⚠️ Глава 12
⚠️🛑ВНИМАНИЕ!🛑⚠️
В данной главе присутствуют сцены с содержанием 18+, которые могут подойти не всем читателям. Пожалуйста, учитывайте своё состояние и личные границы. Если вам некомфортно — остановитесь и не продолжайте чтение.
Глава содержит моменты близости и физического противостояния.
Помните: это вымышленная история, созданная автором, и она не имеет никакого отношения к реальным участникам.
Берегите себя и читайте осознанно.
_______________________________
Прошло достаточно времени, чтобы все начали чувствовать: что-то не так.
Гости переглядывались, перешёптывались, в воздухе нарастало тревожное напряжение.
Ким Джэ-вон напрягся первым. Отец ДжиЁн вместе с Джейком бросились искать её. Они обошли каждый угол, каждую комнату — но ДжиЁн словно растворилась. Единственное, что они нашли, — её фата, брошенная на землю. Телефон лежал рядом. Никаких следов борьбы. Ничего подозрительного.
Со стороны всё выглядело так, будто она сбежала сама.
Джейк приказал проверить камеры наблюдения. Но записи оказались пустыми. Будто кто-то заранее позаботился о том, чтобы никто не увидел момент её исчезновения.
Он резко надавил на Джухуна:
— Где ты был всё это время, пока ДжиЁн пропала?
Джухун холодно ответил, что не имеет к этому никакого отношения и понятия не имеет, где она.
И тогда Джэ-вон понял.
Она ушла к Хисыну.
Её чувства были слишком очевидными. Она не смогла бы уйти просто так.
Джейк подал заявление в полицию.
___________________________________
Тем временем ДжиЁн...
Она мирно спала в кровати Хисына. Он сидел рядом. Снотворное подействовало слишком сильно — её сон был глубоким и долгим.
Спустя три часа она наконец открыла глаза.
Огляделась.
И мгновенно поняла, где находится.
Она резко села — и увидела его.
Хисын сидел спокойно, расслабленно, будто ничего не произошло.
— Как спалось? — произнёс он ровно.
ДжиЁн откинула волосы с лица. В её взгляде вспыхнул гнев.
— Ты издеваешься? Ты похитил меня. Тебе за это грозит наказание.
Хисын усмехнулся.
— ДжиЁн... моё единственное наказание — это ты. Та, что не отвечает на сообщения. Та, что убегает. Игнорирует. Мне пришлось пойти на крайние меры.
Она резко откинула одеяло и встала.
— Ты ненормальный, Ли Хисын.
Он поднялся вслед за ней.
— Это ты сделала меня таким. Я бегал за тобой, искал встречи, пытался поговорить. А ты просто вычеркнула меня.
Она дёрнула ручку двери. Заперто.
Тяжёлый выдох.
— Открой дверь.
— Нет.
Она подошла ближе, почти вплотную.
— Ты же не собираешься держать меня здесь вечно?
Он слегка улыбнулся.
— Возможно. Но к тому времени ты привыкнешь ко мне.
— Чего ты хочешь?
— Поговорить. Объяснить.
Она выдержала паузу.
— Хорошо. Я выслушаю. Но после — ты отпустишь меня. И больше не появишься в моей жизни.
Он приблизился так, что между ними не осталось расстояния.
— Я объясню. А решение примешь ты.
Она кивнула. Странно, но она не кричала. Не истерила. Сдерживалась.
Хисын начал тихо:
— Когда я узнал, что ты причастна к падению моей компании... я возненавидел тебя. Из-за любви ко мне ты рискнула делом моего отца — тем, что он строил годами. Я хотел поговорить с тобой лично. Не чтобы обвинить... а чтобы никто не узнал. Чтобы ты не пострадала.
Он посмотрел ей в глаза.
— И тогда я понял, что чувствую к тебе больше. Я привык к тебе. К твоей улыбке. И испугался: если раскрою правду — потеряю тебя. Я хотел решить всё мирно. Но мама узнала. Потом отец.
Он коснулся её плеч.
— Да, сначала я притворялся. Чтобы узнать правду. Но рядом с тобой... я действительно чувствовал себя твоим мужем, а тебя как свою жену. Я не хочу войны между нами.
ДжиЁн убрала его руки.
— Твои родители только и ждут, когда ты от меня избавишься. Ты пытаешься защитить их. Свою компанию. Себя. И удержать меня. Думаешь, я закрою глаза?
Она горько усмехнулась.
— Никогда.
Он сжал челюсть.
— Я говорю правду.
— Правда? Но где ты был, когда на меня обрушились тысячи комментариев? Когда меня уничтожали? Скажи мне?!
Он замолчал.
