Россия и Финляндия
Тихо скрипела бумага под пером, а рука то и дело нервно дёргалась в сторону рюмки, грозя поставить кляксу и испортить лист. Тогда бы пришлось начать всю работу сначала... а Ваня отнюдь не был уверен в том, что у него хватит терпения написать такое же огромное письмо. Оно уже занимало три листа - русский не привык писать в таких количествах на чужом языке. Но что поделать? Садык никогда не отвечал на письма, написанные на русском языке, делая вид, что не понимает иностранное наречие - пришлось Брагинскому выучить османскую грамоту. В который уже раз он просил Османскую Империю отпустить тех, кто жаждал свободы - Румынию, Болгарию и прочих балканцев, жаждавших лишь независимости. Слабая надежда на то, что осман послушает северного соседа, всё ещё теплилась в сердце России.
***
- Господин Иван... Господин, вы в порядке? Может, вам лечь в кровать?
Немного встревоженный голос Вяйнямёйнена доносился словно сквозь огромную пуховую перину. Империя открыл глаза и с улыбкой взглянул на наклонившегося над ним финна.
- Тино, я же просил - по имени, пожалуйста... мы равны.
Тот кивнул, смущённо улыбнувшись.
- Я помню, Ваня... просто твои люди не очень любят, когда я так тебя называю. Я же твой подчинённый.
- Но твои права, в отличии от Феликса, не ущемлены, - пробормотал Брагинский, отрывая голову от столешницы и сонно глядя на листы перед собой. Когда он успел задремать?.. к счастью, ни одна часть огромного письма не была повреждена - разве что на самом верхнем листе, исписанном наполовину, было немного смазано последнее предложение. Ничего, его можно завтра переписать...
Неожиданный смешок сбоку отвлёк русского от раздумий. Финляндия прикрывал улыбку кулаком. Когда же Иван перевёл на него удивлённый взгляд, юноша не сдержался и рассмеялся в голос.
- Прости, прости... у тебя щека в чернилах, - пояснил свой смех финн и, вытащив из кармана парчового жилета белоснежный платок, осторожно провёл им по лицу России, после чего продемонстрировал чёрное пятно на нём.
- Спасибо, что вытер... у меня для тебя подарок! - вдруг вспомнил Брагинский и, отведя руку с платком в сторону, поднялся с кресла и направился к двери. Не услышав за собой шагов Тино, Российская Империя обернулся и кивнул тому в сторону коридора.
- Идём!
Вяйнямёйнен сложил платок вчетверо, убрал назад в карман и двинулся следом. Путь, коим они двинулись, он мог бы пройти с закрытыми глазами - так часто он ходил по нему в отсутствие Ивана. Дело в том, что окна из этой комнаты, в которую они шли, выходили прямо на дорогу и только здесь можно было увидеть карету на полчаса раньше, чем она прибудет к дому.
Ваня отпер дверь и придержал её, жестом приглашая спутника войти первым. Зайдя следом, он снова закрыл дверь на ключ, в то время как Тино зажёг от принесённой с собой свечи стоящий на комоде подсвечник, после чего поставил свечу на прикроватную тумбу и снова повернулся лицом к русскому. Тот повёл себя очень странно - опустился на четвереньки, совершенно не думая о белизне брюк, и стал осматриваться, словно разыскивая упавший предмет.
- В-ваня, ты что-то уронил? - заикнувшись, поинтересовался финн, с непониманием глядя на ползающего по комнате Брагинского.
- Он сам уронился... - ответил Россия, поднимая край покрывала и заглядывая под кровать. - Нашёл!
- Что нашёл?
- Сейчас сам увидишь... - радостно пообещал Иван, заползая под постель. Спустя полминуты он выполз с другой стороны, бережно прижимая к груди что-то не очень большое. Финляндия подошёл поближе и с интересом стал присматриваться к незнакомому объекту.
- Он защитит тебя от зла*, - отчихавшись от попавшей в нос пыли, заявил Ваня и протянул подарок Вяйнямёйнену.
В руках русский держал маленькое мохнатое существо с короткими лапками. Шерсть у него была преимущественно цвета светлого молочного шоколада, но часть хвоста, большая часть головы и лапки были белыми, словно молоко. Котёнок дружелюбно смотрел на своего "получателя" огромными фиалковыми глазами.
Тино не сразу нашёлся, как на это отреагировать. Ведь у него уже есть Ханатамаго - она может приревновать к новому соседу.
- С-спасибо большое, Ваня... он очень красивый, - наконец сказал юноша, протягивая руки и принимая дар от счастливого донельзя России.
- У него пока нет имени. Я не мог его назвать - он же твой... - поспешил сообщить Брагинский.
- Вот как... хе-хе...
Иван внимательней присмотрелся к финну. Смешок был... нервным?
- Лахья*... - пролепетал Вяйнямёйнен.
- А? - переспросил Россия. Он действительно заволновался.
- Лахья, - повторил Тино, - это очень красиво звучит.
Прижав котёнка к груди, Финляндия сделал шаг к Ване и привстал на цыпочки. Поняв, что тот хочет сделать, русский подавил в себе смешок умиления и наклонился, прикрыв глаза - Вяйнямёйнен смущался, если на него смотрели, когда он делал это.
Губы у финна были мягче, чем у Брагинского, которых их часто кусал, и потому последний терялся в догадках, почему юноша предпочёл его девушкам с нежной кожей и мягкими губами.
Тино поцеловал его - ласково, вложив в этот поцелуй всю свою любовь, не находившую выхода на протяжении пары недель, которые Россия провёл в делах. Оказавшийся между ними котёнок тихо замурлыкал. Чувствуя, что маленький Финляндия сейчас потеряет равновесие, Ваня осторожно положил руки ему на пояс и прижал к себе, углубляя поцелуй.
Пусть Император сколь угодно косится на алые пятнышки, видимые, когда сползает шарф, пусть служанки шепчутся по углам о том, что подчинённый Российской Империи парнишка склоняет Ивана ко греху, пусть хоть все окружающие их люди буду осуждающе смотреть вслед - им не понять, что для государств не существует подобных границ, им не понять, что государства тоже умеют чувствовать, им не понять, что государства тоже хотят защищать тех, кто им дорог...
Им никогда не понять, что порой лишь этот ласковый взгляд и эти нежные поцелуи удерживают Россию от превращения в ужасного монстра, не жалеющего ни своих, ни чужих.
________________________________
"Он защитит тебя от зла..." - в славянской мифологии кошки являлись защитниками от злых духов.
"Лахья" - финское "Lahja", "подарок, дар".
908 слов~