F22.8/F63.9

— У нас правда всё есть, — кивнул мужчина в белом халате и, похлопав Чонгука по плечу, зашагал дальше по коридору.

— Послушайте, доктор Ким, — Чонгук остановил его рукой. — Я ведь не взятку предлагаю, это от чистого сердца, — он расстегнул верхнюю пуговицу на чёрной рубашке. — Вы так много делаете для меня, я просто не могу не поблагодарить вас. Скажите только, что нужно. Может быть, стиральные машинки? Или какую-то одежду? Может, сладкого для детишек?

Сокджин, посмотрев с благодарностью, скромно улыбнулся и, прижав к себе кипу амбулаторных карт, шагнул ближе к Чонгуку.

— Чонгук, мы на государственном обеспечении и ни в чём не нуждаемся.

— Но… — начал было тот, но, прерванный громким звуком раскрытой настежь двери, резко повернул голову и замолчал.

— Опять буянит! Не справляюсь! — заверещала медсестра, вылетевшая из дальней палаты.

— Чёрт, — доктор сразу подорвался с места и, отдаляясь, прокричал: — Подожди в моём кабинете, ладно? Разберусь и приду!

Джин, добежав до поста, скинул халат и бросил его на стойку вместе с очками, часами и документами, а затем, залетев в процедурный кабинет, схватил с полки шприц и ампулы и, велев медсестре приготовить капельницу, выбежал обратно в коридор. Джин был опытным врачом, повидавшем на практике многое, поэтому слаженность и чёткость его действий никого не поражала, скорее восхищала. Наверное, думал Чонгук, именно по этой причине, когда доктор, закатав рукава на рубашке, кивнул одному из свободных врачей в сторону нужной палаты, весь оставшийся персонал так же послушно поспешил ему на помощь.

Чонгук, как бы сильно не хотел, а помочь, к сожалению, не мог, поэтому, дабы пропустить врачей, санитаров и медсестёр, он отошёл на шаг к стене и, проводив их, суматошных, взглядом, медленно попятился в сторону лестничной площадки.

Обстановка пугала. Не то чтобы Чонгук был пугливым и не то чтобы сама атмосфера этого места давила на его психику, просто он не привык видеть подобное, а также не знал, как реагировать на такое спокойно. Время на спуск по ступенькам пролетело незаметно: дойдя до места встречи, Чонгук даже слегка опешил — совсем не запомнил, как пришёл сюда. А открыв дверь в кабинет врача, и вовсе застыл на месте: на огромном диване, уставившись в висящий на стене телевизор, лежал незнакомый подросток.

— И-извините, — начал заикаться Чонгук. — Я не знал, что здесь кто-то есть. Я подожду снаружи.

— Я — Тэхён, — не отрываясь от плазмы, прохрипел парень. — Проходи, он скоро придёт.

— Чонгук, — поклонившись, он прикрыл дверь, подошёл к креслу, стоящему рядом с рабочим столом главврача, и присел.

Из колонок послышались аплодисменты, и Чонгук, подняв на телевизор глаза, увидел, как картинка с концертом одного пианиста мозаикой меняется на иллюстрацию с другим.

— Тебе нравится Ханс Циммер? — Тэхён, наконец, перевёл на него взгляд.

Либо спонсор, либо сопровождающий, пронеслось у него в голове.

Идеальная укладка, идеальный костюм, идеальные туфли, ещё и лицом этот Чонгук вышел — в Тэхёне метались лёгкая слабость и мысли о несправедливости жизни: хотелось превратиться в писклявую девушку и, надоедливо прыгая вокруг, восторженно расспросить о том, где покрасился, где сшил, где купил, и самое главное — что за парфюм такой и что за бальзам для губ.

— Кто? — не понял Чонгук и недоумённо свёл брови.