— Я должен был защитить тебя. Это моя ошибка.
Её голос дрогнул.
— Я доверяла тебе. Я любила тебя так, что рискнула всем.
— Прости...
Слёзы блеснули в её глазах.
— Довольно твоих извинений. Давай просто закончим всё.
Он схватил её за руки. Не отпуская.
— Ты сорвал мою свадьбу. Завтра твоя компания начнёт терять свои акции из за твоего тупого поведения Хисын. Корея не прощает ошибок.Отпусти.
— Нет. Ты останешься со мной.
Она истерично рассмеялась.
— Твои родители снова подумают не то. Они ненавидят меня. Уже ищут тебе «достойную» невесту — милую, скромную, покорную. Не такую, как я.
Она смотрела на него снизу вверх.
— Ты ведь говорил, что с моей репутацией меня никто не возьмёт замуж. Но нашёлся. Представляешь?
Он тяжело дышал, сохраняя самообладание.
— Самое интересное он получит то, чего не получил ты.
Хисын замер.
Она прошептала:
— Мою невинность. Самый ценный подарок в день свадьбы — для Ким Джэ-вона. Представляешь его лицо, когда он узнает, что я не была тронута. Даже тобой. Моим бывшим мужем.
Она рассмеялась громко.
И тогда он сказал сквозь сжатые зубы:
— А знает ли твой будущий муж, что ты всё ещё любишь своего бывшего? Что ты не можешь забыть его... и всё ещё желаешь?
Пощёчина.
Резкая. Звонкая.
— Ты ублюдок! — крикнула она.
Она замахнулась снова — но он перехватил её запястье. Затем второе.
— Тебе действительно не следовало этого делать, — усмехнулся Хисын. Грубо толкая, он швыряет ее спиной на кровать.
Она извивалась в его объятиях, глядя на него снизу вверх. Хисын нависал над ней, удерживая её бёдра своим весом. Одна его ладонь крепко сжимала её запястья над головой, прижимая к постели.
Она пыталась вырваться, но силы были неравны.
В её глазах вспыхнул страх.
Хисын вдруг остановился. Его дыхание было тяжёлым.
— Доигралась? — хрипло произнёс он.
— Отпусти меня немедленно! — выдохнула ДжиЁн, отчаянно толкая его. — Я убью тебя!
Он усмехнулся болезненно, почти безумно.
— Тогда я умру с тобой, милая.
Она всё же освободила одну руку и с силой ударила его в грудь. В порыве гнева он перехватил её движение — но в этот момент ткань её свадебного платья предательски треснула. Он порвал ее свадебное платье спереди слегка открывая вид на ее пышную грудь.
Лёгкий, тонкий материал не выдержал напряжения.
Тишина.
Разорванный шёлк мягко разошёлся, приоткрывая её тело.
ДжиЁн застыла.
Хисын тоже замер.
Его взгляд на секунду упал вниз — и он резко отвернулся, будто обжёгся. Он не ожидал этого. Не знал, что ткань настолько хрупка.
ДжиЁн поспешно попыталась прикрыться руками, дыхание сбилось.
Хисын тяжело сглотнул. Медленно снова посмотрел на неё.
Он всё ещё был сверху.
И теперь видел её слишком близко.
Что-то в нём дрогнуло.
Поддавшись внутреннему порыву, он вновь прижал её к кровати. ДжиЁн опустилась спиной на простыни. Его пальцы снова сомкнулись вокруг её запястий.
— Хисын... — тихо произнесла она, глядя ему в глаза.
Он смотрел на неё — долго, внимательно.
Её тело казалось ему безупречным. Но куда сильнее его притягивали её глаза.
Их взгляды столкнулись.
Он горел желанием.
Она — страхом, в котором пряталось нечто иное.
Хисын наклонился и коснулся губами её шеи — резко и грубо. Его дыхание обжигало кожу. Поднявшись к её уху, он прошептал:
— Мне нравится, когда ты сопротивляешься... милая.
— Хисын... не надо... — её голос дрогнул.
Но в этом «не надо» было слишком много сомнений.
Он продолжил — глубже, грубее. Его губы нашли её губы. Поцелуй стал настойчивым, требовательным. ДжиЁн тихо выдохнула — почти стон, который она не успела удержать.
Она никогда не видела его таким.
Страстным. Сильным. Не сдерживающим себя.
Будто тот Хисын, которого она знала, всегда носил маску.
И всё же сейчас она не хотела, чтобы это происходило так — в гневе, в напряжении.
Она снова попыталась оттолкнуть его.
— Остановись...
Хисын закрыл глаза на секунду, пытаясь вернуть контроль.
— Я знаю, что ты тоже этого хочешь. Не противься мне.
