Застолье.
Я не знал, сколько времени прошло.
- Ну как он?
- Ему заметно лучше. Скоро должен очнуться.
- Слава Богу.
- Ну ещё бы, если бы не специальный препарат, они скончались бы ещё в подземелье. Кстати, аномалия, вроде, на поверхности, а они её в подземелье обезвредили.
- Ты ошибаешься. Аномалия огромна, она уходит с поверхности и под землю, порождая там не меньше существ. Но теперь все позади. Глобальная катастрофа решена благодаря двум самоотверженным парням.
Я медленно разлепил веки, что показалось мне неимоверным усилием. Недалеко увидел профессора Банникова и кого-то из поисковиков. Кого именно, не узнал. Напротив лежал на койке перевязанный Клим с глубокими шрамами на лице. Он был без сознания.
Друзья заметили, что я очнулся и подошли.
- Ну здравствуй, герой. Очнулся наконец. Как ты? - мягко и ласково проговорил Банников.
- Очнулся, мать твою! - закричал Штык (теперь-то я его узнал). - Рассказывай, как ты, может, нужно чего?
- Клим... Как... Он? -жадно глотая воздух, прошептал я.
- За него не переживай, он в порядке. Просто пока без сознания, - ответил профессор.
- Роман... Веня... Отец... Моя голова, - бессвязно пролепетал я и почувствовал страшную усталость.
- Оставь его, Максим. Он совсем слаб. Пойдем, - Банников и Штык покинули комнату. Я закрыл глаза и, наверное, почувствовал вкус жизни. Я жив. Жив мой друг. Точнее, мой брат. Мы спасли от аномалии все живое.
Мы с Климом окончательно пришли в себя через несколько недель. Конечно, теперь мы не выглядели так хорошо, как раньше. Лица покрывали страшные шрамы, как и тела. А у меня на глазу остался шрам, будто волк сделал его своими когтями. И я гордился этим.
Однажды мы собрались у костра. Разнообразные закуски, водка. Первым свою рюмку поднял Душман.
- Давайте помянем погибших Романа, Вениамина и Вадима. Роман был прекрасным врачом, просто веселым парнем. Вениамин всегда отличался меланхоличностью, а Вадим... - при имени отца моё сердце сжалось в тугой комок, словно подушечка для иголок, - Вадим был сильным, волевым человеком. И у него остался достойный сын. За наших героев!
- За героев! За героев! - понеслось со всех сторон. Зазвенели рюмки.
Тогда я первый раз в жизни попробовал спиртное. Горло обожгло, но мне захотелось ещё. Все разговаривали, а я пил и пил.
Наконец кто-то взял гитару и заиграл.
"Давно погасли огни туманных надежд,
Давно затихли слова безумных невежд.
И только мысли летят в полночную даль,
Туда, где зреет рассвет, разгоняя печаль.
Ведь где-то есть она, другая страна,
Там, где царит любовь, там,
где всегда весна.
Где звуки арф и труб, где ангелы поют,
Где Богу и Христу хвалу все воздают!
Он был, он есть, он снова грядет.
Блажен, кто свят, кто верит и ждёт.
Он был, он есть и снова грядет.
Блажен, кто свят, кто верит и ждёт.
А завтра снова в бой, снова туда,
Куда ведёт своих тернистая тропа.
Туда, где горя нет, нет боли, нет слез,
Туда, где ждёт своих спаситель наш Христос!
Он был, он есть и снова грядет.
Блажен, кто свят, кто верит и ждёт.
Он был, он есть и снова грядет.
Блажен, кто свят, кто верит и ждёт.
О, как ты мне нужна, другая страна!
Там, где царит любовь, там, где всегда весна!
Где звуки арф и труб, где ангелы поют,
Где Богу и Христу хвалу все воздают!
Он был, он есть и снова грядет.
Блажен, кто свят, кто верит и ждёт.
Он был, он есть и снова грядет.
Блажен, кто свят, кто верит и ждёт!"©
Ещё во время песни я отошёл в сторону и закурил, тоже в первый раз. Клим бросился за мной.
- В чем дело, брат? - Клим положил мне руку на плечо.
Я повернулся. В моих глазах стояли слёзы.