Тэхён усмехнулся и, закинув голову на подлокотник, прикрыл глаза. Чонгук же, виновато пожав плечами, начал пристально его рассматривать: на вид лет двадцать, волосы светло-русые и, очевидно, крашенные, а на лице, что удивительно для современной молодёжи, совсем нет косметики. Одет в голубые рваные джинсы и синий свитер, который настолько огромный, что рукава свисают сантиметров на двадцать ниже рук.

— Композитор, — кивнув на экран, ответил Тэхён. — Не слышал про такого? У него «Оскар» за лучший саундтрек, — и, тяжело выдохнув, пробубнил под нос: — Хочу научиться играть, как он.

— Ты — пациент? — перебил Чонгук.

— Угу, — промычал Тэхён и опустил глаза. — Главный пациент главного врача.

Сообразив, что ляпнул лишнего, он прикусил язык и часто заморгал глазами: рассказывать первому встречному о том, что ты — главный пациент врача-психиатра было самой наитупейшей идеей из всех. Несмотря на то, что увидев Чонгука минутой ранее, он с чего-то решил, что тот, если очень попросить, может стать его хорошим знакомым, другом или хотя бы собеседником на то время, пока Сокджин разбирается с разбушевавшимся пациентом, теперь же у него совершенно точно напрашивался другой вывод: наверняка Чонгук спустя секунд десять-пятнадцать убежит вон, оправдавшись тем, что появились срочные дела, голова резко заболела, телефон разрядился, ну или что они там говорят обычно? Тэхён не глупый и к подобному давно привык, да и в объяснениях о том, что никто не хочет связываться с психом, не нуждался.

— Поэтому ты не в больничной пижаме? — спокойно спросил Чонгук.

— Я здесь не живу, — Тэхён ухмыльнулся и, очень медленно поднявшись, принял сидячее положение. — Можно сказать, просто наблюдаюсь.

— Ты выглядишь вполне… — Чонгук замешкался.

— Адекватным? — закончил Тэхён и улыбнулся. — Вот, посмотри, — подняв руку, он отодвинул рукавом ворот и оголил ключицу.

— Ого, тату? — прищурился тот. — Не вижу отсюда, я могу подойти и посмотреть?

— Я не очень буйный, так что, не бойся, — засмеялся Тэхён.

На самом деле, он не хотел, чтобы кто-то о ней знал, но страх того, что Чонгук сочтёт его неинтересным и закончит этот глупый разговор, брал над ним верх: за последние пару месяцев Тэхён не общался ни с кем, помимо членов своей семьи.

Свою тату он никогда никому не показывал: во-первых, она не отличалась гениальностью и каким-то глубоким смыслом — хвастаться было особо нечем, во-вторых, сделана она была в подвале каким-то начинающим мастером, не просящим за сеанс денег, ну а в-третьих... Да некому её было показывать, просто некому. Но раз уж Чонгук не сбежал ещё на моменте с раскрытием такой важной тайны, думал Тэхён, то и его своеобразную татуировку должен был воспринять нормально.

— Не очень буйный? Это успокаивает, — пробубнил Чонгук. Встав с места, он прошагал к дивану и присел рядом. — Тут написано «F22.8»? — задумавшись на пару секунд, он взглянул на Тэхёна с сожалением. — Если не ошибаюсь, это рубрика хронических бредовых расстройств…

— О! Ты знаешь о Международной классификации болезней? — удивился Тэхён и, поправив своим длиннющим рукавом кофту, лучисто заулыбался.

«Странный он. Мало того, что не убежал, так ещё и сел так… близко. А на самоубийцу вроде не похож».

Внимательно вглядываясь в незнакомое лицо, Тэхён старательно убеждал себя в том, что Чонгук на самом деле добрый и вовсе не такой безразличный, каким кажется на первый взгляд. Тэхён чувствовал идущие от него тепло и понимание — то самое неравнодушие, которого ему не хватало до отчаянных криков по ночам; он засматривался на чонгуков безупречный вид и, ловя себя на мысли, что немного завидует такой внешности, совсем не замечал, как отвлекался от проблемы, которая его так тревожила.