Она смотрела на него — и вдруг почувствовала, как страх уступает место другому ощущению. Теплу. Тому самому, что она так долго подавляла.
— Я боюсь тебя... — прошептала она. — Поэтому давай остановимся. Мне страшно.
Он не отвёл взгляда.
— Я уже не могу остановиться, ДжиЁн. Я хочу тебя. Всю. Доверься мне. Не бойся.
В его голосе смешались грубость и отчаяние.
Мгновение тишины.
И вдруг ДжиЁн сама потянулась к нему, коснулась его губ — уже по собственной воле. В её поцелуе больше не было сопротивления. Только признание.
Да. Она любила этого мужчину. И хотела его.
Её пальцы быстро расстегнули пуговицы его рубашки. Он помог ей освободиться от испорченного платья порвав их. Словно не хотел напоминать себе о том что ДжиЁн могла бы стать женой другого.
Самым пронзительным моментом для ДжиЁн
стал тот миг, когда их близость перешла невидимую грань. Когда он забирал ее *девственность*, испытывая невероятную боль и удовольствие одновременно. ДжиЁн сжала его плечи, когда волна острой, непривычной боли смешалась с новым, глубоким ощущением. Её дыхание сбилось. В этом мгновении было всё — страх, доверие и странная сладость принадлежности.
Хисын замер на секунду, чувствуя её дрожь. В его глазах промелькнуло осознание — она доверяет ему самое хрупкое, что у неё есть. Он стал осторожнее, но пламя между ними уже невозможно было остановить.
Когда его движения стали увереннее, её тихие всхлипы переросли в сдержанные крики. Она больше не могла скрывать чувств — обняла его, прижалась к нему всем телом и, не сдерживаясь, произнесла его имя.
Хисын больше не притворялся холодным. Он вёл, направлял, держал её крепко, доминировал над ней. ДжиЁн казалась ему слишком желанной, слишком родной. Где-то глубоко внутри он пожалел, что не позволил себе заняться этим с ней раньше.
Он наклонялся к её губам, к её вискам, шептал между поцелуями:
— Прости меня... любимая... я люблю тебя.
В его голосе не было страсти — только искренность.
ДжиЁн обняла его ещё крепче.
— Я люблю тебя, Хисын... очень сильно...
Её пальцы бессознательно скользнули по его спине, оставляя следы — не от боли, а от переполняющих чувств. Она поцарапала всю его спину когда испытывала волну страсти и удовольствия.
ДжиЁн давно потеряла счёт тому, сколько раз за эту ночь всё повторялось. Ночь была такой долгой, что часы словно перестали существовать. Хисын не выпускал её из своих рук. Только когда ДжиЁн, едва дыша, давала понять, что силы на исходе, он ненадолго останавливался. В этот момент Хисын осознал — сколько бы раз он ни прикасался к ней, сколько бы ни повторял это снова и снова, насытиться ею он не сможет. Поэтому он позволил ей перевести дыхание. Её тело обмякло в его руках. Не от страха — от полного изнеможения. Слишком много эмоций, слишком долго сдерживаемых чувств.
Хисын удержал её, прижал к себе, тяжело дыша.
Впервые за долгое время между ними не было ни гордости, ни борьбы.
Только тишина. И их переплетённые дыхания.
В ту ночь они наконец позволили себе то, что должны были позволить ещё тогда, когда были супругами.
Не из долга.
Не из упрямства.
А потому что оба этого хотели.
С ДжиЁн такое происходило впервые. Его напор оказался слишком сильным для неё — тело просто не выдержало. В какой-то момент она потеряла сознание, словно погрузившись в глубокий, сладкий сон.
Её дыхание стало ровным и тихим. Хисын осторожно высвободился, чтобы накрыть её одеялом, аккуратно поправив его у плеч. Он лёг рядом, не отводя от неё взгляда.
В его груди смешивались разные чувства. Он понимал, что был слишком резким в её первый раз. Слишком ведомым эмоциями. И всё же мысль о том, что ДжиЁн сама призналась в своих чувствах, что доверилась ему полностью и позволила быть рядом — наполняла его странным, тёплым счастьем.
Он придвинулся ближе и осторожно обнял её, прижимая к себе. Его губы мягко коснулись её шеи — уже без спешки, без напора. Только нежность.
Склонившись к её уху, он тихо прошептал:
— Теперь пути назад нет, ДжиЁн.
И после короткой паузы, почти неслышно добавил:
— Сегодня ты пересекла черту, поэтому я имею полное право называть тебя своей.
Он закрыл глаза, удерживая её в объятиях. Ведь он так долго мечтал с ней об этой ночью. И пусть это произошло в таких условиях.
