eight
29 декабря 2017.
Я сижу за ноутбуком, играя в симс, потому что больше мне нечем себя занять. Глеб вчера так и не приехал, и даже не написал. Я ждала до последнего, но от него полная тишина. Но почему? Он же обещал, что мы увидимся, а в итоге даже одного ебаного сообщения не написал. Настроения нет совершенно. Я открываю ленту в инстаграме и, когда вижу фотографию своей знакомой с наряженной ёлкой, понимаю, что новый год через два дня, а у меня ни новогоднего настроения, ни планов на 31 число, и даже квартира не украшена. Обычно на новый год мы снимаем дом и зовём туда только знакомых, потому что вписываться к незнакомым на новый год не по приколу, но пока у нас даже разговор не заходил про это, а за два дня до праздника уже хуй снимешь что-то нормальное.
Я выбираюсь из дома часам к четырём и прошу Ваню поехать со мной, потому что я планирую закупиться по полной, но я все-таки не ишак, чтобы самой все таскать. Ваня соглашается, и можно подумать, у него работы меньше, чем у Глеба. У Ваня всегда есть что делать, но тем не менее сейчас он тащит на парковку все мои пакеты, и не сложно же человеку.
Дома я раскладываю искусственную ёлку, наряжаю её, затем слегка украшаю квартиру и принимаюсь к разбору пакетов с подарками, которые накупила для друзей. Я так люблю покупать подарки и дарить их, и мне кажется, что дарить подарки порой даже приятнее, чем получать их.
Стрелка настенных часов близится к одиннадцати вечера, когда я слышу звонок в дверь. Вообще-то я никого не жду, да и время для неожиданных гостей уже позднее. Я подхожу к двери и в глазок вижу Глеба, по-моему, у меня в этот момент сердце забилось раза в два сильнее, чем обычно. Недолго думая я открываю дверь и парень входит внутрь с букетом белых роз. Я смотрю на лицо Глеба и вижу у него на щеке фиолетовый синяк, а ещё разбитую губу.
– Глеб, – я бросаюсь ему на шею, обнимая так крепко, как только могу, потому что я правда соскучилась. У меня даже слёзы на глаза почему-то наворачиваются. Парень обнимает меня одной рукой и целует в макушку, – Я так скучала.
– Я тоже скучал, – тихо говорит он мне ухо.
Мы просто стоим в обнимку минут пять, потому что соскучились, потому что я уже накрутила себя и думала, что мы больше вообще не увидимся, но Глеб стоит здесь прямо передо мной и я очень этому рада.
Мы с Глебом идём на кухню, где я ставлю букет в вазу, а он достаёт из своего рюкзака бутылку шампанского и ищет бокалы.
– В шкафчике слева, – говорю ему я, и он тянется, чтобы открыть дверцу и я вижу на его костяшках свежие раны. Я подхожу ближе и осторожно беру его руку, – Глеб, надо обработать.
– Ничего страшного, – отмахивается парень и достаёт бокалы. Но я всё равно лезу за аптечкой и беру оттуда ватный спонж и перекись.
– У тебя точно все нормально?
– Не заморачивайся хоть ты, просто конец года. Слишком много работы, ты по отцу, наверное, должна знать. Сбор с должников, разборки, надо обеспечить всех товаром перед праздниками, зато потом будет отдых.
31 декабря 2017.
Я просыпаюсь с просто превосходным настроением, давно такого не было, конечно. На часах одиннадцать, рядом тихо сопит Глеб и я счастлива. Во мне бурлит дикое желание заняться чем-нибудь, куда-то пойти, что-то начать делать, но иду я только на кухню. Я тихонько встаю с кровати, чтобы не разбудить Глеба и выхожу из комнаты. На кухне я выпиваю воды, ставлю чайник и иду в ванную приводить себя в порядок. После водных процедур я возвращаюсь на кухню и достаю из холодильника пару яиц, помидоры и сыр, чтобы пожарить нам на завтрак яичницу. На вид получается очень даже, уверена, что и на вкус тоже. Заварив чай, я возвращаюсь в комнату, где спит парень и залезаю к нему в кровать.
– Глеб, – шепчу ему на ушко и целую блондина в шею.
Глеб поворачивается, что-то мычит и открывает глаза, он улыбается. Это так мило, что я не могу не улыбнуться в ответ. Блять. Я люблю его.
– Я яичницу пожарила.
– Как же я люблю жизнь, – парень зевает и сладко потягивается.
Мы с Глебом завтракаем, болтаем, а потом он уезжает. С празднованием нового года все решилось как-то само собой, вчера вечером позвонил Сёма и сказал, что вся тусовка будет у него дома, так как родители уезжают. До этого Глеб говорил, что если нам ну совсем некуда будет пойти, то сможем поехать к его компании, где мы с ним были в прошлый раз, но туда ехать как-то совсем не хочется. Постоянные косые взгляды в нашу сторону, да и вообще напрягающая обстановка не вызывают у меня желание праздновать там, уж лучше вообще вдвоём у меня в квартире, чем там.
