•Part 14•
...Летят птицы в чистом небе, пикируя и задевая крыльями верхушки голубоватых сосен. А он быстрее. Бежит, петляя, по прохладной влажной земле собака динго. А он быстрее. Время идет неслышно, изредка поскрипывая стрелками часов. А он быстрее. Как бы они не пытались за ним угнаться, он останется вечным победителем гонки, под названием жизнь.
° ° °
Годы бегут как никогда быстро. Пестрая потертая одежонка сменяется чем-то менее броским и однотонным. На руках - завитки татуировок на родном языке. В ушах - метал маленьких сережек и резкая музыка яростного веселья, которым они пьяны сполна. Пилигрим больше не Пилигрим. Он - Большой Брат, Белое Солнце и просто Энтони, для друзей коротко - Эн. Он сам построил себя с нуля. Фонд Путь Ангела, концерты, стендапы, квартирка на двоих в огромной многоэтажке, куда лифт едет не менее трех минут. Детство кончилось, и на смену ему пришло время бунта, новых маршрутов и мыслей - Энтони не один. Он знает, что есть друзья-товарищи, и что где-то там, на тихой улице со сломанным велосипедом у забора, за него искренне радуется Человек.*
*(реакция на взрослую версию Пилигрима)
P.S. вышеприведенный кусочек текста нагло выдернут из еще одной моей работы, находящейся пока на стадии написания. Приношу извинения за столь откровенный спойлер из будущего))
Сал:
- Эм... Привет? Я никогда не видел тебя здесь раньше.
Они в недоумении оглядывают друг друга, словно силясь выудить из прошлого некий утерянный сегмент. Долговязый юноша-переросток вежливо хлопает глазами, не понимая, что от него хотят. Вроде бы нужно что-то сказать, а он как в океане, под плотным слоем прозрачной прохладной воды. Энтони ничего не слышит. Прощание выходит немного скомканным.
Ларри:
- Ох нихуя... Крышу еще башкой не сбиваешь, чувак?
"Я всего лишь метр восемьдесят пять" - смеется Энтони. Джонсон перед ним кажется пубертатным пацаном, выпячивающим грудь в слепом намерении померяться достоинством. Они не враги, по крайней мере здесь. Просто люди. Просто случайные встречные, которые возможно забудут друг о друге, едва переступив порог родного дома. Карие внимательные глаза ощупывают художника с головы до ног. Вот как, значит, выглядят приверженцы современного искусства. Энтони почему-то всегда представлял их дергаными, с лихорадочно блестящими глазами как у буйнопомешанных. Стереотипное мышление, не иначе. Гость улыбается напоследок, пожимает плечами и исчезает. Будто его никогда и не было.
Эш:
- Приветик! Ты наверное потерялся в здешних дебрях? Пойдем, я знаю дорогу назад, лохматик.
Кэмпбелл напористо толкает растерявшегося Энтони по направлению к кустам неизвестных ему ягод, болтая безумолку. Какой хороший из него вышел слушатель - не дергается, не перебивает, безропотно слушает. Только думает о чем-то своем. По глазам видно, парень далек от ее голоса и вообще всего, что происходит вокруг. У него в голове своя химия, и Эшли уверена, что она гораздо важнее ее сбивчивого монолога в одно лицо. В принципе, сердиться здесь не за что. Тем более после крепкого рукопожатия, которым незнакомец наградил попутчицу перед тем, как скрыться вдали, окончательно смешавшись с суетой большой дороги.
Тодд:
- Несомненно, та цена, которую вы хотите мне предложить, адекватна этому изданию. Однако хочу заметить, что я не ротвейлер и выплатить такую большую сумму прямо сейчас не в состоянии. Возможен ли вариант бронирования? Что ж, очень жаль.
Моррисон в задумчивости вертит в руках истрепанную книжицу, в спешке пролистывая ее от начала до конца. Цена за такое чудо заставляет ужаснуться, но таковы сегодняшние реалии торговли. Тем более таким раритетом. Стоящий напротив продавец - юноша с жесткой гривой волос, ниспадающей на глаза чешет бритый висок. Он не торопит. Тодд даже благодарен ему за молчание, поняв, что в тишине определиться будет куда проще. Наконец он решается. В конце концов можно продать старый магнитофон, едва ли он понадобится им в ближайшие несколько лет. Моррисон слезно молит парня не продавать книгу кому бы то ни было еще и переждать хотя бы пару дней. Тот кивает, неожиданно широко улыбнувшись.
