Легион и сияние

Они постигают боевой настрой даже на семейных обедах. Что и говорить про ужины.

Очерк о культуре Накира

От мысли, что таксист увидит ее лицо, Арика одновременно и поникла, и наполнилась такой злобой, что чуть затылок ему взглядом не прожигала. Как бы Эклишу не было неловко, ему приходилось постоянно следить за этим воплощением недоверия.

— Успокойся. Всем все равно, что с твоим лицом, — сказал он и решил немного разрядить обстановку невинной ложью. — Не тебя одну когда-то зацепил резаф. На Накире никто не будет тыкать в тебя пальцем.

— Всем все равно?

— Это другой мир. Тут у людей свои потрясения и проблемы, — проговорил Эклиш и случайно встретился с безразличным взглядом водителя в зеркале заднего вида.

Парень уставал от дерганий и волнений Арики. Ему малодушно хотелось обвинить девушку в промахе, хотя, честности ради, он и сам мог догадаться, что что-то пойдет не так. Сейчас Эклиш по-настоящему понимал, насколько Арика социально беспомощная. Его предложение выйти в мир звучало просто глупо. Какой мир, какое общение, если даже случайный взгляд мог ранить ее чувства? Нип словно был ее душой. Злой, ироничной и грубоватой, но живой и яркой душой. Арика же как песчинка, которую подсаживают в раковину, чтобы вокруг нее вырос жемчуг.

Сияние ловил себя на мысли, что снова обижался на нее за то, что она не была Нипом.

"Ну ты и пакость, Эклиш!" — подумал он про себя и в сердцах приобнял девушку за плечи. Парень был уверен, что ей нравились любые мягкие прикосновения. В жизни не признается, но нравились.

Кто Эклиш такой, чтобы винить другого человека в его вынужденных решениях? И что он за друг, если упрекает в слабости в самый неподходящий момент? Парень был уверен, что Арика не могла взять качества Нипа из ниоткуда. Он был ее частью и остается ей даже тогда, когда девушка не в силах показать его черты из-за характера.

При всем при этом Эклиш не мог отрицать, что чисто внешне она ему нравилась. Сияние не знал специально или нет, но Арика делала кучу мелочей, которые приковывали его внимание. Начиная от манеры притрагиваться к шрамам, заканчивая тем, как девушка шевелила губами, когда, потакая своей тревожности несколько раз, перечитывала банальные инструкции. Да и сейчас, прямо в такси Эклишу приходилось упорно разглядывать пейзаж за окном, чтобы случайно не заглянуть в декольте ее топа.

Не то что это декольте было каким-то выдающимся. Оно просто было. И принадлежало Арике.

Начался пригород и резко полупустые поля превратились в зеленые плантации. Арика любопытно разглядывала их, словно видела настоящее чудо света. Эклиш пытался отогнать мысль о том, что они теперь слишком сильно прижаты друг к другу. Чтобы хоть как-то избавиться от лишних мыслей, он пытался представить, что она все еще выглядит как Нип, но в итоге это только вызывало у него истерический смешок — такое себе зрелище.

Вдоль шоссе тянулась труба оросительной системы. Районы с новыми особняками чередовались со старыми плоскими домишками-крепостями. В них когда-то запирались на ночь, пережидая наплыв резафов. Дозор тогда был лишь в зачаточном состоянии.

"Водитель, не сияй! Используй дальний свет!" — стоял возле дороги огромный рекламный щит с натянутым баннером. Потом появились знаки на ограничение скорости и стенд на клумбе с надписью "Добро пожаловать в Таманью!". Эклиш и не заметил, как они въехали в сам город. Словно из ниоткуда выросли высотки, замелькали парки, остановки, вывески, яркая черепица и рекламные плакаты. Люди торопились сесть в автобусы, чтобы добраться до работы, прямо на глазах открывались кафе, а торговцы с фруктами распахивали дверцы своих фургонов, показывая ящики урожая.

Все чисто и культурно. А потом они проехали мимо площади, и там был мусорный апокалипсис. Полиция вытаскивала людей с лужаек, из кустов и фонтанов, собирала с лавочек и пихала в машины. Повесили ленты, чтобы прохожие не мешали технике смывать с тротуара краску самых разных цветов, местами перемешанной до мерзотного грязно-коричневого оттенка.

