Глава 23.
Лоррейн в свое время тоже пыталась. Она так хотела понравиться Садовнику, что готова была помогать ему во всем, что бы тот ни задумал, лишь бы он любил ее. Наверное, она была психически сломлена еще до того, как попала в Сад. Обычно девушкам вроде нее делали вторую татуировку – еще одну бабочку, но теперь уже на лице, чтобы все видели, как им нравится в Саду. Однако на Лоррейн у Садовника были другие планы. Он выпускал ее из Сада.
Он отправил ее в школу медсестер и на кулинарные курсы. Лоррейн была до того покорна и так его любила, что даже не пыталась сбежать или рассказать кому-нибудь про Сад, или мертвых Бабочек, или про живых, которые еще могли на что-то надеяться. Она ходила на занятия, а когда вернулась в Сад, стала набираться опыта. Когда ей стукнул двадцать один год, Садовник забрал у нее все черные платья и выдал простую серую униформу, которая закрывала спину. Так Лоррейн стала нашей медсестрой и кухаркой.
С того дня он ни разу к ней не прикоснулся и не разговаривал с ней, если дело не касалось ее обязанностей. Тогда она возненавидела его.
Но, видимо, не настолько, чтобы рассказать про Сад.
В хорошие дни, каких выпадало не так уж много, я даже чувствовала что-то вроде жалости к ней. Сколько ей, около сорока, так? Она была одной из первых Бабочек и провела в Саду большую часть жизни. Если подумать, то психологический перелом, наверное, неизбежен. Во всяком случае, она не оказалась под стеклом, о чем горько сожалела.
Мы ее ненавидели. Даже те, которые выслуживались перед Садовником, презирали ее, потому как даже они сбежали бы при первой же возможности, позвонили бы в полицию, чтобы вызволить остальных. Или, по крайней мере, убеждали себя в этом. Но если б представился случай… Не знаю. Были слухи про девушку, которой удалось сбежать.