Звезды
Автор проебал, продолжение кануна др Фрайнден не будет, сразу ее день рождения.
——————————
Это была самая лучшая погода за последние десять, уже одиннадцать лет. Солнце рассказывало шутки просыпающимся людям, которых будили птицы, приговаривая: „Засони, такой день сегодня! Вставайте! Вставайте!" В пекарне подоспела новая порция кинек. Такие ароматные, сочные, мягкие (у Панталоне бы крышку головы снесло)! И шёл кто-то по улице, подпрыгивая и подпевая себе под нос что-то, идя по нагретой брусчатке. Фонтан Святой Гилены особенно высоко поднимал воду, весь такой радостный. Мать какого-то ребенка развешивала белье на крыше дома, а малыш прятался за простынями, а потом они вместе смеялись. Бард сочинил новую балладу. А кошке перепал большой кусок рыбы, а потом продавец отдал и целую тушку (вдобавок к куску). Четвертого июня всем было хорошо.
Панталоне протирал глаза, пока Т/И тащила его к дому Жигончес. Они и торт подготовили.
— Ты уверена, что тебя пустят?
— Даже если не пустят, я всё равно отдам ей подарок!
— Давай хотя бы помедленнее идти...
— Ты не хочешь идти?
— Что? Я...
— Можешь не отвечать, Панталоне. Просто спасибо, что идёшь со мной. Ты хотя бы передать сможешь эту галерею.
"Можешь не отвечать". «Господи, скажи это недовольным тоном! Не надо так любезно! Не надо так понимающе! Пожалуйста! Просто застрели меня!» Может, как раз сейчас Панталоне и должен был всё рассказать? Может, сейчас он должен был расплакаться? — сказать, сколько он врал, как ему стыдно, как ему жаль, как он ее любит, как ему страшно. Она же его понимает, так почему ком в горле?
— Т/И, стой!
— А?
— Фрайнден очень тебя ценит и любит, ты для неё невероятно близкий человек. Ты даже не представляешь, на что она готова пойти ради тебя...
— Она просила передать?
— Да... вчера забыл сказать, а сейчас вот... Хех. Неловко иначе будет.
— Хи-хи! Мой маленький воробушек.
— И она очень хочет, чтобы ты была счастлива... Я тоже этого очень хочу. Т/И... Ты мне тоже очень близкий человек, и я никогда не вздумаю делать тебе больно, но если вдруг такое произойдет, то знай, что я правда не хотел, и мне жаль.
— Ладно? Ты чего это вдруг?
— Да так... Слова Фрайнден я передал, надо же и от себя добавить, да? Ха-ха...
— Всё в порядке?
— Да. Идём.
— Панталоне?
— Т/И?
Девушка заглянула в его глаза, прямо, ломая очки, как стену тараном. А затем взяла его за руку. Его руки были совсем холодные, а теперь вся кровь точно перенеслась к щекам. «Лучше бы к ногам, чтоб убежал...» Кажется, он должен был думать не об этом, не должен был стеснятся в такой момент, даже если это была девушка, которую он безумно любит, но в какой-то мере это же его и успокаивало: значит, ситуация не такая серьезная, что то может забыть о Фрайнден.
Дверь со стеклом была всё ближе и ближе, а всё вокруг тише и тише.
Т/И набрала воздух, чтобы войти и спеть песню, даже если её за шкирку выволокут родители девочки, но перед самым порогом резко выдохнула. Если бы она сейчас была хамелеоном, то слилась бы с верандой дома.
Внутри всё та же кухня, те же коридоры. Толко теперь приукрашены гирляндами, надписями вокруг "С днём рождения!", неподалеку стоял телескоп, завернутый в синюю бумагу в бело-зеленую крапинку. На столе стоял праздничный сервиз. Но было тихо. Песню никто не пел. Никто никого не поздравлял. Панталоне с Т/И поставили на комод в коридоре торт с каруселью-галереей (девушка несла карусель, а парень торт) и прошли в комнату девочки. Луиза с отцом тоже были там.
На небе теперь есть ещё одна звезда.
Фрайнден стала звездой.