— Вот черти, ну и срач навели, — едва слышно прошипела девушка.

Эклиш так широко улыбнулся, что у него даже щеки заболели — это точно была фраза Нипа. Неужели втихушку она могла позволить себе вести себя как он?

— Это "Мрак". Ну, название движения, — усмехнулся Эклиш. — Радикальное. За отмену кастовых ограничений. Меня не хотели отпускать на Яргон, и я угрожал, что вступлю в "Мрак" и буду кидаться краской.

— Почему?

— Что именно?

Девушка сжалась, словно получила грубый ответ. Эклиш был готов поклясться, что не закладывал в свои слова и капли враждебности. Арика так и не ответила, что имела в виду. Сияние даже жалел, что так вышло — он бы с удовольствием поделился с ней наболевшим.

Чем ближе они были к его дому, тем больше он переживал, что семья будет терзать ее не слабее Накирского светоча.

***

Такси проехало через центр, мимо огромной оперы, пафосной бизнес-застройки и памятников архитектуры, промчалось по дамбе прямо к границе города и резво поднялось на холм. Перед ними был хороший район закатной касты. Относительно небольшие участки, современные дома, особняки и высокие заборы. Тут жили семьи, для которых все еще стоял вопрос достатка в будущем, но в моменте они могли себе позволить хорошее место и машину.

Водитель притормозил. Слева пусто, справа массивные ворота, построенные еще прошлыми хозяевами. Эклиш заметил, что на них надо было обновить краску, да и сорняки повыдергивать на дорожке. Обычно подобными делами занимался он, как не-дозорный, а после отъезда как-то и все забросили. Обидно.

Арика попыталась сама выйти из такси, но Эклиш быстро подбежал к ее двери, встал на колено и показал себе на спину.

— Давай! У тебя нет обуви, а асфальт горячий.

Так они и зашли в дом. Эклиш несет Арику, Арика несет две небольшие сумки. Казалось, что их вещи были тяжелее самой девушки, но она так вцепилась в сияние, будто и правда боялась, что ее уронят. Было что-то очаровательное и милое том, что именно так нелепо они вошли в дом.

Высокие потолки, плотные шторы, узкие окна. Пол — цветастая каменная мозаика. Тут всегда чарующая прохлада. Когда Эклиш заходил в этот зал, весь день проработав в саду, то чувствовал себя самым счастливым человеком. Немного дальше от входа был вытянутый стол из лакированного дуба на шестнадцать персон. Такие традиции — гостя всегда за стол, гостям всегда рады и их всегда встречают, но сейчас от этого выборочно отходят. Слева и справа стояло по небольшой софе, а в глубине дома виднелась лестница на второй этаж и уже более современный зал с диваном и телевизором.

Их никто не встречал. Пусто. Даже эхо от их шагов прокатилось по залу. Эклиш поставил Арику на пол, забрал у нее сумки и оглянулся. К ним не спешили родственники. Сияние только хмыкнул.

— А давай-ка бегом за мной.

Он схватил девушку за руку, и вместе они побежали через весь дом. Арика всеми силами пыталась за ним поспевать, забавно шлепая босыми ступнями по полу. Они прошмыгнули на лестницу, на второй этаж. Там парень без раздумий ворвался в крошечный гостевой блок. Раньше это была его с Дами спальня, а потом ее немного перепланировали. Он плотно закрыл за ними дверь и уперся в нее рукой.

Эклиш радовался небольшой шалости как ребенок. Легион, немного запыхавшаяся, озадаченно наблюдала за ним.

— За нами кто-то гонится?

Парень нагнулся в ее сторону и, приложив ладошку ко рту, с напускным ужасом медленно кивнул и прошептал:

— Моя родня те еще резафы. Да-да!

Арика, кажется, на секунду прекратила дышать, замерла и смотрела на его лицо, выпучив глаза. Эклиш не понял, то ли это был испуг, то ли ей срочно нужно было в туалет, но шутить он решил поменьше и осторожно сунул ей в руки сумку.

— Моя комната справа, твоя — слева, — объяснил он. — Но ванная совмещена с туалетом и только одна, к сожалению. Так что давай ты первая.

— Да, ладно, — кивнула девушка и буквально кинулась к себе.

