, перепад температур ощутим как никогда, а Намджун смотрит на чернеющий разлом и не понимает, как здесь очутился. За своими мыслями он и не заметил, как сменил направление. Мысли, мысли, мысли. Что там было? Что-то приятное, что же это?

- Ох...

Выдох рвётся с губ, а в памяти янтарные глаза с темнеющими крапинками, тёплые широкие ладони, что держат за руку, кожа которой покрыта жирным слоем мази, и тёплая усмешка Сокджина. Он тогда хотел обработать порезы на хвосте, но Намджун не позволил, ведь хвоста может касаться только собственная пара. Даже в семьях чужих хвостов старались не касаться, и сколько бы раз Намджун не тискал Тэхёна, не щекотал его, не прижимал к себе, он никогда не касался хвоста, потому что это было чем-то неприличным. А Сокджин хотел его коснуться, хотел позаботиться о нём тогда, хотя наверняка знал о том, что позволяет себе слишком многое, и...

- Ты заходишь или опять собираешься бросить всё на пороге и удрать?

Кожа Сокджина в свете кристаллов кажется медовой, и Намджун застывает в нерешительности, не зная, что сказать. У него с собой сегодня ничего нет, даже любимой сумки, в которой всегда было полно безделушек, и Сокджин замечает это, конечно замечает, и усмехается, глаза закатывает, а после кивает головой, разрешая следовать за собой. В молчании они доплывают до пещеры, Сокджин опускается в своё кресло и подпирает подбородок ладонью, рассматривая притихшего русала, а после усмехается.

- Что, жалость взыграла? Не захотел оставлять меня одного?

- Я не думал об этом, - честно признаётся Намджун и подплывает ближе, скромно садясь на один из валунов вокруг «стола». - Но сейчас, когда ты сказал об этом, почему не остался с нами? Знаю, ты любишь одиночество, это сложно не заметить, но так же сложно игнорировать то, как ты при любом возможном случае начинаешь рисоваться. Не думаю, что ты имеешь что-то против остальных, так почему?

- Наблюдательный, да? - привычно подначивает Сокджин и пожёвывает щёку изнутри, задумчиво осматривая набитые под завязку полки в стенах. - Я просто не могу отлучаться надолго. Каждый из нас так или иначе привязан к какому-то месту, я привязан к этой пещере, к этой бездне, к кракену. Думаю, было бы не очень здорово, если бы он проснулся, а меня не оказался бы рядом.

- Но ты отправлял меня в дальние воды, куда не раз плавал сам, а туда плыть несколько дней. Не думаю, что пара часов в нашей компании обернулась бы катастрофой, если ты исчезал на большее время.

- Верно. Но не тогда, когда он только уснул. Мне приходится постоянно усыплять его раз за разом, чтобы никакие волнения его не разбудили. Раньше он был в той стадии, когда акула могла вцепиться зубами в щупальце, а он бы и не подумал проснуться, но сейчас даже простое колебание воды заставляет его пробуждаться. Лишь когда вновь станет темно и холодно, а его щупальца вновь начнут беспорядочно блуждать в водной толще, я смогу куда-то отлучиться. Но этого ждать долго, почти полгода. Наверное, из-за этого по большей мере я и разозлился на Чонгука так сильно. Я и раньше был прикован к этому месту, а теперь словно чувствую цепь, обвитую вокруг горла. Мерзкое ощущение, никогда не любил его.

- Я мог бы составлять тебе компанию. Знаешь, мне всё равно делать особо нечего, только если родители не попросят помочь, а Тэхён сейчас всё время с Чонгуком пропадает. Не скажу, что мне одиноко, но я мог бы иногда скрашивать твои тихие часы своим присутствием. Обещаю, что не буду пить из незнакомых склянок и совать нос в твой котёл.

- И не трогай больше мои вещи без разрешения.

- Не буду.

Сокджин ничего не отвечает, лишь привычно усмехается, а после и вовсе срывается с места, бормоча что-то о забытом зелье и «надеюсь, я не забыл вернуть книгу в вакуум, она же растворится», но Намджун всё равно чувствует заполняющее душу облегчение, улыбается, хотя никто и не видит. Русал не верит словам с очевидным подтекстом остальных, но точно осознаёт для себя, что очень рад тому, что ведьмак его не прогнал. Сокджин, конечно, не самая приятная личность в общении, но Намджуну он интересен, очень интересен, и...

