Родственная душа

Солнце обнимало за плечи, длинные лучи пробивались сквозь складки одеяла и попадали на лицо. Кэллен распахнула глаза и ощутила восторг, представляя сегодняшнее торжество. Резкими движениями девочка спрыгнула с кровати и подбежала к письменному столу, собрав в руки пачку исписанных листов, прижав к сердцу. Кэллен заделала высокий хвост и спустилась вниз. Инга Дарлинг по привычке что-то напевала себе под нос, доставая из духовки ванильные пирожные.

– Ты не в прилавке? – Кэллен остановилась в проходе, наблюдая за процессом.

– Там папа, – отмахнулась женщина, ставя поднос на тумбу.

– Папа продает пирожки? – глаза округлились, губы изогнулись в удивленной улыбке.

– Да, – протянула Инга, осознавая всю странность ситуации. – Он сам вызвался помочь.

Кэллен налила кружку бананового чая и переложила пару пирожных с подноса на фарфоровое блюдце.

– Выглядишь безумно, так и не спустилась вчера на ужин, – со стороны мамы это был упрек. – Моя дорогая, что же ты делала все это время?

– Я писала.

– Сутки?

– Полагаю, душевные муки способствуют моему творческому развитию, – пожала девочка плечами. – Придешь сегодня на ярмарку? Я буду читать свою историю, – Кэллен провела пальцем по сахарной пудре. – Как всегда бесподобно.

– Мы придем вместе с папой. О чем рассказ? – женщина устало опустилась на стул, поглаживая низ живота.

– Это секрет. Я надеюсь, бабушка сможет прийти тоже, она вдохновила меня.

– Думаю, мы привезем ее, – согласилась Инга.

После завтрака Кэллен вновь вернулась в свою комнату. Инга Дарлинг достала для дочери белое платье с кружевным воротничком и рукавами-фонариками, уложила непослушные кудри детским спреем для спутанных волос с запахом земляники и забрала верхнюю часть изящным бантом персикового цвета.

– Твои любимые блестящие туфли в коробке в шкафу, – добавила мама, выходя из комнаты.

– Они напоминают мне сияющее на солнце золото, – глаза девочки горели восторгом.

***

В доме стоял настоящий переполох. Ярослав медленно доедал свое печенье, стараясь абстрагироваться от шума вокруг. Дядя А'ллен лениво листал каналы в телевизоре, Виктория домывала посуду, Даяна нервно бегала из комнаты в комнату, боясь забыть что-то очень важное.

– Так лучше, мам? – девочка остановилась прямо перед носом брата.

Ее пышное голубое платье сегодня особенно подчеркивало бездонность черных глаз, а цвета вороньего крыла волосы идеально прямыми прядями спадали до пояса. Виктория вытерла руки полотенцем и направилась в сторону спальни.

– Подожди немного, – крикнула она дочери через плечо.

Через секунду она появилась в руках с темно-синим узким ободком, украшенным жемчужными бусинками.

– Идеально, – заверила Виктория, добавив в волосы Даяны украшение. – Ты очень красивая.

Щеки Даяны запылали.

– Пап, – протянула девочка, глядя с надеждой.

– Чудесно! Чудесно! – ответил А'ллен, не переводя глаз с экрана.

– А ты? – Даяна остановила свое внимание на брате. – Где твой костюм?

– Сначала футбол, форму надеть не так сложно. Я возьму остальное с собой, – ответил Ярослав, слезая со стула. – А где Агата?

– Ушла за Тони, – пожала плечами Даяна, направившись в сторону лестницы на второй этаж.

***

Агата нерешительно постучала в дверь, кончики пальцев предательски пульсировали, к горлу подступал комок, волнение с новой силой приливало в голову. По ту сторону раздались шаги, и через несколько секунду дверь открыла  женщина в немного растрепанном и усталом виде. Ее домашний халат был запачкан следами от муки, пучок из волос заметно развалился, на лице оставались черные пятна, а под глазами вырисовывались круги.