Эклиш написал всем, что они с Нипом удачно добрались до дома. Сияние настолько устал, что лишь принял душ, включил потолочный вентилятор, еще мокрый накрылся одной только простыней, отвернулся к стене и разглядывал узор на обоях до тех пор, пока не уснул.

Ему даже начало казаться, что он почувствовал ту самую беззаботность, с которой позволял себе прогуливать уроки и спать до полудня. Пьянящий долгожданный отдых без тени угрозы и запах фруктов из сада быстро убаюкали его. Он уже и не помнил, когда так сладко спал.

А вот проснулся парень не один — рядом с ним, прижавшись спиной к той самой стене, спала Арика. Под ее рукой лежали телефон и наушники. Если бы Эклиш вдруг решил перекатиться на другой бок, например, то мог просто придавить ее и пробуждение было бы не таким мягким.

В том, что она к нему пришла спать, он не видел вообще ничего такого. Без Нипа, в незнакомом месте, Арика наверняка погибала от тревоги, а с Эклишем ей просто спокойнее. Она была слишком робкой, чтобы приходить к нему, намекая на что-то большее. Главное — чтобы об этом не узнал Дами, который не упустит возможности их подколоть.

Сияние поерзал немного, планируя еще вздремнуть, и рукой наткнулся на какую-то коробочку. Парень моментально приподнялся в кровати и увидел, что между ним и девушкой лежала пачка на три презерватива. Лежала себе спокойно, без целофана. У парня медленно округлились глаза от осознания.

Эклиш схватил пачку и швырнул прочь, про себя проклиная Дами с его шуточками последними словами. От звука девушка резко проснулась.

— Все нормально, все хорошо, — успокоил он ее. — Просто Дами тоже идиот. Мы же братья все же.

Они стали собираться на ужин. Девушка попыталась как-то оправдаться, что ей совсем не спалось, поэтому она и пришла, но сияние махнул рукой, мол, все нормально. Главное, что она не заметила шуточку Дами.

У Арики не было подходящей для ужина летней одежды, и в итоге она нацепила на себя черную толстовку и джинсы. Осенью. На Накире. Сияние обалдел, но решил, что если ей так было удобно, то и не ему возмущаться.

Он наблюдал, как Арика распустила волосы, чтобы скрыть шрам, но, в конце концов, взяла и заколола их, дерзко заглядывая самой себе в глаза через зеркало. Эклиш надеялся, что она сохранит этот боевой настрой — он ей очень пригодится. А ему нужно в десятки раз больше — семья проверит его на прочность. Всех проверяет. Закатные же.

Когда он заявил о желании уехать на Яргон, то услышал много неприятного от всех, кроме Дами, который и дал ему денег на билет. Семейство с подачи матери подтрунивало над Эклишем, что вернется он домой через пару месяцев с "невестой". Никто не решался на серьезные отношения с безработным закатным раздолбаем, и он, мол, раздолбай, поехал за женой-яргонкой, которые, по слухам, были падки на таких вот загорелых накирцев.

Оскорбительно? Немного.

До прибытия домой Эклиш планировал обсудить с семьей только подобие убежища и коротко рассказать, что с ним приключилось. Сейчас ему нужно будет дополнительно убедить всех в том, что Арика ему не невеста-подружка, и что ее возможные ночные превращения в острого на язык мужика — норма.

Спустились на ужин. За тем самым столом сидело всего четверо. А должно было двенадцать: шестеро детей, их супруги у кого были, и трое внуков. Но было почти пусто и все потому, что в какой-то мере их семья была слишком уж "закатной". Старшие братья и сестры избегали семейных сходок, разумно опасаясь, что им будут трепать нервы. Перед каждым тарелка с каймой, пафосное серебро, а еда в общих блюдах, наоборот, очень даже простая: мясо с айвой, запеченный картофель, салаты, морсы и соки, а на десерт — халва, ромбами разложенная по огромному плоскому блюду.

Олиш Парле, отец семейства, во главе стола. Если бы в дом валили гости, то он бы всех видел. А так напротив него был лишь пустой дверной проем, в котором было отлично различимо, как опускается к горизонту солнце.

