15
Прошла неделя за это время состояние Кати ухудшилось и живот странно давил даже было сложно описать чувства но никто этого даже не замечал. И вот по новому делу Завьялов был зол на Гордееву и Тельцова ведь упустили подозреваемую да ещё и женщину и дал им он сутки чтобы нашли её, двое же работали вместе что было даже удивительно Катя же работала с документацией Завьялов в последнее время после обстоятельств иногда включал гипер опеку у Джокера же дела были не лучшие ведь пропала Василиса женщина Ворона и был замещен явно в этом киллер «айсберг» тогда вместе со Шрамом они нашли одно место и уже были там аккуратно и тихо пробрались лишь бы привезти в живых Василису попав в одну из комнат перед ними сидел «айсберг» как вдруг он выпил водку и сразу же резко упал
–Да он походу ласты склеил — проверив пульс его выдал Шрам
–В смысле ласты склеил? — не понял того Джокер. –Он нам живым нужен
–Может сердце? Надо уходить
–Ворону это не понравится — знал Джокер но делать было нечего. –Ладно пойдет. Телефон забери
Двое покинули место прихватив телефон сразу же. Вернувшись в офис к Ворону следовало ожидать реакцию его
–Олухи криворукие ничего доверить нельзя
–Айсберг сам сдох — выдал Джокер
–Мы его даже пальцем не тронули — кивнул Шрам
–Где теперь Василису искать?! — на взводе был Ворон. –В телефоне его нашли что нибудь?!
–Нет ничего там нет — ответил Джокер
–Пошли вон отсюда!! Видеть не могу вас!!! — хотели они так сделать как вдруг он резко их остановил. –Ты говорил что этот... как его?
–Скворцов
–У него тоже подружка пропала?
Джокер кивнул молча. Да так оно и было что сейчас вела дело полиция пропали две девушки и явно было все не спроста
–Созвонись с ним. Может он что то нарыл!
–Понял
Молча пришли так же молча ушли. А что же дальше? Девушек нашли и помощь в этот раз была со всех сторон странное было дело достаточно но раскрываемое что оказалось очень хорошо для других в особенности для самих девушек. Сама же Емельянова не участвовала в этом как и Гордеева девушки были заняты другими но знали многие подробности от своих коллег и знали что дело раскрыли
Вечер. Девушки уже разошлись по своим домам и Катя сидела на кухне было видно как Богдан пытался словно с ней снова то ли поговорить то ли наладить контакт хотя можно сказать что это одно и тоже но явно дело у него не шло словно та его и не замечала кто бы мог подумать что в своей же квартире девушка будет словно неживая
–Да стой же ты — когда она хотела уйти в ванную остановил её муж
–Что? — пустота лишь была внутри девушки, не было той самой искры которую когда то он видел в Кате
–Что ничего не скажешь?
–А что говорить? — не понимала она. –Ты все равно меня не поймешь, или скажешь что гормоны
–Прости меня — виновато выдохнул потянувшись к ней Богдан. –Котенок
Казалось будто этим словом и этим жестом всё можно было сгладить. Но она замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых вдруг не осталось ни тепла, ни понимания. «Котёнок». Это слово, когда–то такое родное, сейчас ударило по вискам, как чужой, неуместный звук. Оно принадлежало другой жизни, другому человеку — и теперь, произнесённое мужем, казалось почти предательством. Ей стало холодно, будто из комнаты разом выкачали весь воздух, и она невольно отступила на полшага, пряча дрожь в пальцах что не мог не заметить её муж. Та самая фраза. Богдан никогда её так не назвал и вдруг «котенок» почему же? Ведь только один человек её так называл. Джокер... это словно было только их фраза и больше ничья самое родное и близкое намного роднее и теплее чем обычное «люблю» словно это было что то другое
–Не называй меня так — выдала ему Катя смотря совершенно пустыми глазами как вдруг сам Богдан застыл ведь даже не понял что сделал только что
Тишина. Девушка просто уходит в ванную пытавшись привести себя в порядок. Ночь оба словно уже спали но в этот раз не спал сам Богдан ведь не понимал что было в этой фразе не так? Но он даже и не подозревал насколько глубоко это было в сердце его жены. Так и шли дни их не было тех разговоров даже словно Катя уже не замечала что с ней живет кто то ещё, а вот же вчера ночью у Джокера вышла некая драка с одним из рынды и вот утром того нашли мертвым от чего был зол Ворон на Джокера не веря что он не убивал сам же парень пытался объяснить но мужчина не верил в это но явно это был явно не сам Джокер и Шрам им нужно было пересидеть как сказал двоим Ворон так они и сделали но вот полиция все же вышла на след Джокера и стучались в одну из квартир это было Катя. Перед ней стояла молодая девушка
–Чего надо? — с первого взгляда девушка выглядела очень эгоцентричной
–Я быстро — Катя не церемонилась ведь с ней были Дима и Арина сзади стоявшие
–А это че такое? — когда прошла уже в коридор не поняла того хозяйка
–А это наш капитан полиции — кивнул Дима
Катя стала проверять комнату одну за другой. Почему же именно её туда отправили а решил это именно Карабицын зная что та сможет ухватить Джокера в отличии от других
–Эй! Да что вы делаете!?