- Надеюсь, мы подружимся, - выдыхает русал и неторопливо плывёт в соседнюю пещеру.

Там кристаллы сверкают, бурлит ужасного болотного оттенка жижа в котле, а вокруг кружит явно злой на самого себя Сокджин, что судорожно пытается исправить ситуацию, да только не очень-то получается. Выглядит растрепанный раскрасневшийся ведьмак весьма жутко, как раз подходит под стадию «одно слово и черпак летит в голову», как упоминал Чонгук, но Намджун больше не боится, садится в уголке и с интересом наблюдает за чужой работой. Сокджин одаривает его подозрительным прищуром, но ничего не говорит, возвращаясь к работе. Намджун чувствует, как ещё одна улыбка расплывается на лице.

***

Намджун никогда не задумывался о том, чтобы выбраться на поверхность ночью. Ему по душе всегда было голубое небо и яркое солнце, но вот сейчас его давно высохшие плечи ласкает бледный лунный свет, а над головой светятся мириады звёзд, отчего дух захватывает. Как давно Намджун в последний раз видел темнеющее небо и луну, огни замка вдалеке, как давно он вообще поднимался на поверхность, чувствовал солёный ветер, бьющий в лицо?

- Это довольно странно, - негромко тянет Сокджин, сидящий рядом на выступе прибрежной скалы.

Намджун не знает, что тот имеет в виду, но согласно кивает, потому что странного этой ночью хватает. Непривычно делить подобные минуты на двоих, непривычно подниматься на поверхность с кем-то. Намджун вообще удивлён тем, что происходит, ведь Сокджин был тем, кто предложил подняться на поверхность, но и не может этому не радоваться. Тихо, спокойно, по-своему уютно. Эти ощущения наполняют душу каждый раз, стоит Сокджину оказаться рядом. С того момента, как ведьмак позволил русалу находиться рядом, прошло довольно много времени, и пусть никаких изменений его мерзкий характер не претерпел, всё равно Намджуну нравилось проводить с ним время. Сокджин был интересным собеседником, действительно хранил в своей памяти множество интересных историй, которыми делился в приходы хорошего настроения, а ещё, как оказалось, был прекрасным слушателем. Разумеется, мужчина подначивал, посмеивался, глаза закатывал, но слушал, давая понять, что поможет в случае чего, и это было приятно. Намджун ни на кого особо положиться никогда не мог, сам выступая в роли опоры.

- Огни замка такие яркие сегодня. Наверное, очередной бал в самом разгаре, - замечает Сокджин, рассматривая светящиеся окна. - Знаешь, на самом деле жить там просто ужасно, я никогда не понимал тех, кто этим кичился. Даже прислуга отчего-то считала себя особенной, хотя относились к ним, как к грязи под ногами. Я ненавидел, когда отец тащил меня на очередное сборище вельмож, на котором никогда не обсуждалось ничего существенного. Все эти старики были такими глупыми и бесполезными, у меня уши вяли в их присутствии. И да, ты можешь уже наконец-то вдохнуть.

Сокджин смотрит через плечо и усмехается, Намджун судорожно вдыхает солёный воздух и смотрит огромными глазами. Они никогда не говорили о прошлом Сокджина, хотя тот и был в курсе, что Чимин проговорился. Намджуну всегда было любопытно узнать эту сторону жизни Сокджина, его прошлое, но русал просто не знал, как задать свой вопрос, видел, замечал, что старшему эта тема неприятна.

- Ты всегда хотел попасть в людской мир, - продолжил Сокджин, любуясь серебряной лунной дорожкой на воде, - и я никогда не понимал, зачем. Твоё любопытство понятно, но те жертвы, на которые ты готов был пойти, никогда бы не окупились. В том мире правят сильные и богатые, а жалкие и бедные за людей-то не считаются. Есть господа, а есть слуги, есть те, кто получает всё лишь потому, что родился в нужной семье, а есть те, кто лишены всего с самого рождения, ведь им не повезло с родителями. Забавно и то, что в бедных семья кровные узы как никогда ценятся, а в богатых семьях все вокруг играют роль разменных монет. Когда я ответил отцу, что собираюсь уплыть в дальние земли, он кричал, рычал, слюной брызгал, забил графин с вином о стену. Он был взбешён моим желанием наконец-то самому управлять своей жизнью, заявил, что никуда я не поплыву, что он мне уже невесту нашёл, брак с которой приумножит богатства нашей семьи.