Это был внушительных размеров мужчина с огромными руками. Ими он мог бить по столу, отстаивая свою точку зрения, но к шестидесяти делал так все реже и реже. Небольшие залысины, морщинистое лицо. Дами был его молодой копией. Особенно это заметно, когда вот так сидел от него по левую руку, но через несколько мест. Мина кислая, недовольная, словно ему мяса не подали. Напротив него сидела, неожиданно, Лёзя — их старшая сестра и четвертая из всех детей. Не так давно она со скандалом уходила из дома в направлении поспешного замужества, но, видимо, что-то забыла и вернулась. Высокомерие — ее второе имя. Эклиш даже обрадовался, что Арика оделась закрыто, ведь так у сестры будет меньше поводов перемывать ей кости после ужина.

По правую руку от отца сидела матушка. Стрижка короткая, волосы мелированные — пытается скрыть седину, чтобы она не выдавала возраст. Но толку ее скрывать, если все лицо, шея и руки были покрыты сеткой глубоких морщин? Она начала стариться намного раньше своего мужа, хотя и была на пять лет моложе. Слишком много проблем для одной обычной женщины: договорной брак, шестеро детей, муж в вечной отлучке по "важным делам" с каким-то сомнительными личностями. Часто Олиш не ночевал дома, и все гадали, толи он погряз в преступном кутеже, толи погиб. Деньги всегда заканчивались раньше, чем отец приносил новые и семья оказывалась наедине с банальным голодом. Такая жизнь кого угодно состарит раньше времени.

Внутри семьи никогда не обсуждался характер отлучек Олиша. Табу. Просто все дети лет в двенадцать резко все понимали — темные дела, измены и сомнительные знакомства не обошли и их семью. И кто знает, чем именно занимался Олиш Парле до того, как его старшая дочь Ни́шма стала приносить деньги с Дозора. С одной стороны Эклиш восхищался его упорством и трудолюбием, а с другой — чувствовал вечное давление и укор. Внимание отца всегда нужно было заслужить, и каждый раз требования росли.

Можно сказать, что семья их была накирским эталоном. Все крепкие и притертые, немного токсичные. Дети либо прогнутся под властных родителей и станут удобными, либо воспитают в себе такой характер, что им можно пугать резафов даже не сияя.

Так жили веками. Веками это давало сильных бойцов и младшие семьи. Сильных и переломанных. Пятьдесят лет бурного технического прогресса не смогли на это повлиять. Раньше парень мирился с ситуацией, да и у него всегда был Дами, готовый помочь, выслушать и поддержать. Но теперь, когда Эклиш был не один, а с Арикой, мысль, что ему придется мириться с разными выходками родственниками, вызывала холодок по коже.

— Здравствуй, отец, матушка...

Олиш кивнул. Матушка даже голову не повела в его сторону. Эклиш учтиво отодвинул стул для Арики, потом сел сам. Прямо напротив отца, на позицию гостя. Вышло так, что они несколько долгих секунд упрямо смотрели друг друга. Вот только Эклиш знал, что у отца были проблемы со зрением, и с такого расстояния он видел его нечетко.

Лёзя, кажется, даже не замечая напряжения, принялась нервно покручивать помолвочное кольцо на пальце. Этот резкий жест отвлек парня от "гляделок" с отцом.

— Привет, Экли. Матушка обиделась, что вы заперлись в комнате до ужина, — объяснила сестра.

— Так нас никто не встретил, мы решили отдохнуть с дороги, — ответил он и заметил, какими голодными глазами Арика смотрит на мясо с айвой. При этом легион исподлобья осматривала всех вокруг, словно оценивала, дадут ли ей по рукам за то, что во время семейных любезностей она решится положить себе еды на тарелку. — Вы же знали, что я еду.

— Так ты не предупредил. Мог и проявить уважение, раз не предупредил, — с плаксивыми драматичными нотками проговорила матушка.

— Но, но, но! — подал голос Дами, поучительно помотав вилкой. — Я звонил, ты ответила, и я сказал, что Эклиш едет домой с гостем. 

Парень мысленно присвистнул — когда он уезжал младший брат едва мог поспорить со старшими, а теперь мог так резко возразить матери. Он явно стал наглее, и пока было непонятно, плохо ли это для Эклиша или хорошо.

Матушка тяжело вздохнула и, не поглядев на сына, удалилась, даже не притронувшись к еде. Лёзя жалостливо посмотрела ей вслед, словно оставленная у магазина собака, а потом на Дами и осталась на месте. Принялась за ужин с таким видом, будто ничего и не произошло, даже предлагала младшему брату еду на блюдо, но он отмахнулся.

