Broken.

23:55

Объявили посадку на самолёт Лондон - Нью-Йорк. Рядом со мной коляска с моими чемоданами и большой голубой сумкой. Я смотрю на маму, которая проверяя всё, что-то без конца тараторит, но мне нет до этого дела. Пит пытается успокоить её, чтобы та прекратила суетиться. Я просто стою, наблюдая за этим и пытаюсь запомнить черты лица мамы. Я уже начинаю безумно скучать по ней. Пока мы ехали сюда, я наблюдала за пейзжем Бристоля, как сейчас за лицом мамы, пытаясь запомнить всё, чтобы потом греть этими воспоминаниями душу. Во мне всё бушевало. Волнение перед встречей с папой и его женой, боль от расставания с мамой и домом и предвкушение новой жизни. Я правда не представляю, что будет дальше, когда я сяду в самолет и улечу на другой материк. Хорошо, что в Америке говорят по-английски. Это однозначно меня очень радует.

- Ты не забыла взять с собой немного денег?

- Не забыла, мам, - вздохнула я, улыбаясь.

- Вдруг проголодаешься. Ты и так худая, как дистрофик какой-то, - волновалась она.

- Обещаю хорошо кушать, - говорю я и тянусь обнять её. Сжимаю её в своих объятьях как модно сильнее. Вдыхаю её запах, до чёртиков родной, и стараюсь его запомнить.

- Я люблю тебя, мам, - шепчу я.

- И я тебя, любовь моя, - услышав, что мама назвала меня, как она это обычно делала в детстве, я улыбаюсь сквозь проступившие слёзы.

Подхожу к Питу и тоже обнимаю его.

- Прошу тебя, береги маму. Обещай, - шепчу я.

- Обещаю, милая. Береги себя. Если что звони и мы с твоей мамой приедем за тобой, - говорит он, выпуская из объятий.

- Хоть на край света, - добавляет мамин спутник, и волнение за неё исчезает. Я понимаю, что могу доверять Питу и улыбаюсь так искренне, как улыбалась последний раз почти год назад.

- Пока, - говорю я и хватаюсь за коляску.

- Пока, Рози, - говорит мама, утирая слёзы. Я отворачиваюсь не в силах смотреть на это. В конце, я оборачиваюсь и машу рукой, справляясь с чувством бросить всё и побежать обратно к ним, чтобы остаться.

***

Самолёт приземлился в Международном аэропорту имени Джона Кеннеди, Нью-Йорк. Я шла по белому кафелю, смотря себе под ноги и таща за собой чемоданы и сумки. Не знаю почему, но я боюсь поднять голову, будто если посмотрю вперёд, меня что-то до смерти напугает. Наконец, я решаюсь, но тут же останавливаюсь, видя в дали знакомый мужской силуэт.

Папа.

Ноги сами начинают нести меня в его сторону. В голове воспоминания детства. Работы в гараже со старым пикапом, игры в футбол на заднем дворе и яблочный пирог. Оказавшись около отца, я останавливаюсь, вглядываясь в его лицо. Как же я давно его не видела. Как же сильно скучала.

- Здравствуй, Рози, - слышу до боли родной голос, который я чуть ли не забыла.

- Папа, - говорю я одними губами и обнимаю его. Слёзы радости и улыбки. Оказавшись в его сильных и надёжных руках, я понимаю, что не буду здесь одинока. С каждый всхлипом прижимаюсь к нему сильнее и стараюсь надышаться его запахом, который не ощущала два года. Не понимаю, как я могла прощать отцу столь долгое отсутствие.

- Как же я счастлив, что ты наконец приехала ко мне. Моя маленькая дочка, - говорит папа, и я смеюсь.

- Я уже давно не маленькая.

- Для меня ты вечно будешь малышкой, - в аэропорту раздался наш дружный смех.

- Где же Мэри?- спросила я, когда папа взял мои чемоданы, и мы направились к выходу.

- Она ждёт нас дома.

Я села в машину в предвкушении встречи с новым домом и папиной женой. Когда он звонил мне, я узнала, что она очень хочет встретиться со мной, что немного смущало. После того, как мы заехали в магазин, мы отправились прямиком к дому, и я начала не на шутку нервничать.

Через несколько минут мы оказались у гаража, в котором папа оставлял свою машину. Мы забрали все сумки и чемоданы и пошли к входной двери. Мои ноги стали слегка ватными, я думала, что вот- вот упаду. В дверях я заметила светловолосую женщину, которая приветствовала нас.

- Скорее заходите в дом, - щебетала она.

Переступив порог я почувствовала тепло, которое разлилось внутри меня мгновенно. Тёплый свет на кухне заставлял хотеть пойти туда и заварить себе вкусного какао. Огромная гостиная с пушистым белоснежным ковром и камином будто звала домочадцев на душевные разговоры.А добрый взгляд папиной жены так и говорил о том, что теперь это мой дом. Ещё одна крохотная точка в мире, где я буду чувствовать себя нужной.

- Рози, ты чего стоишь? - спросил папа.

- Эм, я про задумалась, - оправдавшись, я быстро сняла конверсы со своих ног и последовала за Мэри.

- Ты, наверное, очень проголодалась. Будешь кушать? - мы прошли в кухню, - Могу запечь картошку в духовке. Твой папа говорил, что ты её очень любишь.

Я немного замялась, но через пару секунд ответила.

- Нет, спасибо. Я бы не отказалась от кофе и булочки с корицей.