–Не мешайте ей — стояла рядом с Димой Арина
Катя прошла дальше как за ней побежала некая девушка Джокера
–Да что вам вообще здесь нужно?
–Ищу одного — ответила Катя сразу открыв ванную и увидела там Джокера в халате явно он ещё не до конца проснулся. –Ну здравствуй — произнесла она, и слово прозвучало тяжелее, чем должно было
–Привет — отозвался он, и в этом «привет» не было ни вызова, ни попытки казаться круче. Просто признание: они снова встретились.
Она смотрела на него и вдруг поняла, что, несмотря на погоны, на это расследование, где его имя мелькало в самых тёмных сводках, внутри у неё всё сжалось не от страха или злости, а от странного, тёплого узнавания. Это было как найти старую фотографию в ящике, который ты давно захлопнул: вроде бы мелочь, а сердце бьётся чаще. Он чуть улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё раньше мурашки бежали по коже. И на миг она перестала быть капитаном полиции. На миг она была просто девушкой, которая увидела кого–то своего среди чужих. А потом реальность вернулась тяжёлым грузом: она помнила, кто он, и что не было уже той самой их истории
–Хороший халатик — Катя прятала свое сердце от парня глубоко и надежно закрывая его от него
–Спасибо — но вот Джокер видел её казавшись что она такая же но кое что все же в ней изменилось. Живот. Беременность что нельзя было не заметить
Они забрали его подождав пока он переоденется как четверо уже вышли на улицу подойдя к машине Димы «ЖКХ»
–Серьезно? На аварийке меня в отдел повезете? — не хотел в это верить Джокер
–А мы тебя с почетом повезем — выдал Дима. –Давай садись
Ему некуда было деваться и тот молча все же сел а за ним и девушки с ними, Дима был за рулем. Ехали они в тишине никто не переговаривался Катя сидела рядом с Джокером не было того самого его юмора. Тишина в салоне была такой плотной, что слова казались лишними. Мотор ровно гудел, дворники лениво сгоняли с лобового стекла питерскую морось. Он смотрел вперёд, она — словно в никуда не было разговора лишь один взгляд. Он заметил. Не синяк даже — тень на коже, лёгкий, но узнаваемый след. Такой не оставляют случайные удары. Такой остаётся, когда кто–то теряет контроль.
Он замер. Не телом — а взглядом. Замерло внутри: сердце пропустило удар, а потом забилось где–то в горле, тяжёлое и горячее. Лишь одна мысль что кто ее ударил ту которая не просто была в его жизни да ещё и она беременна. Она, будто почувствовав его окаменевший взгляд, но не смотрела в его сторону. Джокера довезли до участка где его опрашивали уже Скворцов с Карабицыным
–Вы че серьезно? — было тому смешно но вот мысли почему то летали вокруг Кати, вновь. Но нет тут уже дело было в другом, тот самый синяк на её руке не давал ему покоя. –Ну допустим я хотел бы убить этого урода. Я что кретин чтобы действовать так в прямую? Если бы я захотел его бы никто и никогда не нашел
–Допустим — кивнул капитан. –Из бара ты уехал в начале одиннадцатого
–К Алене домой
Карабицын замер ведь впервые Джокер упомянул другую девушку после Кати столько времени прошло и вот парень снова стал тем самым бабником
–Кто это может подтвердить? — а вот Скворцову явно было всё равно
–Так она и может
–А я та думал все же любовь к Емельяновой навеки — задумался Карабицын
–Мне что всю жизнь по ней страдать? — Джокер решил жить по своему. –У нее есть муж, вот вот уже родится ребенок совет да любовь им а я не собираюсь всю жизнь быть один
По правде это почти так и было. Джокер решил что если попробовать с другой то может тем самым забудет Катю и начнется его другая жизнь
–Ну Комолов ты меня не зли. Ты же доиграешься — выдал тому злясь Карабицын
–Вы сейчас о чем? — не понял этого Джокер
–Не трогай ты уже Катю она замужняя!
–Да кто её трогает?
–Если ты решил жить для себя так и живи, а её оставь в покое
–Угу — недовольно кивнул Джокер
Джокера задержали на сутки но все же позже отпустили. Тот вышел из отделения желая найти Катю но вот как назло её не было в отделе но того встречал уже Шрам
–Чего такой смурной? — заметил Шрам
–Слушай а когда в последний раз ты общался с Катей?
–Не помню — они не виделись после той самой их встречи когда она накричала на него тем самым обидев друга но Шрам не из обидчивых но почему то после этого их встречи перестали быть частыми да и приходы Шрама к ней на работу прекратились. –А что?