Набравшись наглости, Эклиш положил себе и Арике мясо и гарнир. Хотя это должна была сделать принимающая сторона.

— Это все из-за меня, да? — спросила Арика. Ее сильно смутила вся эта семейная драма. В тишине вопрос был слышен слишком хорошо. Лишь то, что он прозвучал за столом от гостя, было сродни справедливому упреку за отвратительное гостеприимство.

Лёзя громко отложила приборы, словно потеряла аппетит и ответила, посмотрев на девушку.

— Не бери в голову, она, наверное, ревнует... Это что, шрам?!

Отец пригляделся, тяжело вздохнул, откинулся в стуле, обдумывая, что сказать. Эклиш закатил глаза — он был бессилен против подобного отсутствия такта. Сияние уже представлял, какой вопль они поднимут, ведь по их мнению он не только привез домой иномирницу, но еще и покоцанную.

— Да, это шрам, — твердо ответил Эклиш, вставая из-за стола, чтобы поближе подвинуть блюдо и напитки. — Вы бы могли вести себя поприличнее с гостями. Давайте закончим с едой как нормальные люди и мы расскажем вам, почему вообще здесь. И это не то, о чем вы думаете, это очень серьезный вопрос.

Увидев телефон на коленях Арики, на котором она открыла их переписку, Эклиш тут же оторвался от еды и отправил ей сообщение, как ему казалось, шутливое.

"Они как дикие звери, не показывай им свой страх. Лицо кирпичом и веди себя так, будто это они у тебя в гостях и ты их ненавидишь."

"Я их и так уже ненавижу, — набрала она ответ, но стерла и отправила другой ответ. — Не могу же я ругаться с ними."

"Можешь. В рамках разумного."

"Они выпрут нас из дома."

"Нет, мы просто немного поругаемся и все."

В глазах Арики плескалось самое настоящее отчаяние, словно от нее требовали невыполнимого.

Дами вся эта ситуация вообще забавляла. Он выглядел очень хитрым, переглядываясь то с одной стороной стола, то с другой. Эклиш был готов поспорить, что младший братик хотел подгадать момент, чтобы выдать про Арику какой-нибудь шокирующий факт. Пока никто не мог дать ему по рукам, он ел халву с фисташками прямо с общего блюда. Когда Арика мельком глянула на парня, тот опять подмигнул ей. Девушка тут же тихо запихнула в рукав толстовки нож. Эклиш на ощупь отобрал его и вернул на стол.

— Что ты так дергаешься? — усмехнулся его брат. — Не дергайся, девушкам такие надоедают.

Арика еще раз стащила нож. Эклиш сделал вид, что не заметил.

— Мы не пара, — ответил он.

— Хорошо. Вы не пара, — сказала Лёзя, едко улыбнувшись. — А кто вы тогда? Друзья?

Она выглядела так, словно вот-вот уличит их во лжи. Как подростков, которые делают перед семьей бессмысленное представление из ничего. Обычно Эклиш на подобное с ее стороны отвечал равноценным подколом, но сейчас он был слишком зол, чтобы придумать остроумный ответ.

— Может, вы хотя бы спросите, как ее зовут? — упрекнул Эклиш и двумя руками, словно на картину, показал на легиона. — Это Арика Макирл. Помните такую?

— О, из-за новостей про нее ты решил бросить подготовку к Дозору, — сказала Лёзя. — Помню.

У Арики округлились глаза.

— Ну и что, — протянул Дами, — получается у тебя в подружках знаменитость, Эклиш? Вот это целеустремленность, завидую.

— Моя "подружка" числится среди покойников, хочу вам напомнить — не выдержав, огрызнулся Эклиш. — Она живет под оболочкой. Нам пришлось уехать с Яргона, потому что...

— Кстати, да, там такая оболочка была, что я бы в жизни не поверил, что это ненастоящий человек. Правда, это все же был парень. Да и писал ты, что приедешь с товарищем... Эй, братишка, а когда вы проводите время наедине, она так и остается Нипом, а?

Эклиш моментально потерял аппетит, и гарнир чуть не пошел обратно.

— Ты идиот?

Арика, судя по злобному прищуру, тоже хотела ответить что-то дерзкое, но неожиданно осеклась. Она заметила брезгливость на лице главы семейства и Лёзи. А должна была послать Дами с его шутками куда подальше.