– Извините за вторжение, – начала Агата.

Женщина сразу прервала девочку, жестом пропуская внутрь.

– Я делала уборку, не каждый день появляется возможность вычистить дом до блеска, – ее звонкий голос успокаивал. – Ты подруга Лизи? Позвать ее?

– Да, нет, – растерялась Агата. – Мы дружим, но я пришла к Тони.

– Тони? – женщина замерла, с интересом наблюдая за движениями девочки.

Агата словно приросла к полу.

– Мы вместе готовим выступление на сегодняшний вечер, и я подумала, что легче обсудить детали с ним лично, чем пытаться объяснить свои идеи по телефону.

Женщина кивнула, скрывая на лице улыбку.

– Мария, – протянула руку в ответ. – Значит, Тони выступает? – в голосе прослеживалось неподдельное удивление.

– Угу, – девочка кивнула. – Меня зовут Агата, я двоюродная сестра Даяны Якуниной.

– Точно-точно. Лизи говорила, что к Даяне приехали родственники. Проходи на второй этаж: первая комната по коридору, там ты найдешь Тони. Правда, он может быть не в духе.

– Да, я знаю, – Агата улыбнулась, смущенно глядя в пол. – Но я постараюсь его усмирить.

Мария рассмеялась в ответ и продолжила вытирать пыль с верхних полок шкафа для обуви.

– Осторожно, ступени лестницы еще сырые, – предупредила она.

На стене висело множество снимков, убранных в деревянные рамки. Маленький Тони гордо державший в руках кубок за первое место, Тони с медалями, Тони обнимает незнакомого мужчину в сером костюме; малышка Элизабет, снимок четверых человек, где все тот же мужчина держит на руках грудную Лизи... И больше ничего – никаких фотографий со школы, никакого мужчины, никаких наград. Половицы предательски скрипели под ногами. Агата остановилась у нужной двери и с минуту молча стояла, не рискуя войти. Собравшись с мыслями, девочка поднесла руку в тот момент, когда дверь открылась сама и ее испуганный взгляд столкнулся с возмущенным лицом мальчика. Оглядевшись по сторонам, он резким движением потянул Агату внутрь комнаты и закрыл за собой дверь.

– Что ты тут делаешь? – на удивление его тон оставался спокойным.

– Я пришла обсудить с тобой один момент.

– Это нельзя было сделать вечером? Позвонить? Мы с тобой – не команда, перестань воображать, что это так.

Агата стала водить глазами по помещению, пытаясь скрыть свою растерянность. Все те же награды, расставленные на полках, множество книг, заполонивших даже подоконник и свободное пространство под столом, макеты кораблей, снимок мужчины с задумчивым взглядом был приклеен над изголовьем деревянной кровати.

– Здесь давно не было ремонта, – Тони, казалось, смутился.

– Ничего, тут уютно, – Агата выдохнула.

– Уютно? Как ты можешь так говорить, когда твоя блузка стоит дороже, чем вся моя комната.

– Я бы предпочла иметь комнату вместо дорогой одежды. Я жила в стареньком доме на севере, там не было столько книг, не было окна, через которое бы меня будило солнце по утрам. Мы с братом спали на чердаке, где были две старенькие кровати, на которых когда-то спал мой отец с дядей, а еще там был плетенный ковер, деревянные стены, светильник с тусклым желтым светом и письменный стол в разы хуже твоего. Мы ели суп без мяса и фрукты по выходными, когда родители могли привезти. В деревне не было разнообразия в еде и сладостях, а бабушка не желала менять мебель и купить новый дом в более развитом месте. Там были только горы, озеро, ветер и холод большую часть времени. Одежда была единственной радостью, которую родители могли дать нам. Иногда у людей есть деньги, но их жизнь так запутана, что они даже не могут тратить их с толком.