— Знаю, — кивнул Чонгук и отвернулся. — У моего младшего брата F.20.

— Шизофрения? — Тэхён поджал губу. — Ты пришёл к нему?

Тэхён только сейчас заметил, каким уставшим выглядит Чонгук: как прячет за улыбкой тоску, как явно невыспавшийся заторможенно моргает глазами, как неумело скрывает бледную кожу под ВВ-кремом.

Тэхёну, пристально наблюдающему за ним таким, очень хотелось многим поделиться и многое сказать. Например, «Не бойся, я не такой, как они» или «Я тоже безумно устал». А в конце добавить эгоистичное: «Чонгук, пожалуйста, не уходи сразу». Или заботливое: «Поделись со мной, а я выслушаю и всё пойму». Или, на крайний случай, жалкое: «Мне действительно нужен друг, я совсем один».

— Я каждый день прихожу, — ответил Чонгук и откинулся на спинку дивана.

Тэхён чувствовал себя растерянным и виноватым: такие темы слишком личные, и, понятное дело, с незнакомыми людьми — в особенности психически неуравновешенными — не обсуждаются.

Он сунул руки под бёдра, вжал голову в плечи и, прикусив щеку с внутренней стороны и придвинувшись ближе, поднял глаза.

— Мне очень жаль, — прошептал он и поддерживающе толкнул Чонгука плечом, а тот, опустив голову, еле заметно улыбнулся.

Влетевший в кабинет врач, заметивший сидящих на диване, сложил руки на талии и приподнял бровь.

— Ого, вот это картина… Уже подружились? — он подошёл к ним и погладил Тэхёна по голове. — Ну и как тебе мой племянник, Чонгук?

— П-подождите, — ошарашенно пробубнил Чонгук. — Но если вы его дядя, получается Тэхён — это сын…

— Офицера Кима, — кивнул Джин и, опустив взгляд на Тэхёна, по-доброму подмигнул.

* Двумя часами ранее *

Остановив машину на обочине, Чонгук повернулся к заднему сидению и, протянув руку, схватил огромный букет синих роз: поправил пару смявшихся лепестков, погрузился носом в один из бутонов и, мягко улыбнувшись и прикрыв глаза, вдохнул их аромат.

Погода, на удивление, радовала солнцем, и Чонгук благодарил всех Богов, что именно сегодня утром, когда он отправился на кладбище, многонедельные тучи рассеялись и дождь, наконец, прекратился. Перекинув цветы в одну руку, он поправил чёлку на недавно окрашенных в тёплый русый волосах и, надев чёрные авиаторы, открыл дверцу и вышел на улицу.

Заметив в отражении машинных стёкол, что бежевый тренч изрядно помялся в дороге, Чонгук нахмурился и мысленно заметался: скинуть это пальто и остаться в новом чёрном костюме, или же сделать исключение и, в кои-то веки наплевав на своё педантичное поведение, оставить всё как есть.

«Надеюсь, ты простишь мне неидеальный вид. Я просто очень спешил», — подумал Чонгук и, погрузив свободную руку в карман брюк, направился к нужной могиле.

— С днём рождения, малыш, — тяжело выдохнул он, поклонившись и сложив на землю цветы.

Чонгук достал из кармана платок и, подойдя ближе, начал вытирать на надгробии разводы, оставленные после дождя, а после, подняв глаза на фото умершего, протянул руку и, аккуратно убрав накопившуюся грязь, провёл тыльной стороной ладони по улыбающемуся с фотографии лицу.

— Так и знал, что встречу тебя здесь сегодня, — раздался мужской голос со спины.

— Офицер Ким, — улыбнулся Чонгук и вскочил на ноги. — Вы рано. Выходной?