Эклишу было так жаль, что она ничего не ответила. Он бы так хотел, чтобы легион помогла ему отбиться, показала характер и капельку своей злобы.

— Боже, светоч, помоги, — простонал отец, закрывая глаза.

— Вы совсем чокнулись? — повысил голос Эклиш. — Мы приехали сюда, потому что нас чуть не убили!

— Послушай, мальчик мой... Что ты сказал?

— Чуть не грохнули нас! — рявкнул парень, чуть ли не трясясь от злобы, и вскочил с места, как ужаленный. — Убийц нам послали, они в гости заходили. Покушения, слежка! Я чуть калекой не стал. Мы в бега пустились, а не в гости приехали. Так понятнее стало? Вы не могли нам мозги полоскать после того, как я поем?

Арика печально усмехнулась и буркнула:

— Кардиган в клочья.

Дами вскинул брови, выдал многозначительное "А-а-а!" и продолжил уничтожать халву.

***

Когда Эклиш был ребенком, то боялся кабинета отца. Олиш звал детей сюда лишь тогда, когда случалось что-то серьезное, и чаще всего это были неприятные разговоры о проступках. Чувство трепета, ужаса и жажды внимания было общим для всех шести детей, но заметно ослабевало от старших к младшим.

Именно на этом самом месте почти восемь лет назад Эклиш принял одно важное решение. Помнил как наяву те чувства на душевном распутьи. Тогда сияние был тощим вытянутым пацаном, у которого только только сломался голос. Визит отпрыска не вызвал у отца восторга. "Чего пришел?" — спросил он Эклиша раздраженно, как будто делал огромное одолжение, что уделял ему внимание.

— Хочу, чтобы взнос, который вы собирали на меня, перешел к брату.

Резкое решение. Наверное, будь он взрослее и опытнее, не рубил бы с плеча в погоне за новоиспеченными идеалами морали. Но почему же тогда родители не попытались его остановить, переубедить или напугать? Почему позволили сыну перечеркнуть для себя классический путь закатного сияния? Какая степень равнодушия и расчетливости повлияла на спокойное согласие отца?

Эклиш наивно хотел не знать ответы, но, разумеется, догадывался, поэтому и не позволял вить из себя веревки. Неудачник, но с достоинством.

Теперь он тут снова и решает очередной важный вопрос. В тот раз он стоял посреди кабинета бледный и напуганный властью отца, а сейчас расслабленно сидел в глубоком кресле.

— Пойми меня правильно, Экли, — проговорил Олиш, — но, скорее всего, никто не будет разбираться в этом покушении. Даже если не учитывать, что вам как-то нужно скрыть несчастную девочку. Яргон далеко. Вам следовало бросить этот маскарад и искать защиту у властей там, а не здесь.

Эклиш поджал губы и кивнул для виду. Разумеется, он объяснил ее ситуацию, но для отца все это наверняка прозвучало как сентиментальный бред.

— Но теми существами точно заинтересуются, — продолжил Олиш. — Я доведу до Совета каст новость про это. Найдем вашего эксперта, изучим материалы. Но нужно будет взять разрешение кого-то из родственников на повторный анализ. Так, небольшая формальность. Ты говорил, что двоюродный Арики учится у нас, да?

— Да, в местном филиале политеха, — ответил парень. — Те существа — это правда так серьезно?

— Очень. Знаешь, почему легионов назвали именно так?

— Потому что они создавали полчища тварей, — предположил Эклиш, пожимая плечами. Ему казалось, что ответ всегда был очевидным.

Олиш снисходительно покачал головой.

— Не-а, неверно. Легион — это легион. Тысячи людей, сращенных с темными тварями, которые маршировали по Стыку миров под властью одного — Короля плетельщиков. "Плетельщики" — старое название легионов, если ты не понял, — многозначительно отметил мужчина. — Людей много, а думала та Орда как одно существо. Это потом легионами стали назвать всех, кто может плести из тьмы. Учился бы нормально, так знал бы.

Эклиш кивнул — справедливое замечание.

Олиш продолжил:

— Если Яргон пойдет на нас с такими тварями, то это точно разрушит все доверие к Яргону. Когда началась дружба Накира с ним, эту тему закинули на солнце. У нас и так много рисков в отношениях, решили не добавлять новых. Так что скажи мне, насколько влиятелен тот мужчина, который по твоим предположениям все это заварил?