Где-то к семи часам должен приехать Глеб и мы с ним поедем к Сёме, а сейчас только час дня и совершенно не знаю чем занять себя, поэтому решаю выйти прогуляться до какой-нибудь кофейни. Собираюсь я минут за десять и выхожу из дома с хорошим настроением и отличным настроем. Погодка на улице тоже радует меня, ярко светит морозное декабрьское солнце, а под ногами хрустит снег. Я иду по двору, наслаждаясь всем происходящим вокруг, когда открывается дверь машины, стоящей под домом и вылетевший оттуда парень силой заталкивает меня в машину, и как только дверь закрывается, она резко трогается с места, выезжая на проспект, и явно превышая допустимую норму скорости. Мои руки тут же сковывают наручники, а рот заклеивают вонючим скотчем. Какого хуя здесь происходит? А, блять, да, точно, меня похищают среди белого дня. Это нормально или как?
Я мычу и пинаю парней, сидящих рядом, но они на мои жалкие попытки освободиться отвечают лишь смехом. Смейтесь, смейтесь, ублюдки, посмотрим как вы будете хохотать когда вам за меня бошки посносят. Блять. Меня же раньше семи часов никто не хватиться. Глеб приедет ко мне домой, но я не открою ему дверь, не буду отвечать на звонки, сможете ли он понять, что меня, сука, похитили? А что если он подумает, что я обиделась на него за что-то и уехала сама? Надеюсь, он почувствует что-то неладное. Но до семи часов ещё куча времени и я не знаю, что могут сделать со мной эти уроды. Да они же малыши совсем, куда они влезли? Тем, которые по бокам от меня сидят сомневаюсь, что хоть по двадцатке есть, парень за рулём выглядит постарше, но не намного, а на пассажирском.. блять, что? Если мне не изменяет память, это та наркоманка, прозвавшая меня наркопринцессой. Да, это точно она, но какого хуя? Всё-таки надо было поинтересоваться у Глеба и узнать кто она такая.
– Ну что, зайка, наигралась? – спрашивает девушка, поворачиваясь ко мне, – Тебе родители в детстве не говорили, что воровать чужие игрушки плохо? – чего? Какие игрушки, что она вообще несёт? Я не понимаю. – Зайчик, тебя слишком избаловали, и сейчас мы будем это исправлять.
Она пытается вызвать у меня страх, но ничего у неё не получиться. Нет я, конечно, немного переживаю, но я точно знаю, что для неё эта история ничем хорошим не кончится, хотя бы потому, что моё местоположение отслеживается по жучку в часах и телефоне, а эти дети, которые сидят и ржут, даже не догадались забрать у меня телефон и хотя бы отключить. Ну кто ж так людей то похищает?
– И впредь заруби себе на носу, он мой. Был, есть и будет моим, а ты всего лишь временное развлечение, окей? – да, кажется, теперь я точно понимаю кто она. Картинка то вырисовывается. Она бывшая Глеба. Но он ничего и никогда не говорил о ней, хотя я как-то в разговоре упоминала своих бывших, в надежде, что он тоже что-нибудь расскажет, но не тут то было. Только вот почему эта милая особа с зрачками по пять рублей так уверена в себе и своих словах, так ещё и Глеба своей игрушкой называет? По-моему, кто-то здесь зазнался.
Мы едем, кажется, очень долго, слава богу, хотя бы в тишине. Но когда машина останавливается, я думаю, что лучше бы дальше по Москве катались, потому что приехали мы в ебеня. Все выходят, вытаскивая за собой и меня. Всё те же два клоуна держат меня под руки и волочат в сторону недостроенного дома на окраине. Меня заводят в дом, если эту постройку можно так назвать и бросают на пол, да так, что я нехило ударяюсь головой. Парни выходят и мы остаёмся один на один с этой ненормальной. Она всё же догадывается достать у меня из кармана телефон.
– Папуля звонил, как мило, – говорит она и выключает телефон, после чего кладёт его в карман куртки. Русоволосая улыбается и наступает твёрдой подошвой своих ботинок на мою ладонь. Вот же блядина. Я пытаюсь её оттолкнуть, задействуя ноги, но она опускается ко мне и бьёт мне звонкую пощёчину.
– Это моё первое и последнее предупреждение, имей ввиду, – она сжимает мою шею, перекрывая мне доступ кислорода, но быстро отпускает. Затем она подносит моему лицу какой-то платок и прижимает к носу, – Сладких снов, пупсик, – это последнее, что я слышу, перед тем как отключиться.