Мужчина сделал шаг вперёд, положил на могилу лилии и, поправив пиджак своей полицейской формы, потянулся к Чонгуку за рукопожатием.

— Что это за зверь такой — выходной? Ни разу не слышал о нём, — пошутил Намджун и, встав рядом, приобнял Чонгука за плечо.

— Выглядите скверно, — грустно протянул Чонгук, оглядывая мужчину вблизи. — Нашли что-то новое?

Тяжело вздохнув, тот коротко ухмыльнулся, а затем достал из кармана сигареты и, отвернувшись от Чонгука, закурил.

— Скорее, получил, — выдыхая дым в другую сторону, прохрипел офицер. — Он письмецо прислал, — на вопросительный взгляд Чонгука пояснил: — Угрожающего характера.

— Что на этот раз? — заволновался Чонгук.

— Написал, что если суну голову в это расследование, выпотрошит весь отдел, — констатировал тот абсолютно спокойным тоном.

— Ясно, — тихо произнёс Чонгук и опустил голову.

— Я тебя в обиду не дам, — ласково промычал Намджун. — Не бойся.

— Да было бы чего, — усмехнулся Чонгук. — Терять, благодаря ему, мне уже некого, — он повернулся и потянулся за сигаретой. — А с мыслью о том, что я — следующий, я смирился давно.

— Кажется, я уже высказывал своё мнение на этот счёт, — грубо проговорил офицер. — Даже слушать этот бред не хочу.

— Извините, — виноватой интонацией пробубнил Чонгук. — Вся проблема в том, что от него можно ожидать чего угодно. Каждый грёбанный раз умудряется удивить.

— Тут ты прав, — задумчиво ответил мужчина и сразу перевёл тему. — Я в интернат сейчас. Ты со мной или останешься ненадолго?

— Сяду вам на хвост, — проговорил Чонгук и благодарно похлопал офицера по плечу.

— Жду в машине, — Намджун повернулся к надгробию и, шагнув к нему, присел на корточки. — С днём рождения, детектив. Тебя жутко не хватает. Ты же сам всегда говорил, что без твоих феноменальных способностей отдел зайдёт в тупик, — рядом стоящий Чонгук грустно улыбнулся. — Так вот, мы как раз там.

Выпрямившись, офицер поклонился могиле, отдал честь и, помолчав с минуту, ушёл к дороге, а Чонгук, проводив его взглядом, встал на колени, положил руку на землю и чуть наклонился вперёд.

— Почти месяц прошёл, а я… — прошептал еле слышно. — Знаешь, офицер Ким прав: без тебя они действительно в тупике...

Прерванный громко сигнализирующей полицейской машиной, Чонгук обернулся и, кивнув подзывающему к себе офицеру, поднялся на ноги, отряхнув брюки.

А затем, низко поклонившись могиле, ушёл с кладбища, ни разу не обернувшись.

* В настоящее время *

— Сюрприз! — наклонив голову вбок, проговорил Тэхён.

— Я думал, у него нет детей! — Чонгук восхищённо выдохнул. — И да, замечательный у вас племянник, — врач гордо улыбнулся, продолжая перебирать тэхёновы волосы. — Кстати, — Чонгук повернулся к Тэхёну и, приблизившись к уху, прошептал: — Можешь помочь кое с чем?

— Что у вас там за тайны? — недовольно вскрикнул мужчина.

Тэхён рассмеялся, но кивнул и, услышав на ухо тихое «Чего не хватает детям или персоналу?», уверенно ответил:

— Микроволновок.

— Тэхён! — закричал главврач, а Чонгук победно улыбнулся.

— Значит, договорились, — проговорил Чонгук и перевёл взгляд на Сокджина. — И отказ не принимается!

С недовольным прищуром уставившись на Тэхёна, психиатр расстегнул верхнюю пуговицу халата и, посмотрев на Чонгука, выдохнул и одобрительно кивнул.