Тони опустился на край кровати, сложив руки в замок. Его виски нервно пульсировали, дыхание учащалось, казалось, он старательно о чем-то думал.

– Что ты хотела обсудить?

– Я предположила, что мы можем прочитать стихи друг друга, чтобы лучше проникнуться переживаниями, ведь нам предстоит работа над школьной газетой, а мы почти не знакомы.

Агата была уверена, что мальчик выставит ее за дверь – так туманен был его взгляд, так тяжела энергия, исходящая от него.

– Хорошо. Оставь свой на столе, я выучу его до вечера, – Агата не верила своим ушам. – Мой возьми с верхней полки под кубком. Извини, лист немного помят. Но не придумывай себе лишнего, я не собираюсь быть твоим другом ни сейчас, ни потом.

Агата кивнула, достав из сумки записи. Его лист был исписан с двух сторон, довольно приятный почерк, красивый слог.

– Спасибо, Тони, – девочка вышла в коридор.

Мальчик ничего не ответил.

Из соседней комнаты раздался шум бьющегося стекла. Агата, не думая, поспешила на звук. В центре стояла Лизи, на полу лежали осколки зеркала.

– Почему ты здесь? – девочка выглядела расстроенной.

– Были дела с твоим братом, – Агата опустилась на пол. – Во что можно собрать осколки?

Лизи достала из ящика банку и, выкинув из нее цветные карандаши, протянула подруге.

– Пожалуйста, отойди в сторону, ты можешь пораниться, – Агата аккуратно собрала крупные части. – А лучше принеси мне веник и совок, чтобы я могла убрать остальное.

Девочка кивнула и скрылась за дверью. Через несколько минут она вернулась с Марией, женщина устало посмотрела на остатки зеркала.

– Ты веришь в приметы, мама? – Лизи выбросила содержимое банки для карандашей в мусорное ведро.

– Нет, это глупости, – женщина убрала остатки с пола. – Я верю в кривые руки и невнимательный подход, – затем обратилась к гостье. – Мне жаль, что ты стала свидетельницей всего этого, я бы хотела познакомиться с друзьями детей при иных обстоятельствах.

– Ничего, – искренне улыбнулась Агата. – Может, Вам нужна помощь?

– Разве что Лизи, она все еще не собралась на праздник.

– Я не хочу идти, – возмутилась девочка. – Я никогда не ходила. Почему теперь должна? Кэллен слишком просила меня, но ведь это нечестно. Я не люблю толпу, не люблю шум, соревнования и то, что приходится со всеми разговаривать.

– А ты не говори, – заверила Агата девочку.

– Но ведь это некрасиво.

– Ты должна делать то, что хочешь, а не то, что выглядит правильным в глазах других.

– Не могу не согласиться, – Мария поднялась с колен и завязала ручки мусорного пакета в ведре на узел. – Попрошу твоего брата выкинуть.

Агата перевела взгляд на Лизи. Ее лицо продолжало выражать тревожность.

– Ты сможешь заплести мне волосы в косы?

– С радостью, – девочка выдохнула, ощутив вкус победы.

***

Голоса болельщиков раздавались на всю округу. Подруги остановились на свободных местах для зрителей. Через сетку было видно взволнованных мальчиков. Максим что-то бурно обсуждал с Антоном, Денис завязывал шнурки на кроссовках, а Ярик молча сидел в углу футбольной площадки. Кэллен поднялась со стула и подошла к сетке, едва слышно позвав мальчика по имени. Ярослав обернулся, его лицо просияло.

– Все хорошо?

– Игра через пятнадцать минут, – его голос звучал испуганно.

– Знаю, но я уверена, вы справитесь.

– Спасибо, – мальчик медлил с ответом. – Как твой рассказ?

– Готов! – гордо улыбнулась Кэллен.

– Я рад, Кэллен, рад.

