Рисунок восемнадцатый
Harry Styles - Don't Let Me Go
- Что значит, я нравлюсь тебе? Ты имеешь ввиду, что я нравлюсь тебе больше, чем все остальные, или как человек? Что? - кажется, во мне понималась паника по мере того, как слова становились все более странными в разных интерпретациях моего подсознания.
- Ни один из этих вариантов, - она улыбалась так мягко и тепло, все еще держа меня за руку, что я невольно попадала в плен ее уютной ауры. - Ты же знаешь ответ.
Она действительно была другой сегодня. Ее ласковый голос, искрящиеся добротой глаза и такая нежная улыбка действительно не могли улечься в моей голове. Этот образ никак не вязался с настоящей Росс. По крайней мере, с той, которую я привыкла наблюдать. Никак не могу предполагать, какая из них была настоящей, однако ни та, ни другая совершенно не могли быть одним человеком для меня. Ну, никак. Скажите мне, что я в глубоком, невероятно реальном сне. Пусть я буду в коме, или при смерти, но не говорите, что то, что происходит сейчас - правда. Я не хочу брать на себя такую ответственность. Хочу закутаться в свое большое одеяло, взять кучу мороженного и врубить первое попавшееся ток-шоу. Я так много прошу?
Я тяжело вздыхаю и опускаю глаза, больше не смотря на нее. Я поражена, смущена и абсолютно обезоружена. Что я могу сказать ей?
- Оли, я..., - мой голос осел, так как, наверное, даже речь меня покинула, что уж говорить о теле, - я не хочу ни в коем случае обидеть тебя. Честное слово. Ты единственная, кем я дорожу на данный момент, а также единственная, кем я действительно восторгаюсь. Сейчас я скажу то, о чем, скорее всего, пожалею, но и идти против себя я тоже не могу. Мне жаль, что ты выбрала меня. Я бы никогда себя не выбрала, поэтому просто вынуждена сказать, что не чувствую того же.
Последние слова из себя я просто выуживала. Серьезно, никогда не думала, что мне будет стоить столько усилий, чтобы отказать кому-то. Никогда. Олив же просто сидела и переваривала информацию. Она убрала свою руку подальше от моей, выпрямилась и больше не смотрела на меня. Я в очередной раз сделала кому-то больно.
- Но я хочу, чтобы мы были друзьями, ведь у нас это круто получалось, правда? - она молчала, так что я решила, что должна что-то дополнить, ведь так?
- Да, друзьями, конечно, - она говорила отрывисто. - Я пойду, ладно? У меня еще дел куча.
- Конечно, иди.
Она поднялась и ушла.
И больше я ее не видела.
***
На следующий день я решила, что мне нужно кому-то высказаться. Я не спала всю ночь. Вчера я пришла очень поздно, так как долго просидела на той самой скамейке. Все думала о том, что она сказала мне, думала о своих чувствах и вообще всем, что произошло между нами, хотя ничего существенного и не было - только один поцелуй, совершенный по пьяне. Неужели она еще тогда почувствовала что-то? Не может быть. Как все это время она держала себя в руках? Почему именно сейчас призналась? Существует ли причина?
Эти вопросы разрывали мою черепную коробку с таким размахом, что мне стало страшно. Страшно, когда вывод напросился сам по себе: "А вдруг я тоже такая?". Да, страшный вывод, хоть и сформулировал вопросительно. Все же это был вывод. Я поняла, что задавая подобные вопросы, я ни разу не спросила что-то оскорбительное для Олив, в духе: "Господи, почему меня все вечно принимают за лесбиянку?" или "Ну, вот, и как мне теперь бороться с этим лесбийским обществом?". Даже сейчас, думая об этом, хочется просто вывернуть свой мозг и выбить эти предложения из него навсегда - такими отвратительными и оскорбительными они кажутся.
Весь мой страх заключался, опять же, в том вопросе выше.
Что если я такая?
Что если все это время я заблуждалась, заглядываясь на парней?
Что если...
За эту самую долгую ночь в своей жизни я придумала много причин. И на все был только один утвердительный ответ.
Конечно, так сразу однозначно я не могла признать в себе заново рожденную лесбиянку. Потому что это было не так. Мой мозг по-прежнему был настроен на старую волну и жить так было неправильно, но разве у меня оставался выбор? Я решила, что пока просто приберегу эту мысль на потом, разберусь с ней в ближайшем будущем, но только не буду тухнуть в этом доме в окружении огромного количества подушек и большого одеяла.
Вот почему я пришла к Луи. Точнее, мы встретились в том же, мной излюбленном парке, в полдень, когда все его дела были уже совершены, а мои еще не начаты. Я даже понятия не имею, как продержалась до двенадцати, так как отправила ему СМС еще в семь утра с призывом пройтись, однако все осталось так, как было задумано.