Мэри мне мило улыбнулась, - Конечно. Можешь пока подняться наверх и переодеться в домашнее.

Я подошла к огромной лестнице, где стояли мои чемоданы и думала, как мне их затащить на второй этаж. Но папа всё решил за меня и,молча подойдя к моим вещам, взял в руки сразу все сумки. Я посмотрела на него, немного удивившись, а он мне улыбнулся. Увидев её, я чуть не разревелась на месте, в сотый раз осознавая, как я тосковала. Я последовала за папой. На его руках проступали вены. Какой же он у меня сильный. Мэри очень повезло, ведь мой отец всегда был самым настоящим мужчиной и хорошим человеком. В детстве я даже мечтала, чтобы у меня в будущем был такой же муж. От собственных мыслей я улыбнулась.

Мы подошли к белоснежной двери, которая вела, похоже, в мою новую комнату. Папа поставил чемоданы и ,открыв дверь, снова взял их, чтобы занести.

- Вот, - начал он, - Это твоя комната на ближайший год.

Когда я переступила порог комнаты, мне захотелось остаться здесь навсегда. Ремонт мне безумно понравился. Все стены были выкрашены в белый, за исключение одной. Где стояла моя двуспальная кровать стена была бирюзового постельного цвета. Огромный рабочий стол, большой шкаф для одежды, полки с книгами и мягкое кресло со светильником: всё в это комнате доставляло мне комфорт.

- Нравится? - прозвучал голос папы.

- Очень, - тихо сказала я. Нет, почти прошептала от восторга.

Я почувствовала отцовские руки на своих плечах.

- Надеюсь здесь начнётся твоя новая жизнь, и тебе станет намного легче.

- А тебе не больно, пап? - вырвалось у меня. Я уже думала, что он не ответит, но я ошибалась.

- Больно, но не так сильно, как тебе, - он чмокнул меня в макушку, - Давай забудем прошлое, хорошо? Не забывай, зачем ты приехала сюда.

Я согласно покачала головой.

- Переодевайся и спускайся вниз.

Папа вышел из комнаты, а я так и осталась стоять там. От его слов по моему телу пробежали мурашки.

- " Не забывай, зачем ты приехала сюда," - крутилось в голове.

Он однозначно был прав, когда говорил мне это.

Выйдя из "транса", я открыла один из чемоданов и достала домашнюю тёмно-синюю толстовку, шорты и носочки. Надев всё на себя, я спустилась. За столом сидели папа и Мэри и что-то обсуждали, попивая кофе. Помню до сих пор, что отец пьёт его только с молоком. Я остановилась в дверях, наблюдая за ними. Женщина начала смеялся, а отец провел своим пальцем по её маленькому носику.

- О, Рози, - заметила меня Мэри, - Присаживайся, кофе уже готово.

Она встала со своего места, чтобы налить мне согревающий напиток. Я отблагодарила её и приступила к своей маленькой трапезе. Мы очень много разговаривали. Мэри расспрашивала меня о Англии, так как она ни разу там не была. Я же интересовалась Америкой, потому что приехала сюда впервые. Потом вспомнилось моё детство, и папу было не заткнуть. В этот момент я почувствовала себя живой, будто жизнь заново начала заполнять меня. Новая любовь к этому месту, к Мэри и безграничная любовь к отцу, зародившаяся с рождения, заполнили ту едкую пустоту внутри. Пробоина в моём сердце начала медленно, но ощутимо затягиваться, и я чувствовала это.

***

После посиделок на кухне, я поднялась к себе. Из-за перелёта и смены часовых поясов, я очень устала и решила вздремнуть.

Проснулась я в седьмом часу, чему очень удивилась. Так долго я ещё никогда не спала. Я легла на спину, направив свой взгляд в потолок. На прикроватной тумбочке работал светильник, и его мягкий и тёплый свет заполнял пространство комнаты. Невольно я улыбнулась. Даже не знаю почему. Сейчас мне так хорошо и спокойно. Я осознаю, что мама была права, когда говорила мне о переезде. Надо будет позвонить ей позже и рассказать обо всём.

Откинув одеяло, я встала с постели, решив принять ванну. Я подошла к ещё неразобранным чемоданам и,взяв чистую пару нижнего белья и всякие штучки для ванны, вышла из своих покоев. Вспоминая, как Мэри мне показывала, где та самая комната, я подошла к нужной двери и немедля открыла её. Тут же я пожалела об этом. Спиной ко мне стоял какой-то парень. По его мощному телу стекали капельки воды, а низ был обмотан белым полотенцем. Похоже, он только из душа.

- "О Боже, Роуз, о чём ты думаешь? Этот парень не понятно что делает в доме твоего отца, а ты рассуждаешь о том, когда он вышел из душа!" - воскликнул внутренний голос, и он оказался прав.

Парень обернулся с невозмутимым взглядом. Осмотрев меня с ног до головы, он заговорил:

- Какого хрена?

- Могу задать тот же вопрос, - моментально ответила я, не подумав.

- Ты кто, блин, такая? - парень явно был недоволен тем, что я завалилась к нему в ванную, потревожив его покой.

- А ты, блин, кто такой? - спросила я.

- Боже, ты что издеваешься надо мной?! - было понятно, что я довела парня до бешенства, но , видимо , его волновало только то, кто я, а на свой внешний вид ему было плевать с высокой колокольни. Парень вылетел из ванной, толкнув меня плечом. Оставив меня в неведении, он хлопнул дверью комнаты, которая находилась напротив моей.