Хедканоны персонажей genshin impact

Поцелуи с ним. [Скорее всего, второй части не будет.]

Регион: смешанное

Персонажи: Сяо, Кадзуха, Кинич.
__________________________

Сяо:

Это похоже на маленький секрет — сидеть в одиночестве на крыше гостиницы Ваншу, пока внутри идут шумные и веселые разговоры, посетители не знают ни о тебе, ни о компании рядом с тобой. Совсем рядом с тобой.

Твои колени соприкасаются с коленями Сяо, плечи тоже. Ты вспоминаешь, как в первый раз вы сидели вот так, как адепт был напряжен и очень взволнован. Сейчас уже лучше, но забавно, что ты все еще можешь найти остатки этого: кончики его ушей, окрашенные в розовый цвет, взгляд, скользящий по каждой черточке твоего лица, губы, слегка приоткрытые и горящие желанием соприкоснуться с твоими.

Кончики пальцев Сяо лишь слегка касаются твоей щеки, но когда ты наклоняешься еще ближе, его ладонь изгибается, чтобы полностью приласкать ее. Это вызывает улыбку на твоем лице, и пока она остается, он позволяет себе забыть о грузе кармического долга, выдыхая словно с облегчением. Последний толчок — это то, как ты кладешь свою руку поверх его, скрытый знак взаимной привязанности, побуждающий его сократить то, что осталось между вами.

Это легкое прикосновение, Сяо так нежно прижимает свои губы к твоим, словно боится, что малейшее давление сломает тебя. Ты просто слишком дорога ему, смертное существо из многих и многих других, которой он дорожит больше, чем когда-либо мог себе представить, и именно это чувство заставляет его прижиматься к тебе еще чуть-чуть ближе.

Это чистая нежность, которую передает поцелуй, и Сяо знает, что ее вкус останется на его губах даже после расставания. Но он слабый, такой нежный и мимолетный. Этого недостаточно, не для адепта, который впервые переживает, как любить и быть любимым, так что тебе становится немного забавно, когда он поспешно наклоняется еще раз, желая получить больше.

Кадзуха:

В этот час на Южном Кресте тихо, как в бескрайнем море. Палуба корабля пуста, даже Бэй Доу, которая допоздна пила, крепко спит, и ее нигде не видно. И все же он ведет себя ужасно беззаботно и спокойно, держа тебя между собой и перилами корабля, когда любой может выйти и увидеть это в любой момент.

Одной рукой он держится за дерево, а другой придерживает твой подбородок. Перебинтованные пальцы ронина грубоваты на ощупь, но ты почти не замечаешь этого из-за мягкости его хватки. Он дает тебе прекрасную возможность ускользнуть от риска быть пойманной, но ты не можешь заставить себя сделать это, когда поцелуи касаются места твоим под ухом, постепенно поднимаясь к уголку губ. Ваши взгляды на мгновение встречаются, и Кадзуха не может удержаться от вздоха, как человек, который был безумно влюблён.
«—Не смотри на меня так, — нарушает он ночную тишину —ты сведешь меня с ума.»

И вот он прижимается губами к твоим. Ответив на поцелуй, Кадзуха облегчённо вздыхает, обнаруживая в прикосновении малейший намёк на нетерпение. Он отодвигается от перил, чтобы прижать тебя ближе к себе, обнимая за поясницу. В глубине души ты задаёшься вопросом, пил ли он что-нибудь сегодня, но больше не думаешь об этом, позволяя себе предаваться любви, которую он так бесстыдно дарит тебе.

Кинич:

Кинич опирается на ладони, подогнув одну ногу к груди, а другую свесив с края кровати. Ты уже довольно долго болтаешь, но он совсем не возражает, развлекаясь свежими историями о твоем недавнем путешествии за пределы Натлана. При этом какая-то часть его сознания вообще не присутствует здесь, что ты, кажется, заметила в середине разговора.
«—И у той путешественницы была маленькая летающая спутни... эй, ты слушаешь?»

Лёгкая улыбка, которую он носил всё это время, не сходит с лица, даже когда он отвечает, наклоняя голову на бок:
«—Да, что насчет путешественницы?»

«—Ох... ну да. После того как она доказала мою невиновность перед юдексом Фонтейна, я думаю, они были друзьями, кстати, мы немного пообщались, она рассказала мне о своих приключениях и о том, как искала своего брата...» — твои слова немного затихли, волнение на лице перешло на более хмурое выражение, — «но она выглядела довольно грустной, когда говорила о нем. Я уверена, она очень скучает по нему».

«—Это не так уж и странно, верно?» — отвечает Кинич. «—Иногда бывает довольно одиноко ждать, когда кто-то вернётся домой».

Эта фраза заставляет тебя с любопытством поднять взгляд, но он уже протягивает руку, и его теплая ладонь касается твоей щеки. Ты бы солгала, сказав, что это не вызывает у тебя волнения в груди, но ты скрываешь это самодовольной ухмылкой:
«—Ты хочешь сказать, что тоже скучал по мне?»

Кинич отвечает не более чем легким смешком, и ты удивляешься, когда он внезапно наклоняется к тебе без предупреждения. Наступает короткая пауза, во время которой его взгляд опускается к твоим губам, прежде чем он накрывает их своими.

Его поцелуи нежны. Каждый раз, без исключения, но бывают случаи, когда они сопровождаются некой тоской. Его рука перемещается с твоего лица на затылок, словно он пытается удержать тебя от отступления, хотя прекрасно знает, что ты даже не думаешь об этом. Ему требуется вся его сила воли, чтобы не рассмеяться, когда твое дыхание становится тяжелее, и он даже не пытается сдерживаться, когда углубляет поцелуй. Неплохой способ приветствовать твое возвращение.