Девочка вздохнула и, решив больше не отвлекать Ярослава перед матчем, вернулась к подругам.

– Лизи, ты тоже пришла болеть за класс? – крикнул Максим, поправляя гетры.

Девочка смущенно кивнула, на лице парня проявилась радость, Кэллен почувствовала успокоение: в этом году получилось вытащить Лизи в люди.

Матч закончился победой мальчиков, а, так как в школе шестых классов было только два, класс Кэллен безоговорочно получил кубок и медали для каждого члена команды. Это было плюс пятнадцать очков в общую сумму, еще десять принесла Наташа Зонлова за лучший результат в интеллектуальной игре, двадцать пять – Кэллен и Даяна за лучший музыкальный номер, и еще пятнадцать – Лизи за лучший пирог. После объявления результатов девочки вместе разделили пирог, запах лимонного чая смешивался с осенним счастьем, на фоне разноцветных листьев пестрели не менее яркие платья школьниц. Ребята из выпускного класса поставили собственный шатер, от туда доносился громкий смех, звон бокалов и ощущение быстротечности времени.

Для Кэллен это была вторая ярмарка осеннего равноденствия. Будучи ученицей начальной школы, девочка не могла ходить на такие мероприятия, но, переступив порог «малышки», она загорелась желанием делать каждый год особенным и встречать его, словно впервые. Кэллен помнила, как в прошлый раз с Даяной пила яблочный сок, сидя на берегу моря, и как они пели песни под гитару вечером, глядя на темное небо, полное звезд. Тогда ее класс оказался вторым, но все меняется, и в это раз усилия дали плоды.

Ближе к пяти мальчики отправились купаться. Это был особый ритуал, последний день, когда море сохраняло тепло. На самом деле это было условно, ведь местные жители переставали купаться еще в начале августа, однако всегда находились туристы, приезжавшие сюда и в конце сентября, спокойно гуляющие в купальниках по пляжу, когда в доме Кэллен уже доставали легкие куртки.

Ярик заметно повеселел. Его глаза блестели. Тот факт, что он смог забить три гола из восьми, радовал его и помогал чувствовать себя нужным. С мальчиками он тоже ладил. Максим относился к нему по-доброму и с вниманием, другие – без особых снисхождений, так, словно он всегда был частью класса.

Агата какое-то время провела с Тони, что искренне удивляло всех вокруг. Казалось, скандинавская принцесса смогла найти к ледяному королю подход, и теперь он выглядел менее пугающим и раздраженным, чем обычно.

Макс пару раз пытался заговорить с Лизи. На удивление, девочка даже отвечала ему время от времени, вела себя скромно, но мило и приветливо. Одноклассник был бесконечно благодарен Кэллен за сегодняшний день, и та с удовлетворением наслаждалась вечером.

Все мечты сегодня сбывались.

С заходом солнца огни на шатрах и навесах горели ярким светом, играла живая музыка, зажигали костры: три – для средней школы, один – для учащихся десятых-одиннадцатых классов. Кэллен с восхищением смотрела в их сторону. Наблюдала за изящными движениями девушек, за вниманием со стороны парней. В их общении было что-то манящее, что-то, чего, в силу возраста, не было у младших. Пахло овощами и фруктами, свежей выпечкой и специями. С берега доносился шум прибоя. Волны ласково играли с песком, омывая замки, украшенные ракушками разной формы. В огне трещали полена, искры разлетались в стороны, заглядывали в сердца. Все классы расселились по своим кострам. Взрослые заняли места в кафе на открой веранде. Кэллен нашла взглядом родителей, мама с заботой улыбалась ей. Кэллен помахала в ответ и поймала добрый взгляд отца. Рядом с ними сидела бабушка: ее длинные седые волосы украшала золотая заколка, на бардовом платье блестела брошь со стрекозой. Родители Даяны расположились за столом на углу. А'ллен что-то рассказывал жене, на что Виктория громко смеялась в ответ.