- Но ведь ты никогда не видел эту девушку, как же так?

Намджун выглядит озадаченным, Сокджин посмеивается и собирает ладонями морскую пену, что в лунном свете будто сияет изнутри.

- Это никого не волновало. Если семья знатная, дети в ней априори считались выгодной партией и плевать, немые они, слепые, глухие или и вовсе уродами родились. Главное не женить или выдать замуж своего ребёнка, главное захапать себе больше денег и власти. Никого моё будущее не интересовало, потому что все вокруг живут так, моего отца тоже заставили силком на матери жениться, и почему-то никто в этом ничего странного никогда не видел. Но я этого не хотел. Не хотел быть марионеткой, не хотел служить очередной разменной монетой. Я просто хотел свободы, хотел отправиться в дальние воды, что влекли меня с самого детства.

- Ты сбежал?

- Хотел, но меня поймали. Знаешь, розги - это ужасно, у меня на спине живого места не было. А потом, через несколько дней, я вышел на рынок ранним утром и встретил женщину. Очень красивую женщину с очень странными глазами. Она была молода, свежа, но в глазах я видел бесконечные годы, прожитые ею. Она подошла ко мне сама, раскрыла то, что у меня на душе, хотя я и слова не вымолвил, а после сказала, что знает средство.

- Она сделала тебя таким?

- Она меня обманула.

Пена комком летит в беснующуюся воду, взбитую щупальцами. Сокджин сжимает края камня до трещин под пальцами, Намджун разрывается от любопытства, но не смеет рта открыть, ведь ведьмак выглядит так, будто готов заставить вскипеть всё море. Но через несколько минут мужчина немного успокаивается, взгляд его меняется, давая понять о вновь обретённом душевном равновесии, и Намджун вновь начинает дышать без опаски.

- Она рассказала мне красивую историю, очень красивую, полную лжи и прикрас, заманила в свои сети и подтолкнула к неверному шагу, что казался мне невероятно сладким тогда. Она предложила мне свободу и бесконечный океан, не требуя ничего взамен, и я, такой глупый, такой бесконечно глупый, согласился. Я думал, что стану кем-то, подобным тебе, а вместо этого занял её место. Морская ведьма была умна и хитра, умела пустить сверкающую золотом и серебром пыль в глаза. Я помню, как в назначенный час пришёл на утёс возле моря, помню, как светились её волосы в лунном свете. Она пела, пела так красиво, но я никак не мог разобрать слов, ведь мне был незнаком тот язык, а после в воде завертелась, закружилась гигантская воронка. Мне было любопытно, я подошёл ближе к краю, чтобы рассмотреть получше, и это было ошибкой. Помню, когда упал в воду, почувствовал боль и холод. Поднятый песок и мелкие камни резали кожу, царапали глаза, забивались под одежду. Я вынырнул лишь на секунду, чтобы увидеть её силуэт где-то далеко наверху, чтобы услышать сумасшедший смех, а после... После водоворот утянул меня в открытое море.

- Она обманула тебя, чтобы ты занял её место? - робко спрашивает Намджун через несколько минут молчания, и Сокджин пожимает плечами.

- Я так думаю. В её глазах всегда была тоска, застарелая, мёртвая, такая жуткая. Она, наверное, устала от своего существования и решила с ним покончить, переложив тянущий ко дну груз на меня, легкомысленного и глупого, так удачно подвернувшегося на пути. Но я не такой, как она, я смог адаптироваться, смог привыкнуть. Думаю, прошло слишком мало времени, чтобы я мог хотя бы приблизительно понять, что чувствовала она, но знаешь... Не думаю, что у неё был кто-то здесь, под водой, не думаю, что она вообще знала о других. У меня же почти сразу появился Чонгук, что по ошибке забрёл в раскол и в панике метался во тьме, пока не увидел свет моей пещеры. Он был совсем маленьким, но слишком уж любопытным, неусидчивым, таким... Знаешь, таким очаровательным ребёнком. Я полюбил его сразу, заботился о нём, воспитывал, а после оказалось, что он такой не один. Сначала рассказы о «мальчике с радужным хвостом», которого он встретил на границе, куда поплыл, нарушая запрет родителей, а после объявившийся на пороге Юнги, что приходится ему родственником по линии материи, которому дали наказ следить за непослушным чадом. Из-за того, что Чонгук сбегал ко мне, Юнги стал частым гостем, мы подружились. После и остальные постепенно узнали о моём существовании.