Не парься, скину пару баксов, Тодд.
Трэвис:
- Ты... Как ты вообще забрался сюда?! Служба давно прошла, а теперь вали отсюда, гребаная телефонная вышка.
Энтони едва ли не с умилением смотрит на взбесившегося юношу, усердно выпихивающего его за дверь. Они практически одного роста, а вот силы вряд ли равны. Другой вопрос - Энтони и не сопротивляется особенно, проглатывая оскорбления в свой адрес совершенно спокойно. Ему-то что, сам наломал дров, сам и разбирайся. Уже за стенами храма божьего он поднимает руки в примирительном жесте - сдаюсь, мол. Блюститель порядка слабо огрызается, пропустив короткие волосы сквозь пальцы. Возвращаться назад он отчего-то не спешит. Переминается с ноги на ногу, будто внутри пружину какую сжали. Энтони исподтишка наблюдает за душевными метаниями странного человека рядом, крутя в пальцах небольшой самодельный крестик. Это подарок из детства, вспомнить бы еще, от кого. Сын священника местного отдал, кажется.
Лиза:
- Ох, эм... Извините за то, что я так по-свойски, не знаю вашего имени. Вы поранили руку, вот здесь. Я принесу пластырь.
Невысокая женщина лучится мягким светом карих глаз. Она одета просто и совсем неброско, как и подобает человеку домашнему, завертевшемуся в круговороте хлопот и проблем. Покачивая пучком каштановых волос, она быстро скрылась в глубине барака, а потом появилась вновь, уже с прозрачной упаковкой в руках. Липкая полоска ложится на кожу чуть выше локтя. Прохладные мягкие пальцы осторожно приглаживают, чтобы не топорщилось. Юноша благодарно кивает, в неловкой попытке извиниться за причиненные беспокойства. Лиза слегка рассеянно смотрит ему в спину.
Генри:
- Кто там пришел? Сал, пойди посмотри, наверное это доставщик.
И Генри Фишер в который раз ошибается. За дверью вовсе не курьер. Молодой человек лет девятнадцати беззастенчиво опирается плечом на дряхлый дверной косяк и в упор смотрит на хозяина квартирки, усмехаясь одними лишь веселыми, насмешливыми даже глазами. Стерпеть подобную наглость, да еще и от кого - от мальца, жизни сроду не нюхавшего. Загасить назревающий конфликт смог лишь Сал, почуявший что-то неладное. Враждующие стороны мгновенно изолировали друг от друга, растащив по разным комнатам. Энтони усмехается и, стянув с ног шлепки, босиком шлепает по бетонному полу, задумчиво шевеля большими пальцами ног.
Сиджей:
- Хе-ей, чел! Что, жарковато сегодня, да? Заходи, выпьем, почешем языками, как в старые добрые... Не бойся, спаивать малолетних не собираюсь - просто содовая.
Басовито смеясь, колясочник бодро колесит по комнате, периодически сбивая углы, дверные косяки, и сами двери. Сиерра понятливо кивает, скрываясь за небольшим шкафчиком, и открывает две холодные бутылки. Энтони по-птичьи поднимает плечи, глядя с интересом, пусть и осторожно. Сид успевает немного захмелеть, блестит глазами и кидает на стол даму треф. Карточная игра занимает свое место среди воцарившегося веселья, шуточных перебранок и терпкого запаха пива. Энтони задумчиво вглядывается в бородатое лицо напротив. Слова и жесты становятся размыты, словно волны далекой синей воды. Таким же цветом отливают ласковые глаза, направленные куда-то в сторону колоды. Нет, он не спит. Лишь погружается в приятную истому детства, где точно также, как и сейчас разгораются сражения в дурака и витает еле заметный дух волшебства...
(P.S. ну что ж, вот и дописана последняя часть. Вступает в силу мое предложение о ваших идеях, поэтому мне остается лишь ждать и писать кое-что еще, что пока не требует объяснения. Всем спасибо за прочтение, хорошей погоды и настроения💜).