– Нервничаешь? – рядом с девочкой опустился Ярик, его глаза выражали обеспокоенность.

– Я в предвкушении, – на лице Кэллен отражался свет от огня, в глазах сияли искры.

Мальчик взял подругу за руку и улыбнулся.

– Ты невероятно талантлива, Кэллен. Всем понравится.

Девочка кивнула в ответ, освободив руку.

Когда музыка затихла, шепот сошел на нет, а солнце окончательно скрылось за горизонтом, на сцену, украшенную множеством осенних листьев, свежих тыкв и самодельных игрушек, вышла мисс Лэй. Ее длинная плиссированная юбка колыхалась от ветра, светлые волосы выглядывали из-под желтого берета, губы в красной помаде и восхищенный взгляд, оглядывающий присутствующих, вызывали восхищение; а затем раздался ее плавный и пленяющий голос, привлекая внимание к сцене.

– Наша школа рада приветствовать гостей на ежегодном празднике осеннего равноденствия! В этом году ребята приготовили для вас самые необычные номера, они долго работали и старались придумать оригинальные выступления, чтобы удивить и поразить присутствующих. Сразу хочу поздравить победителей дневных игр – вы огромные молодцы и заслужили свои призы! Остальных же призываю не расстраиваться и насладиться сегодняшним вечером. Я с гордостью открываю вечерний этап талантов и приглашаю на сцену представителей выпускного класса!

Девушки и парни встали в пары, заиграла музыка, и они слились в вальсе. Кэллен с восторгом наблюдала за каждым из них. За тем, как плавно девушки совершали движения, как изысканно развивались их платья, за касаниями молодых людей, за тем, как они чувствовали музыку и их глаза горели страстью. Девочка неотрывно смотрела все выступление, мечтая когда-нибудь станцевать также с человеком, к которому будет испытывать нежные чувства.

От десятого класса выступала девочка. Она жонглировала кеглями и маленькими обручами.

– Я так у родителей в саду редиски кидаю, – шутил Антон.

Даяна бросила на одноклассника возмущенный взгляд.

– Что? – улыбнулся мальчик.

– Ему нравится тебя злить, – подсказала Кэллен подруге.

Но ей, видимо, очень нравилось злиться, потому что черноволосая продолжила колко отвечать на фразы мальчика, словно получала удовольствия от их бесконечной словесной перепалки.

От девятого класса выступил дуэт из мальчика и девочки. Они пели песню на английском. Хороший голос и приятная мелодия. Некоторые слова Кэллен едва различала.

Максим весь вечер поглядывал на Лизи. Девочка это прекрасно замечала и вечно смущалась.

– Вот поэтому я не хотела идти! – шепотом выругалась она Кэллен. – Он же только и делает, что смотрит, во мне дырка будет!

– Что плохого в том, чтобы нравится кому-то? – пожала девочка плечами.

Настала очередь восьмых классов. На сцену поднялся Тони, за ним неуверенно плелась Агата. Заметив страх в глазах девочки, Тони протянул ей руку, помогая подняться по лестнице. Кэллен быстро нашла в толпе Марию и заметила слезы в глазах женщины – она была счастлива.

– А сейчас хочется отметить, что ребята прочитают стихи собственного сочинения, поэтому пожелаем им удачи, – мисс Лэй кивнула и спустилась вниз.

Тони взял в руки микрофон. Все затаили дыхание. Лизи смутилась, Кэллен и Даяна переглянулись. Никто не проронил ни слова.

В чем есть твоя красота?
В том, что ты сильный и смелый
В том, что любая беда
Для тебя давно не проблема

В том, что тебе все равно
Кто по тебе ночью плачет
В том, что жить одному
Для тебя вариант всех прекрасней

Твоя красота в глыбе льда
Которая там, вместо сердца
В упорстве и достижениях,
Бессмысленно канущих в бездну

Твоя красота темней тучи
Чернее самой страшной депрессии
Я продала бы дьяволу душу
Чтобы видеть ее ежедневно

Кэллен была искренне поражена, громко хлопала и повторяла всем вокруг: «Хорошо же?»

