Глава 18.
Она отвинчивает крышку и делает большой глоток, потирая при этом саднящее горло. Виктор рад этой паузе. Эддисон, вероятно, тоже. Глаза у обоих опущены. Это и есть психологическая травма. Виктор и не припомнит случая, чтобы жертва так спокойно говорила о сексе.
Он откашливается и переворачивает фотографии, чтобы не видеть коридоров и мертвых девушек.
– Вы говорили, что ваш сосед был первым педофилом, с которым вам пришлось столкнуться. Были и другие?
– Бабушкин газонокосильщик, – Инара замолкает и хмуро смотрит на бутылку. Виктор догадывается, что она не собиралась говорить этого. Возможно, сказывается усталость. Он временно отбрасывает эту мысль, но найдет случай вернуться к этому.
– Вы часто виделись с бабушкой?
Инара вздыхает и сдирает засохшую корочку с пальца.
– Я жила с ней, – отвечает она нехотя.
– С какого времени?