Намджун улыбается, понимая, что «мальчик с радужным хвостом» является его братом, но улыбка его гаснет, стоит только маске тоски появиться на лице Сокджина.

- Ты говорил, что я жесток, Намджун. И да, я соглашусь с тобой. Иногда я перегибаю палку, но лишь из-за того, что боюсь потерять дорогих мне существ. Чонгук всегда влипал в неприятности, с самого детства, даже если не желал того. Юнги из-за Чонгука тоже подвергался опасности, а уж когда мелкий влюбился в твоего брата, то и вовсе всё покатилось под откос. Знаешь, акулиды очень закрытый клан, они не любят пускать кого-то нового, не любят чужаков, предпочитая оставаться в тени. Когда Юнги узнал о том, что Чонгук полюбил Тэхёна, он был в ярости. Никогда не видел его таким диким, думал, он Чонгука просто на куски разорвёт. Это было давно, очень давно, тогда Мин ещё был чёрствым и необщительным, тогда он ещё не открыл своё сердце Чимину и своим друзьям. Но Чонгук плевать на всех хотел, Чонгук сказал, что от семьи откажется, если потребуется, чтобы быть рядом со своим Тэхёном, и это было так... Я никогда не видел таких сильных чувств, из-за них я как никогда проникся к этому шумному мальчишке, из-за них я не позволил Юнги вмешиваться, пригрозив. Помнишь ту водоросль, что схватила тебя, когда ты впервые приплыл?

- Двоюродная сестра брата нынешнего правителя в поселении акулидов. Почти королевская кровь, - тут же отрапортовал Намджун.

Сокджин вскинул брови, смотря удивлённо на смутившегося под его взглядом Намджуна, и рассмеялся, отчего щёки русала заалели ещё сильнее.

- Ты запомнил дословно, это довольно мило, - посмеиваясь, протянул ведьмак и как будто невзначай коснулся чужой ладони своей, улыбаясь. - Верно, именно эта водоросль. Думаю, тогда ты подумал, что это всего лишь попытка запугать тебя, но нет. Эта девушка была выбрана в невесты Чонгуку, считалась невероятно выгодной партией. Знаешь, чем мне не нравятся девушки-акулиды? Они как настоящие акулы. Страшные, жестокие, хищные, хитрые, кровожадные. Она заявилась ко мне и устроила истерику, требовала помочь ей отвадить Чонгука от «радужной вертихвостки», а когда я отказался, недобро оскалилась, выпуская когти, и заявила, что сама разберётся. Я не мог позволить пострадать Тэхёну, не мог позволить разбить сердце Чонгука. Нежные и трепетные чувства, что завязались между ними, были для меня невероятным, невиданным, диковинным чудом, и я просто...

- Ты обманул её и сделал такой, - заключает Намджун и нерешительно, робко обхватывает пальцами чужое запястье, поглаживая тёплую сухую кожу. - Значит ты спас жизнь моего брата, я... Пусть и запоздало, но я хочу сказать «спасибо». Почему-то мне кажется, она бы не стала угрожать или запугивать, и мы бы никогда так и не узнали, что случилось с Тэхёном, куда он пропал и почему.

- Верно мыслишь, - отзывается Сокджин, задумчиво смотря на чужие пальцы, что бледностью выделялись на чуть смуглой коже ведьмы. - Акулиды славятся своей жестокостью, она бы не стала разговаривать, сразу бы натравила боевых акул и всё. Я поступил жестоко, знаешь, она ведь в каком-то роде всё понимает, видит, чувствует, продолжая существовать, но мне не жаль её. Я хочу, чтобы Чонгук и Тэхён были счастливы, оберегая то трепетное и нежное, что между ними, и готов помогать им любимыми средствами, даже такими.