— Уисти? Не знаю, — пожал сияние плечами. — Мне кажется, он очень много пыли пускает в глаза. Может, у него есть сильный покровитель, но он решает не все его проблемы.

— А он сам создает существ?

— Не думаю. Нип говорит... — стушевался Эклиш. — Арика говорит, что, скорее всего, это его помощница. Она ему очень верна, как собака.

Мужчина надолго задумался, постукивая пальцем по столешнице. И когда Эклиш уже решил, что беседа закончена, и привстал в кресле, Олиш вдруг посмотрел на сына и сказал совсем иным тоном:

— Будешь тут помогать мне с делами, — отчеканил он так, будто изрек неоспоримый факт.

— Я думал, что ты завязал с "делами", — удивился Эклиш, плюхнувшись обратно.

— Только серые кредиты, ничего серьезного. Ты же знаешь, что это?

Парень протер глаза и закивал. Конечно, он знал. Весь Накир знал. Может, у Эклиша и были проблемы со школьным образованием, но он не жил в пузыре.

Путей заработка для безработного закатного было несколько. От контрабанды по границе со Стыком миров до охраны плантаций прямо там, в бирюзовых вспышках. Относительно безобидным же было то, что закатные сияния давали в долг другим кастам. Разумеется, в обход налоговых и подобных инстанций. Государство в таких сделках сильно резало проценты, в отличие от серых банков. Кара за просрочку зависела только от правил конторы: от штрафов до разбоя. Если поймают за ростовщичеством — то могут арестовать имущество.

Эклиш напрягся. Не нравилась ему новая тема разговора совершенно.

— На Яргоне тебя теперь не ждут, так что ищи серьезное занятие здесь.

— А почему это меня не ждут на Яргоне?

— Потому. Твоими силами начнется межмирный скандал. Власти Яргона наверняка не будут тебе благодарны.

— А ты и не говори, что моими силами, у меня и не будет проблем, — ответил парень, разведя руками и улыбнувшись. Он не собирался вестись на пугалки отца.

Олиш хитро прищурился.

— И что ты планируешь делать? Будешь опять сидеть дома у нас на шее?

Эклиш от этой претензии чуть разума не лишился. Подобные попытки манипулировать просто выводили его из себя. Отец всех считал идиотами, если ему не доказать обратное, но Эклиш перестал прыгать на эти качели, как только вышел из переходного возраста.

— Я не виноват, что закатным никуда кроме Дозора нельзя идти...

— Так вот, я тебе и предлагаю работу, Эклиш.

Парень откинулся в кресле и фыркнул. Так себе работка-то! Если Олиша его "друзья" могли и побояться тронуть, то сбросить пару грешков на Эклиша им вообще ничего не мешало. Мол, сам подставился, молодой-глупый. Мужчина почему-то это не понимал. Обычно, когда отец предлагал ему подобные дела, парень отшучивался, отмалчивался и как-то уходил от ответа. Он мог себе это позволить, пока был один. Сейчас он был с Арикой. Эклиш привык ходить на работу, за которую платят деньгу, а не в центры помощи за пособием. Пусть он был уверен, что Дами не позволит выгнать их на улицу, все же предложение отца вдруг стало казаться капельку заманчивее.

— Я подумаю. Но если мне или Арике по какой-то причине будет закрыт въезд на Яргон, то пеняй на себя, — как можно тверже ответил Эклиш. — Ноги моей больше тут не будет, а Дами задаст тебе немало вопросов.

— А если не я в этом буду виноват? — усмехнулся Олиш.

— Не мои проблемы.

— Ведешь себя как ребенок.

— А ты ведешь себя так, будто я Нишма. Я перед тобой выслуживаться не собираюсь.

— Какой ты стал резкий, — цокнул Олиш. — Отцу родному хамишь, строишь что-то из себя, условия какие-то выкручиваешь.

"Потому что я отлично понимаю, что сейчас в доме главный Дами, а не ты. А мы с ним уж как-нибудь договоримся и без твоего участия" — едва не ляпнул Эклиш вслух.