- Так в чем проблема? Ты тоже заметила, что Олив не отвечает со вчерашнего дня? Уверяю, ее даже и не стоит искать, потому что, если она захочет спрятаться, то точно уйдет туда, где ни одна душа не сможет ее найти, - он сидел по левую сторону от меня на скамейке с латте в руках. Сегодня он был одет немного свободно для нынешней погоды: джинсовые шорты по колено, бордовая футболка и солнечные очки, прикрывающие то, как чудесно переливаются его голубые глаза на свету.
- Дело в Оли, с одной стороны, а с другой, и не в ней вовсе. Понимаешь, я думаю, я поменяла ориентацию, - я не смотрела на него, когда говорила, стараясь как можно ниже опустить голову. Почему-то мне стало стыдно за то, что говорю. Все это казалось жутко неправильным, хотя и верным.
- Что ж, - он задумался. Я знала, что это шокирует его, но не настолько, что заткнуть самого Луи Уильяма Томлинсона! - я очень рад за тебя, Парк. Но ориентацию нельзя поменять, - он издал небольшой смешок, - она всегда с тобой, понимаешь? Она огромная часть тебя и не может смениться по одному только щелчку пальцев! Это то, что определяет тебя. То, что ты есть.
- Тогда почему одна мысль об этом - пугает? - я подняла на него глаза. Он поставил свой латте на скамейку слева от себя, снял очки, положив их к стаканчику с напитком, и придвинулся ко мне ближе.
- Потому что ты еще не готова, чтобы принять это, милая, - он обнимает меня, прижимая к себе и нежно поглаживая мое предплечье ладонью. Я утыкаюсь ему носом в грудь, обессиленная окончательно. Теперь я точно погрязла в этом всем, высказав это вслух. Я окончательно запуталась в паутине.
- Она призналась мне накануне, - бормочу я, вырисовывая круги на его груди.
- В чем? Сказала, куда уехала?
- Нет. Что я нравлюсь ей. По-настоящему, понимаешь?
- А, так вот почему ты задумалась над этой темой. Думаешь, она тоже тебе нравится? - меня немного удивляла та мысль, что он так спокойно это обсуждает, размышляет над этим и вообще. За что мне такой прекрасный друг? Не думаю, что на всем белом свете есть еще один такой же, который будет понимать тебя с полуслова, скидывать на почту каждый день в семь часов утра подборку новой для тебя музыки, заботиться о самочувствии на вечеринках, а потом напиваться в хлам и заставлять тебя тащить его до дома или в тату салон, чтобы сделать там действительно что-то стоящее и приоткрыть дверцу к его душе. Только для тебя. Только потому что он действительно самый невероятный человек на свете.
- Я не думала об этом.
- Почему нет?
- Страшно понимать, что она девушка. Как ты уже и говорил, я просто не готова.
- Эй, мы с этим справимся, да? - он целует меня в макушку.
- Мы? - я приподняла голову, с интересом заглядывая в его глаза.
- Я тоже через это прохожу. Вокруг вас не вертится весь мир, мисс Рейн, - дразнит он.
- Ты гей? - я даже и подумать не могла, что он может тоже оказаться нетрадиционной ориентации.
- Вообще-то би, но и на этом спасибо, - он засмеялся. Я, почувствовав под собой вибрацию, тоже засмеялась.
- Тебе кто-то нравится?
- Пока нет, но это даже лучше.
- Почему?
- Чаще всего опытные представители ЛГБТ сообщества не очень охотно завязывают отношения с новичками.
- О, - мне вспомнилась Оли.
- Конечно, тебя и Росс это ни в коем случае не касается, но чаще всего происходит так, - он пожимает плечами, отпивая свой латте. Я несильно бью его по руке, когда он заканчивает. - Ай! Что не так?
- Я тоже хотела кофе!
***
Следующие часа три мы просто ходим по городу и дурачимся, как дети, громко смеемся на всю улицу, распугивая прохожих, и просто наслаждаемся тем, что жизнь кажется прекрасной в этот момент. Конечно, это не могло продолжаться долго, ибо Жизнь не называли бы полной задницей просто так. И в очередной раз все пошло по наклонной.
Мы как раз убегали от навязчивого голубя, которого Луи гордо прозвал Кевином, когда его телефон громко оповестил нас о звонке. Он на бегу вытаскивает его из кармана шорт и отвечает, косясь на меня со смешинкой в глазах. Однако после того, как абонент на том конце провода что-то быстро тарахтит ему, Томлинсон сбавляет скорость, а затем и вовсе останавливается по середине улицы, как дурак, и устремляет свой взгляд куда-то за горизонт.
- Да...Да...Я все понял...Хорошо...Прямо сейчас?...Естественно, мы будем!...Скидывай адрес, - на этом он нажимает на отбой, оставаясь стоять неподвижно.
- Лу? Что случилось? - я подхожу к нему ближе и кладу руку на его запястье, слегка сжимая.
- Оливия попала в аварию. Нас вызвали на опознание тела.
Вы можете в это проверить?! Просто...Что здесь происходит? Оставила историю лишь на пару деньков, а тут уже такая драма разворачивается... Я хочу знать все ваши чувства по поводу этой главы, потому что в ней содержится действительно много информации.