- Это удивительно...

- Что именно?

- Ну... Не сочти за грубость, но ты не производишь подобного впечатления. Ты чаще всего ведёшь себя грубо и высокомерно, любишь высмеивать чужие ошибки, постоянно доводишь Юнги до кипения, любишь подтрунивать над Чимином, постоянно ругаешь Чонгука и даже на меня порой смотришь так, будто вот-вот голову откусишь. Но при этом под всеми этими масками ты прячешь доброе сердце и мягкую душу. Ты заботливый и внимательный, готовый всегда помочь, ты не задумываешься о том, чего тебе это будет стоить, просто делаешь и всё. Говоришь, что любишь одиночество, но если долго не навещать тебя, начинаешь упрекать, бубнить и угрожать расправой. Ты такой странный, Сокджин, но... Знай, мы все тебя очень любим. Даже Юнги, хотя он бы уж точно попытался откусить мне голову, если бы услышал это.

Намджун не смотрит на Сокджина, уставился взглядом в тёмную воду с серебряными бликами, и лишь сильнее сжал чужое запястье. Тишина нервировала, русалу было неловко от своей откровенности и покрасневших щёк, а после уже от того, как крепко чужое щупальце обвило за пояс.

- Что ты...

Договорить Намджун не успел, вскрикивая и сваливаясь в воду. Через секунду русал вынырнул на поверхность, отфыркиваясь и смотря недовольно на Сокджина, но тут же сдулся. Ведьмак выглядел смущённым, очень, и у него лицо раскраснелось даже сильнее, чем у Намджуна, у которого при виде открывшейся картины сердце начало стучать так быстро, словно хотело пробить грудную клетку.

- Ким Намджун, будешь болтать подобные глупости, сварю из тебя суп, - припечатал Сокджин и спрыгнул с утёса в воду.

Глаза в глаза и как-то очень неловко. Намджун рассматривает чужие зрачки, что светятся в тёмной воде, и не знает, что ему теперь говорить или делать, стоит ли вообще что-то предпринимать, а Сокджин задачу не упрощает, скользит медленным взглядом сверху вниз, осматривая бликующую чешую на хвосте, а после вдруг срывается в сторону. Если бы не чужая хватка на запястье, заставляющая плыть следом, русал бы так и тормозил, после отправившись домой и прячась от ведьмы ещё несколько дней, смущаясь показаться на глаза, но обошлось. Сокджин всегда обладал удивительной способностью читать чужие эмоции, прочитал их и сейчас, просто смотря на русала, что не знал, куда деть себя после столько откровенной речи.

«Глупая маленькая рыбка», - крутилось в голове ведьмака, а губы сжимались в тонкую полоску, лишь бы не дать улыбке показаться на лице.

Останавливаются они лишь тогда, когда перед глазами простирается бездна. Сокджин наконец-то отпускает чужую руку, не зная, стоит ли пригласить к себе или распрощаться, а Намджун и не хочет уплывать, но ведёт себя тихо, боясь того, что его отправят домой. Но вот Сокджин неторопливо погружается в тёмные воды, и русал следует за ним, понимая, что ему безмолвно предоставили выбор. В темноте и холоде, что вновь воцарились в разломе, опять мерзкое ощущение слежки, вновь касания со всех сторон, и Намджун невольно ускоряется, цепляется за чужую руку, чтобы почувствовать спокойствие. И улыбается, чувствуя, как чужие пальцы сжимают крепче его ладонь.

Позже, когда они уже сидят в уютной пещере и разноцветные пятна раскрашивают цветами чешую на хвосте Намджуна, русал вспоминает о том, что интересовало его даже чуть больше, чем прошлая жизнь Сокджина. Подловив момент, когда ведьмак оставил в покое привычно бурлящий котёл и уселся за стол, перебирая склянки, русал подвинулся ближе, привлекая к себе внимание, и складывает руки на столе, опуская поверх них голову.

- Расскажи мне о кракене? Откуда он появился здесь? Как ты научился его контролировать? Почему вы связаны?

