Broken.

                                   В этой жизни всегда нужно быть в движении. Бежать.

 
 
    Тяжело прощаться с отцом и Мэри. С друзьями. Но ещё тяжелее было объяснять родным, что мы с Крисом безумно хотим в Норвегию и уехать нам надо как можно быстрее. Отец ничего не понимал, не понимал этой спешки, но мы не могли сказать ему напрямую, что нам надо свалить ради благополучия близких. Спустя час долгого разговора папа и Мэри поняли нас, одобрили эту поездку и решили всё нам оплатить в честь приближающегося Рождества. Но Крис отказался, попросив оплатить лишь билет туда. Я звонила маме, чтобы предупредить её. Она начала паниковать, буквально сходить с ума, собиралась вылетать в Америку ко мне, но, слава Богу, папа смог ей всё объяснить по телефону и успокоить.

Кстати о нём. Тогда в его комнате, когда я сказал ему, что хочу уехать с ним на его родину, он не раздумывая крепко обнял меня. Мы долго стояли посредине его покоев в обнимку, но это было немного неожиданно с его стороны, я не думала, что он так отреагирует. В любом случае я смирилась, что месяц мне придется пробыть в совершенно другой стране. Я не представляю, как буду выживать там, ведь я не знаю норвежского. Только парочку фраз, да и то не самых хороших. Надеюсь, там знают английский.

Джереми и Фиби были в шоке от неожиданного решения. Фиби даже расплакалась, но все понимали, что так будет лучше.

Папа заказал билеты через интернет. Вылет планировался на вечер следующего дня. Я собрала вещи. Не все, конечно, ведь я уезжаю не на всегда. Надеюсь наш самолёт не разобьётся или нас не собьёт фура. Да, я сейчас очень оптимистична.

Папа дал нам деньги на расходы в Норвегии, но Крис убедил его в том, что это нам не нужно. Отец Шистада со всем поможет, так что всё в порядке. О нём он говорил слегка холодно, как мне показалось. Эта поездка обещала мне ещё кое-что, не только укрытие. Я думала узнать Криса поближе, ведь теперь мы будем постоянно вместе.

Настал момент прощания с Нью-Йорком очень быстро, я и глазом не успела моргнуть. Все мы уже собрались в аэропорту. На глазах Мэри и Фиби застыли слезы расставания. Я с болью в сердце смотрела на них, на отца и Джереми и не могла поверить в то, что мы и вправду улетаем. От грустных мыслей и на моих глазах навернулись чёртовы слезы. Мы все обнялись. Мэри перекрестила нас, это заставило улыбнуться, если честно. Папа поцеловал меня в лоб и наказал Кристоферу быть внимательным и заботиться обо мне. Ей богу, будто замуж за него выхожу в этом гребанном аэропорту.

Фиби и Джереми, кажется, было тяжелее всех. Они прощались с нами так, будто со второй семьёй. Особенно Фиби. Именно для неё мы и вправду стали настоящей семьёй. Она плакала, просила меня остаться, но в тоже время понимала - это необходимо. Мы обнимались очень долго, плача друг другу в рубашки.

Мы заняли свои места. Долго пришлось спорит с Шистадом о том, кто сядет у окна, но он как истинный джентльмен, уступил место даме, тоесть мне. Я радостная села на своё сидение и устроилась по удобнее, но когда увидела за стеклом полюбившийся город, снова загрустила.
Когда мы взлетели, я вставила наушники в уши и погрузилась в свои мысли, укрывшись пледом.

— Эй, принцесса, — Крис пихнул меня локтем. Я посмотрела на него, и похоже он сразу всё понял по взгляду.

— Не грусти, — он вставил один мой наушник в своё ухо и положил свою голову на мое плечо. После потерся носом о мою щеку и оставил лёгкий поцелуй на моей ключице. Я блаженно закрыла глаза, чувствуя как его волосы щекочат мою шею, и улыбнулась. Стало легче. Он посмотрел на меня.

— Клянусь, в Осло всё будет хорошо. Я не позволю тебе грустить, — он улыбнулся, и я тоже. Не могу сдержать улыбку, когда вижу его.

— Я верю тебе.

— Мои друзья уже ждут нас. Они тебе понравятся и ты им, уверен.

— Даже так? — я удивилась и засмеялась. Крис поцеловал меня в щеку, и я снова захихикала, чувствуя тот самый прилив счастья, который пришлось испытать в комнате дома Ребекки. Он прижал меня к себе, а я уткнулась в его шею. Я чувствую его запах, его рядом, наконец-то. Стало безумно тепло. С каждой секундой я понимала, как нуждаюсь в нем, и удивлялась тому, как сдерживалась все это время. В наушниках играла моя любимая песня, делая этот момент ещё лучше. Я запечетлила его в памяти навеки. Впервые мы совсем одни, так близко, так рядом. Впервые я почувствовала, что вправду нужна ему. От этого по моей коже бежали мурашки.