— Ну разве я не молодец? — довольно прокричал Тэхён и повернулся к дяде. — Кстати, я что приходил… Отец испарился опять куда-то, а я кушать хочу. Покормишь меня?

— Тэхён-а, у меня обход, я не могу, — виновато проговорил Джин. — Сходи на пост, вызови ко мне старшую медсестру. Она же не откажет тебе — своему любимому медвежонку.

Чонгук усмехнулся и поднял глаза на Тэхёна, а тот, пожав плечами и сделав вид, что совершенно не понимает, о чём идёт речь, встал с дивана и направился к выходу.

— Он показал мне тату, — провожая его взглядом, прошептал Чонгук. — Но так и не рассказал, что с ним.

— Дисморфомания, — выдохнул врач и, увидев, как Чонгук с прищуром пытается вспомнить, что это за расстройство, тут же объяснил: — Временами он калечит себя.

— Калечит? — вскинув бровь, переспросил Чонгук.

— Он всё детство мечтал стать пианистом, закончил музыкальную школу даже. А потом пальцы бетонной дверью прищемил.

— Ампутировали? — осторожно поинтересовался Чонгук.

— Нет. Слава Богу, кости сломались, а не раздробились. Но переломы срослись плохо, и теперь он играет очень неуклюже, — с сожалением в голосе констатировал Джин.

— Поэтому и калечит себя? Потому что хочет снова играть?

— Всё гораздо сложнее. Но истинная причина именно в этом, — кивнул доктор. — Раньше он пытался отрезать их. Сейчас просто ломает.

Чонгук прикрыл глаза: приходя в психоневрологический дом-интернат каждый день, он насмотрелся и наслушался всякого, но к подобному был явно не готов.

— Он выглядит весёлым, — под нос проговорил Чонгук.

— Один из симптомов — маскировка переживаний, — Сокджин поджал губу и задумчиво посмотрел в окно.

— Цитирую, — прокричал ввалившийся в кабинет Тэхён. — «Передай ему, что если что-то надо, пусть сам приходит. Я занята». Ух, импозантная женщина!

— Тогда сядь, а я кого-нибудь поищу, — подрываясь на выход, сказал врач.

— Я могу покормить его, — предложил Чонгук. — Мне не трудно.

Да ты с ума, что ли, сошёл, парень, посмеялся про себя Тэхён.

Притворялся Чонгук или действительно был не прочь пообедать с ним, не вполне адекватным, Тэхён не понимал. Верить незнакомым людям он не привык: с кем бы не пытался сблизиться, а всегда приходил к одному и тому же — каждому заинтересованному Тэхёном человеку было нужно что угодно, но не долгосрочная дружба. Наверняка, и Чонгук какой-то очередной журналист, который, выманив из Тэхёна все переживания, напечатает статью в разделе «Психология» и срубит за это зелёных, а может, он пойманный отцом преступник, желающий отомстить и отыграться на сыне. Блоггер, узревший новый сюжет, писатель, нашедший вдохновителя для нового романа, рэпер, завидевший в его глазах настроение для своего хита о боли и одиночестве — вариантов много.

И пусть Чонгук сам проявлял инициативу и буквально тянулся к нему обеими руками, Тэхён, перманентно чувствующий себя никчёмным и разбитым, в очередной раз боялся не того, что его, использованного и опустошённого, снова выбросят и забудут, а того, что так желаемое им общение, каким бы оно ни было, вновь продлится недолго.

— Отлично! — по-актёрски изобразив радость, Тэхён замахал своими огромными рукавами.

— Это очень неудобно… — начал мотать головой психиатр.

— Всё в порядке, мне только в радость, — улыбнулся Чонгук и, встав с места и подойдя к Тэхёну, подтолкнул его к двери, а затем поклонился Сокджину и устремился на выход.

А может, просто жалеет, успокаивал себя Тэхён, смущаясь чонгуковой руки, бережно придерживающей его за плечо и направляющей в сторону лифта.