Парень собрал все душевные силы, которые у него не успела украсть его семья, дружелюбно улыбнулся, прищурился, копируя отца и сказал:

— Прости, — склонил он голову. — Но пойми правильно, ты спрашиваешь меня об этом каждый раз. За это время я не стал другим человеком и понимаю, что там я скорее подставлю семью, чем принесу в нее прибыль.

— Может, из-за этой твоей позиции я это тебе и предлагаю.

— Тогда ты не с того начал.

Неожиданно Олиш не стал настаивать. Парень ушел из его кабинета без лишних споров. Закрывая за собой дверь, Эклиш понял, что это все потому, что постаревший отец боялся, что сияние исчезнет из дома так же, как и остальные дети и внуки. Печально, конечно, но уже не брало за душу.

***

После разговора Эклиш спустился на первый этаж, по пути примечая, что нужно сделать. Подкрутить плинтус, поменять лампочку, смазать петли — разные мелочи, которыми он занимался до того, как связался с Уисти. А еще в гостиной ждала Арика, которой наверняка не терпелось узнать, как все прошло.

Разговор он услышал еще в коридоре. Замедлился, прислушался в голоса.
Лёзя пожаловала.
Лёзя делала вид, что она доброжелательна.
Спрашивала о прилете, о первых впечатлениях и советовала посетить пляж у Столбовой горы. Арика неплохо справлялась с беседой, даже была в приподнятом настроении.

Вся идиллия закончилась после одной фразы.

— А почему ты пришла на ужин в такой одежде?

— Я думала, что я буду в оболочке и не брала ничего...

— Не знаю, как у вас на Яргоне принято, но у нас тащить в дом тьму не сильно прилично.

"Что она несет?" — только и удивился про себя Эклиш.

Арика долго молчала, а потом робко ответила:

— Я же не из прихоти это делаю.

Эклиш поджал губы, чтобы не крикнуть на Лёзу, как на собаку, чтобы она испугалась и удрала. Сияние мысленно умолял Арику не оправдываться, не бояться осуждения и колкостей, но понимал, что она слишком уязвима. Настоящий лакомый кусочек для тех, кто из собственной ущербности любит накалывать окружающих на свои едкие фразы.

Нип смог бы отбиться. Да так, что младшие Парле навсегда бы его запомнили. Он бы крикнул что-нибудь типа "Пошла на хрен, Лёзя!" и, возможно, показал бы жест.

— Будь попроще, пожалуйста, — попросила сестра снисходительно. — Я же культурно с тобой разговариваю.

Арика потянула носом. Эклиш представил, как она сокрушенно кивает, опускает голову, смотрит в пол, словно провинившаяся девочка. Она была готова многое стерпеть, лишь бы от нее отстали.

— Попроще?

Сердце пропустило удар.

Одно слово, полное злобы. Эклиш в предвкушении стал слушать еще внимательнее.

— Тут никто не купится на твою слезливую историю, кроме Эклиша. Имей уважение. Никто не будет тут плясать вокруг тебя.

— А ты очень сложная. Но вокруг тебя все равно никто не пляшет, — хрипло бросила Арика. — Обидно, наверное.

У Эклиша аж мурашки по телу побежали, он был готов прыгать на месте и хлопать в ладоши. Арика злилась и огрызалась так, как это может делать человек, который слишком долго держал себя в руках: с ноткой отчаяния, с изюминкой. Это было не из-за самоуважения, а просто на грани терпения, но очень душевно.

— Ты поаккуратнее со словами, — ответила старшая сестра и тут же замолчала, заметив, как Эклиш вышел к ним из коридора. Парень скрестил руки на груди, подперев стенку. Он не скрывал своего ликования и улыбался во все зубы.

— А то что? — резко спросил сияние. — Пальцем в неё будешь тыкать и орать? Как за ужином?

Лезя позорно сбежала. Эклишу даже кричать не пришлось. Нет, она боялась не его. Она переживала, что поцарапавшись с Эклишем еще больше испортит отношения с Дами, а он мог поставить ее не место, пригрозив тем, что просто перестанет помогать ей финансово.

Парень сел на диван, довольный и одобрительно улыбнулся девушке. Немного поерзав, Арика положила на столик тот самый стянутый нож. Сияние истерически хихикнул. Его губы сами собой сложились в оскал, когда он, уставившись в пустоту перед собой, представил, как бы удивилась Лёзя, узнав, что все это время держала в руках девушка.