- Как много вопросов для столь маленькой любопытной рыбки, - ехидно тянет Сокджин и усмехается, отметив чужой румянец на необычное прозвище. - Кракен - сторож морей и океанов, он как Цербер Аида, только существо, преданное морскому дьяволу. Я не знаю, как и когда он появился, но думаю, привязался ко мне, потому что я связан, как и он, с водной толщей самой магией, контрактом, который не смогу никогда разорвать. И я не учился контролировать его, я просто решил проверить свои догадки. Если в легендах есть жуткая тварюга огромных размеров, то очередному несчастному «герою» достаточно лишь сыграть или спеть, чтобы усыпить её. Я решил попробовать каждый из вариантов и чудом, не иначе, получилось. На самом деле мне не надо бы этого делать. Кракен должен спокойно перемещаться по водным просторам, но проблема в том, что из-за связи со мной он только и делает, что крутится рядом. Это слишком опасно для всех существ, что живут в этих водах, поэтому мне приходится его усыплять, так меньше риска и проблем.

- Это потрясающе, - искренне отвечает Намджун и улыбается, прикрывая глаза. - Ты можешь подчинить себе морского «пса» самого дьявола. Думаю, если наш прародитель когда-нибудь решит покинуть пост и найти себе замену, ты будешь идеальной кандидатурой.

- Вот ещё, - фыркает Сокджин, позвякивая разбираемыми склянками. - Не собираюсь влачить вечность в одиночестве. У меня есть куча идей и планов, желаний и мечтаний, а ещё без меня Чонгук совсем распустится. И кто-то должен будет присматривать за детьми этой шумной парочки, а там глядишь, и Юнги наконец-то решится и присвоит себе Чимина до скончания времён. И я ещё не показал тебе город и его окрестности, а на это потребуется куча времени и зелья, которое я сейчас варю. Так что перестань меня отвлекать, иначе действительно будешь ходить на кривых ногах, а кривые ноги в кальсонах...

- ... это худшее, что когда-либо видел мир, - отзывается Намджун, посмеиваясь, а после резко садится прямо и смотрит огромными глазами на ухмыляющегося Сокджина. - Постой, ты только что... Ты сказал, что я...

- Не ты, а мы. Между прочим, я периодически выбираюсь в город за нужными мне вещами и книгами. Думаю, будет довольно забавно взять тебя туда. Ты ведь всегда хотел увидеть мир людей, это будет моей тебе платой за то, что вместо меня добыл кучу разных полезных ингредиентов.

- Ты заставил меня собирать их обманом! - тут же взвился Намджун, на что Сокджин привычно закатил глаза.

- Боже, только не нужно драм, ладно? Я никогда не отправлял тебя в по-настоящему опасные места, и вообще-то это всё было ради твоего же блага. Я знал, что рано или поздно ты устанешь и сдашься, поэтому и третировал тебя, пытаясь отговорить от необдуманного совершенно поступка. Как видишь, я поступил правильно, и ты, такой шумный и надоедливый, всё ещё здесь, в кругу своей семьи, вокруг друзья, и ты даже имеешь возможность портить мне жизнь, нарушая долгожданное одиночество, и...

- И поэтому ты берёшь меня с собой в людской мир, - фыркает Намджун и невольно смущается, когда натыкается на непривычно тёплый взгляд.

- Да, поэтому я беру тебя с собой. Уверен, нам будет весело.

Сокджин отвлекается на зелье, привычно начинает бубнить что-то себе под нос, подтягивая к себе склянки, банки, плошки и книги, а Намджун прячет пылающее лицо, утыкаясь им в скрещенные на столе руки. В голове крутятся мысли о том, что не зря всё-таки парень поднимался когда-то давно к людскому берегу и встретил там того самого человека, ведь благодаря своему желанию попасть в людской мир русал встретил Сокджина. Такого язвительного, совершенно невыносимого, но в то же время невероятно притягательного, умного, интересного, заботливого... Краснея ушами, Намджун думает о том, что может продолжать так до бесконечности. Чуть повернув голову, парень окинул суетящегося возле костра мужчину взглядом и почувствовал, как в животе разом засновали маленькие разноцветные неугомонные рыбки, отчего захотелось бесконтрольно улыбаться и смеяться.