Он - это всё.

***
Новый чистый белый лист, без изъянов и помарок - наша жизнь в Осло.

Я вышла из самолёта, кутаясь в свой бомпер. Что-то я не рассчитала, в Норвегии сейчас намного холоднее, чем в Нью-Йорке. Хорошо, что додумался поддеть толстовку. Морозец здесь щиплет нос, чего дома не было. Но я всё равно шла с улыбкой, катив за собой чемодан. Крис же взял все остальные сумки. Мы стояли на стоянке, ожидая одного лучшего друга Криса. Он должен был приехать с минуты на минуту, но это ожидание буквально замораживало во мне внутренности.

— Я говорил тебе надеть пальто, — Крис ухмылялся. Он правда предупреждал меня о том, что тут довольно холодно, но я его не слушала, — Неужели не изучала географию, Роуз?

— Если ты будешь стоять здесь и выпендриваться, я тебя ударю. Учти, — говорила я дрожащем голосом.

— Ага, надеюсь у тебя руки от мороза не отвалятся, — он снова заулыбался, понимая, что был прав.

Наконец, к нам подъехала черная машина. Она выглядела шикарно, блестела на солнце, слепя мои глаза. Я сразу поняла, что её владелец чертовски богат. И я не ошиблась. Из авто вышел высокий парень, прилично одет, но вот с прической у него была небольшая проблема. Я даже хихикнула, увидев её, но сразу сдержалась. Дело в том, что чёлка была очень длинная и буквально закрывала парню глаза, но он даже с ней выглядел шикарно. Сложно объяснить его эпично появление.

— Бро, — он улыбаясь шел к Крису.

— Ну привет, — Кристофер говорил не на английском, но как я поняла, он поздоровался. Парень засмеялся и они крепко обнялись. Незнакомец посмотрел на меня.

— Как я понимаю, это та самая Роуз? — эпичный друг начал говорить что-то непонятное, но я расслышала своё имя.

— Да, давай скорее сядем в машину, она вся замёрзла. Ещё пока не познакомилась с погодой Норвегии.

— Привыкнет, — челкастый улыбнулся, подошёл ко мне и забрав чемодан, покатил его к багажнику. То, что он сказал, я снова не разобрала. Черт!

— Садись в машину, — скомандовал Крис уже на английском, и я сразу побежала к дорогому автомобилю. Усевшись на кожаном сидении, я расслабилась. Стало сразу же теплее, и я прикрыла глаза. Внезапно послышался чей-то женский голос, и я подскочила на месте. На переднем сидении сидела светловолосая девушка с зелёными глазами. Она улыбаясь смотрела на меня.

— Привет! Ты, наверное, Роуз? — я испуганно смотрела на неё. Надо что-то сказать, а то подумает, что я странная или немая. Или всё сразу.

— Извини, но я тебя не понимаю, — я надеялась на то, что у неё есть хоть какие-то знания английского.

— Совсем забыла, ты же из Англии, — он неловко улыбнулась, говоря уже на английском с норвежским акцентом, который четко слышался. Я удивилась, не думала, что так скоро встречу кого-то, кто знает мой язык.

— Стоп, откуда ты знаешь? — я озадаченно посмотрела на неё.

— Крис рассказывал нам о тебе. Буквально всё, — ого, Шистад оказывается ещё та болтушка.

— Вау! А ты... — она меня перебила.

— Прости, я не представилась. Меня зовут Нура, — она протянула мне свою руку, и я пожала её.

— Очень приятно, — я улыбнулась первый раз за весь наш разговор.

— Мне тоже, — тут в машину сел тот высокий дружок Криса, и сам Кристофер.

— Спасибо Господи, что твоя подруга знает английский. Это мое спасение, — я похвалилась парню.

— Ну, ну, Роуз! Твоё спасение только я, — он ухмыльнулся, а я пихнула его локтем в бок.

— А он, как его хотя бы зовут? — я показала на водителя машины.

— Эй, брат, представься, — парень похлопал его по плечу. Тот посмотрел на меня и дружелюбно улыбнулся.

— Меня зовут Вильям, — он протянул мне руку. Черт, он тоже знает английский?

— Роуз. Но вы и так это знаете, — я косо посмотрела на Криса.

— Они меня сами расспрашивали, — всё засмеялись. Вильям завел машину.

— А теперь едем к нам! — воскликнула Нура и взглянула на Вильяма. Тот взял её за руку и мы тронулись.