–Я видел на её руке синяк
Шрам тут же замер ведь он как и сказал что за Катю уничтожит любого и не важно кто это будет. Даже если бы это был сам Джокер но такого никогда не было новая девушка Алена хотела увидеться с Джокером но явно тому было не до неё нужно ему было увидеться с Катей но как назло её не было на работе, дома а вот её близкие ничего ему не расскажут. Где же она была? В больнице после она уже шла обратно на работу сам же Шрам отъехал от Джокера не вдаваясь в подробности и уже к вечеру все же Комолов смог найти бывшую в отделе та уже собиралась уходить домой как вдруг он зашел в кабинет
–Чего тебе? — одела та уже свой плащ как он замер смотря на её руку где только утром он увидел темный синяк — чёткий, будто от жёсткого хвата
В груди всё стянуло узлом, и на секунду привычный мир бандита Питера, где он умел решать вопросы одним взглядом, рассыпался в пыль. Перед ним стояла не просто женщина из прошлого — капитан полиции, сильная, собранная, и у неё на коже — след чужой жестокости
–Покажи — сделав к ней шаг он явно хотел чтобы та показала свою руку
–Чего? — не понимала та чего ему надо от неё
–Я видел синяк — выдал ей глухо бывший
Та резко замерла услышав то что скрывала ото всех и лишь была одна мысль. Когда он это увидел? Но ответа у неё не было лишь одни догадки
–Это... я просто упала — слова жертвы когда она прикрывает либо же ужасный позор или же самого насильника
–Да что ты несешь? — не верил в это Джокер усмехнувшись он хотел шагнуть к ней ближе, и она тут же отступила на полшага — чисто рефлекторно, как от опасности. И это движение ударило сильнее любого слова
–Я говорю правду — смотрела на парня Катя. Ложь
–И как ты его получила? Ну? Как упала? — нужен точный ответ
–На задержании — нужно врать. –Я почти его поймала но он оказался сильнее меня вот от этого и удар
Джокер задумался все же ведь вспоминая когда они были вместе после работы он замечал на её ногах синяки и это была правда такое было часто уж такая у неё работа. Но вот сейчас это была огромная ложь
–Так что даже не смей оговаривать моего мужа — тут уже делала шаги к Джокеру сама Катя та самая уверенная девушка в которую влюбился сам же гроза района. –А знаешь почему? Потому он мой муж тот человек который меня любит, а откуда тебе вообще знать что это такое? — они стояли так близко друг другу казавшись что словно могут потянуться за тем самым манящим поцелуем. –Не лезь в мои отношения
–А знаешь ты права — усмехнулся Джокер. –Что за бред, даже если так задуматься ты бы не позволила на себя руку поднять а если бы так и было то не позор ли это? Капитан полиции и муж насильник, смешно же
–Смешно — кивнула она но вот внутри что то кольнуло
Джокер хотел покинуть уже ее как вдруг остановился возле двери держав дверную ручку
–Со Шрамом помирись — и вот Джокер вышел оставив одну девушку
Она ещё успела подумать: «Держи лицо. Ты капитан. Ты не имеешь права рассыпаться» — а потом пол ушёл из–под ног. Не буквально, конечно, но ощущение было именно таким: будто гравитация стала в десять раз сильнее и просто вдавила её в пространство. Воздух в комнате стал густым, как кисель, и не хотел попадать в лёгкие. Она хватала его ртом, но каждый вдох был коротким, жалким, неспособным заполнить пустоту внутри. Перед глазами заплясали тёмные пятна, а потом реальность вдруг стала слишком чёткой, слишком громкой: тиканье старых часов на стене било по вискам, как молоточки; шов на рукаве кителя вдруг показался чудовищно грубым, царапающим кожу
«Кем я стала» — эта мысль ударила не как вопрос, а как приговор. И следом — волна такой острой ненависти к себе, что её передёрнуло. Не к мужу, не к обстоятельствам — к себе самой. За то, что терпела. За то, что прятала синяки. За то, что, раскрывая дела, пыталась убедить себя, будто другие спасенные жизни облегчают, ведь она капитан полиции а на деле они только тяжелее давили на плечи от понимая что других она смогла спасти, но не себя. Ноги перестали держать. Она не села — она рухнула на стул, как сломанная марионетка, у которой разом перерезали все нити. И только тогда, когда жёсткое дерево спинки врезалось в лопатки, из груди вырвался первый всхлип. А за ним — второй, уже не сдерживаемый, горький, полный отчаяния. Она закрыла лицо руками, чтобы никто — даже пустая комната — не видел этого позора, но слёзы всё равно просачивались сквозь её тонкие пальцы
«Ты бы не позволила на себя руку поднять а если бы так и было то не позор ли это? Капитан полиции и муж насильник, смешно же» — слова словно въелись ей под кожу такие адские и ужасные никто даже не узнал что в кабинете рыдала насквозь — капитан полиции, примерная дочь, лучший работник, верный друг, жена. Но она перестала быть просто любимой девушкой как же ей вновь хотелось просто почувствовать эту ласку, заботу, поддержку, понимая без каких либо слов а лишь даже во взгляде но этого уже не было. Но сейчас она ненавидела себя, свою слабость, бессилие и понимала что сама виновата ведь у нее сейчас был шанс все рассказать и прекратить эту тираду но она выбрала другой путь. Вновь. И теперь в этом кабинете были слышны лишь рыдания и слова Джокера она запомнила понимая что если хоть кто нибудь узнает это будет позор. Позор к которому она никак не готова...