«Интересно, это похоже на то, что чувствует Тэхён, когда смотрит на Чонгука?» - задаётся вопросом русал и сам же смущается своих мыслей.

Он старался не думать о том, что на самом деле испытывает к Сокджину, как и не делал этого и ведьмак, откровенно смущая и порой выделывая такие вещи, что лицо пылало, но ничего не говоря напрямую. Юнги фыркал и говорил, что они - два идиота, Чимин затыкал его и томно вздыхал, сверкая глазами и говоря что-то о том, как это всё романтично. Чонгук скалился, засранец, и отпускал много смущающих шуточек, а Тэхён просто крепко обнимал брата и говорил, что счастлив за него. Все вокруг почему-то были уверены, что между Сокджином и Намджуном завязалось то самое трепетное чувство, открыто об этом заявляя, но Намджун пропускал всё мимо пылающих ушей, а Сокджин очень громко, грязно и долго ругался, попутно кидаясь книгами и черпаками в надоедливых «пошли вон, кто вас вообще звал сюда, надоели» гостей.

«Глупости всё это, я совсем не люблю его», - подумал Намджун, опуская ладонь на живот, в котором маленькие цветные рыбки как с ума посходили, и пряча счастливую улыбку.

Если бы он не был так занят волнующими его ощущениями и вновь посмотрел на Сокджина, то не поверил бы своим глазам. Хозяин пещеры давно уже не обращал внимания на бурлящий котёл, зелье в котором опять дало не тот цвет, который был нужен. Сокджин с теплом в глазах и эфемерной улыбкой наблюдал за крутящимся на месте Намджуном, что выглядел счастливым, взволнованным, таким...

«Свалился на мою голову, ещё одна шумная рыбка. Надоедает, мешается под руками, постоянно отвлекает от дел, суют вовсюда свой любопытный нос и... Нужно будет обязательно дать ему попробовать яблоки и восточные сладости. И угостить мятным чаем. Шоколад, нужно не забыть про шоколад и пирожные, а ещё сводить его в библиотеку и в мастерские, где делают все эти так нравящиеся ему вещицы. И не забыть про...».

Список в голове всё ширится, Сокджин жалеет, что не может всё это записать, но после отпускает эту мысль. Неважно, где они будут гулять, что есть и пить, что делать. Главное, что шумная рыбка в лице Намджуна будет рядом всё это время.

- Мы отлично проведём время вместе...

- Что?

Сокджин вздрагивает, понимая, что сказал это вслух, и смотрит на взволнованного Намджуна. Тот смотрит на него с такой привязанностью, с такой теплотой во взгляде и ещё чем-то новым, ещё не сформировавшимся, но бесконечно прекрасным, что в груди что-то ёкает и щёки против воли теплеть начинают. Всё это чертовски смущает, Сокджин просто ненавидит смущаться, а потому...

- Мешаешь мне, говорю. Сидишь тут весь такой счастливый, сверкаешь солнцем, отвлекаешь меня от работы! Ты когда в последний раз дома был? Давай, плыви отсюда черепашкой, Тэхён уже забыл, наверное, как ты выглядишь. Не хватало ещё, чтобы он приплыл сюда вместе с этим несносным ребёнком в лице Чонгука, а за ними увяжется Чимин, а потом Юнги приплывёт на нервы действовать и вообще...

- Я понял, - прерывает запыхавшегося от пылкой речи ведьмака Намджун и широко улыбается. - Поплыву домой, а к тебе загляну завтра на рассвете. Думаю, ты не откажешься снова подняться со мной на поверхность.

- Только попробуй снова разбудить меня, ты, несносный...

Намджун смеётся звонко, прерывая чужую речь, и спешно улепётывает, когда Сокджин начинает приближаться. Вслед долетает ругань и возмущения, но русала они уже не трогают, потому что он знает, всё это напускное. Выбираясь из бездны, направляясь домой и рассматривая светящиеся в темноте кораллы, Намджун вспоминает слова Сокджина о прогулке в людском мире и улыбается.

«Уверен, нам будет весело. Мы отлично проведём время».

На самом деле неважно, где, когда и как, хоть на суше, хоть в воде. Намджун везде будет чувствовать себя на своём месте, если рядом будет Сокджин.

|End|