– Это не Тони написал, – произнесла Лизи. – Я слышала, как Агата просила его поменяться, стих брата будет читать она.

И все же было что-то скрытое в глазах Тони, когда он читал строчки. Какое-то восхищение, тайная радость от прикосновения к прекрасному.

Агата медленно встала в центр, Кэллен заметила, как дрожали ее руки. Тони что-то едва слышно сказал ей, на что девочка заметно расслабилась и поднесла микрофон к лицу.

Забытые, ненужные отвратные,
Мы жаждем счастья,
Счастья не видать.
В ответ злорадствуем,
Грустим и так отчаянно
Мы просим радость, нас не покидать.

Бросаем вызов мы судьбе – злодейке,
Она в ответ молчит, и страшно мне.
Я слышу пение давно забытой скрипки,
Пытаюсь я внимать из уст твоих совет.

Все пролетело, позабылись годы,
А мы все так же мчимся в никуда.
Нас покориться не заставят горы,
Мы выше скал научимся летать

Девочка передала микрофон мисс Лэй. Кэллен с восхищением смотрела на Агату. Все присутствующие хлопали. Кэллен заметила связь, возникшую между сестрой Ярослава и Тони. Они не просто так поменялись стихами, они хотели передать что-то друг другу, и это выглядело в глазах девочки так романтично, так изысканно.

Настало время недолгого перерыва. Чем ближе был собственный выход Кэллен, тем больше она ощущала нервоз и тошноту. Ярик налил горячей воды из серебряного чайника в медную походную кружку, на столе из черного дерева лежали плитки шоколада, палочки корицы, бинокль и пара кексов с шоколадным сиропом сверху. Максим протянул один кекс Лизи, на что девочка тихо ответила: «Спасибо».

Кэллен терла замерзшие руки, свет фонарей сливался в один нескончаемый луч, разговоры, доносившиеся с веранды, запах кофе, шуршание листьев под ногами, пар от чайника – девочка буквально теряла голову.

– Все будет хорошо, Кэллен, – внезапно Ярослав притянул подругу к себе, и девочка почувствовала запах алое от его волос и костра – от толстовки. – Вспомни, почему ты любишь книги, какую радость тебе приносят эти рукописи.

Кэллен, не раздумывая, выдала:

– Моя любовь к книгам проявляется в их неаккуратности: чем потрепаннее и исписаннее мной книга, тем больше в ней заложено любви и понимания, тем чаще я перечитывала ее снова и снова, с трепетом выделяя каждую умную и прекрасную мысль.

– Видишь, держи это у себя в голове, когда пойдешь на сцену, однажды кто-то скажет так о твоем творчестве.

Кэллен кивнула, ощутив прилив вдохновения.

– Спасибо, Ярик! Я была на дне отчаяния и страха, но сейчас я счастлива, что смогу показать всем вам свою работу и поделиться чувствами, – Кэллен закинула в рот один из кексов.

– Я думаю, что нужно иметь талант: так ловко впадать из одного состояния в другое, – засмеялся мальчик, протягивая подруге кружку горячего чая.

Когда настала очередь Кэллен, девочка была полна решимости и сил. Мир со сцены выглядел по-своему чудным и странным. Родители с восхищением ждали рассказа дочери, мисс Лэй подбадривающе кивала, друзья улыбались.

Кэллен преследовала более важную цель, чем просто прочитать свою повесть. Она хотела, чтобы все узнали историю из жизни человека, которого она любила и которым всем сердцем гордилась. Кэллен хотела, чтобы другие люди тоже смогли разделить эти чувства, смогли понять и услышать голос тех, кто долгое время был в тени.